Глава 42

Винченцо Дикарь. Карраго. И Миара, которая то ли спала, то ли спящей притворялась, избегая высокой чести беседовать с бывшим наставником. В чем-то Винченцо её понимал. Комната. Знакомая вплоть до грязной посуды на столе. Распахнутое настежь окно. Замок отсюда, что на ладони. Стены. Башни. Люди. Черные дымы. Невыносимый запах паленой плоти. И Карраго, застывший у открытого окна. Плащ его алый лежал мятой грудой на полу, берет с пером тоже куда-то да подевался, а вот драгоценные камни тускло поблескивали на солнце. Карраго стоял, растопырив руки, и пальцы его шевелились. А еще он явно мурлыкал под нос песенку. — Что он делает? — шепотом поинтересовался Дикарь, который сидел в кресле, что характерно живой, пусть по виду несколько и растерянный. — Понятия не имею, — честно ответил Винченцо. Силовое поле оставалось стабильным, но что-то же Карраго делал. И что? А главное, как? — Пытаюсь измерить напряженность поля, и заодно определить нестандартные колебания эфира, — отозвался Карраго, стряхивая руками. — Ничего не даст, — Винченцо опустился на кровать рядом с сестрой. Дышит. И спокойно. И кажется, все-таки на самом деле спит. Ей давно стоило бы. А ему стоило бы проявить немного воли и отправить её спать раньше. Тогда и срыва бы не случилось. — Здесь слишком много объектов. А ведь Карраго за ним послал. Сперва весьма вежливо заявил, что хочет побеседовать с… Дикарем. Наедине. О делах нынешних… о каких, интересно? А главное в тот момент все показалось донельзя правильным. Как иначе-то? Чтоб его… в Бездну. — И да, и нет, — Карраго повернулся от окна. — С одной стороны, несомненно, замок полон силы в разных проявлениях, но с другой — сила силе рознь. И нужно лишь нащупать диссонанс… будь добр, поделись силой со стариком? И улыбка эта, мягкая, снисходительная. Силой? Сил у Винченцо не так много. Да и насколько это безопасно. — Вы, кажется, сильнее меня… — Кажется… всего-навсего кажется, — Карраго поднес руки ко рту и подышал. — Немеют… я уже не молод все-таки. А у вас тут никакого уважения к почтенному возрасту. И поглядел этак, с укоризной. — Не так давно возраст не помешал вам угробить пару сотен человек, — заметил Дикарь. — Вот именно. И сил на это ушло изрядно. Кто ж знал, кто ж знал, что для иного пригодятся… не упрямься, мальчик. Сила мне нужна, и вам, если хотите выжить и выбраться из этой ловушки. Здесь явно что-то есть, но мне нужно сузить круг поиска. Да и в целом вычленить ту самую ноту… магия сродни музыке. Важны и умения, и способности. Вот взять юного Ульграха… Винченцо молча поднялся. Отказать, коненчо, можно, но что-то подсказывало, что не поймут. Да и… вдруг и вправду что-то почует? — Сил у него изрядно, с умениями сложнее… как понимаю, учили тебя постольку-поскольку. Все же не первой линии наследник. Странно, но больше обиды Винченцо не ощущал. Правда же. Не первой линии. Так, случайная фигура. — А вот о способностях сказать сложно… сейчас посмотрим. И да, убить тебя я могу здесь и сейчас без особых усилий. Так что… Бледные пальцы обхватили запястья Винченцо. — Считай это проявлением моей доброй воли. Неприятно. Будто… будто вытягивают изнутри. Кровь? Жилы? Все и сразу? — Не сопротивляйся, будет только хуже, — голос Карраго строг. — Закрой глаза. И постарайся отрешиться. Найди в себе средоточие силы… — Её в самом деле немного, — предупредил Винченцо. — Болел я. Стало… нет, не легче. Скорее переносимей? Да, мерзковатое чувство никуда не исчезло. Но средоточие нашлось. Детское упражнение. Простое. — Если бы вы не тратились на всякие глупости, — проворчал Карраго, было бы больше. — А теперь постарайся увидеть меня. Глаз не открывай, просто слушай, что я говорю. И делай. Ты, вроде, не так и глуп… Винченцо наставники хвалили. Дома. Пусть не всегда и скупо, но все же иногда случалось. — У каждого мага свое звучание силы. И чем больше разница, тем сложнее принять чужую. Сила целителей тем и хороша, что годится почти каждому… но это звучание не только собственной силы касается. — Цвет, — Винченцо вдруг понял, что пусть не слышит, но видит. Его собственная сила была бледно-голубой, как весеннее небо, той ранней весной, когда снег еще лежит грязными полотнищами. И запах… Пусть гари, угля и вони, что сочится на улицы, но в то же время — моря. Свободы. У Карраго другая. Плотная. Темно-зеленая, как… камень? Изумруды, что привозят с края мира… или скорее плотная темная листва деревьев в отцовском саду. Еще и запах тоже отличается. — Запах… тоже… — Два аспекта? Отлично. Каждый воспринимает по-своему. А теперь просто попытайся отпустить свою силу. Не сдерживай. Это сложно… магов учат с детства концентрации. А тебе требуется обратное. Сила… Она внутри. — Источник наполняется. И закрывается от случайных потерь. По официальной версии это усиливает его рост. Да и насыщение происходит скорее. В этом есть смысл, но иногда… просто перестань удерживать границу. Просто? Да это и близко не просто! Винченцо ведь учили… демонстрировали… маг и отличается от обычного человека способностью концентрировать энергию мира в себе. А тут… — Граница, — голос Карраго жесткий. — Учись её не только ставить, но и снимать. Сила пронизывает мир. Но плотность поля везде различно. — З-снаю. Говорить тяжело. А еще затрещина прилетает. — Не отвлекайся. Как ни странно, но это помогает. Никак сказывается память о прежних наставниках, которые затрещинами не ограничивались. Граница… Снять её выходит далеко не сразу, да и не сама она слетает, просто в какой-то момент темно-зеленой тяжелой силы Карраго становится слишком много. Он вернул все, что взял от Винченцо. И еще немного своей. И граница не выдержала. Она рассыпалась медленно. Время замедлилось. И теперь Винченцо чувствовал границу, как и её искусственность. А потом… сила пробивается все одно, как вода сквозь землю. тонкими ручейками, свежими потоками. Весну он любил. Сила Карраго сплетается с собственной. Странные ощущения, не сказать, чтобы неприятные. Напротив, он ощущает… спокойствие? Уверенность? Карраго умеет учить, тут надо отдать должное. И все одно он самодовольный ублюдок. Но сила… сила выплескивается, и границу стирает, будто и не было её никогда. Легкий укол страха. А если это коварный план? Если вернуть не получится, и он, Винченцо, больше не маг? Он останется, как прочие… разве можно было верить Карраго? Разве можно верить хоть кому-нибудь? Усилием воли он заставляет себя успокоиться. — А теперь просто слушай. Или смотри. Глаз не открывай! Сложно смотреть с закрытыми глазами? Отнюдь. Оказывается мир… кажется, что-то такое Винченцо видел, когда болел. Сила звенит. Она прозрачная, как воздух на рассвете, там, на самом верху башни, куда не долетают ни дымы, ни люди. И дышать ею… если вдохнуть, то сила задерживается в теле. Как просто… Неужели… Дальше. Теплая, неровная, как пламя, которое успело подернуться сизым налетом пепла. Но угли горячи. Вот только хватит ли их на новый костер? Миара. И Винченцо волей своей заставляет силу из воздуха опуститься на эти угли. Вот так… огню нужен воздух. Рядом… странные такие. Пятна? Разноцветные. Неровные. Дикарь? Что-то в нем неправильно, но нет, не отвлекаться. — Правильно, — голос Карраго теперь звучит рядом. — Расслабься. Позволь себе видеть дальше… учись. Ищи то, что выбивается из общей картины. Не пытайся увидеть сразу все. На это уйдет время. А процесс довольно затратный по силам. Силам? Силы вокруг хватает… она пронизывает воздух. И может, поэтому Винченцо чувствует себя в этом замке… нормально? Он ведь знает про источник. Про трудности восстановления вдали от города. Ему ведь случалось выезжать по делам семьи. И там, в других городах и замках, действительно было иначе. — Не отвлекайся. Потом подумаешь. Интересно, сколько видит Карраго? Наверняка, много. Но и пусть. За такое не жаль. Сила… над замком. Внутри. В каждом камне, в каждой деревяшке… она напитала эти стены, и людей тоже, пусть и не сделав их в полной мере одаренными. Но почти. Почти. И все-таки что-то было… да. Было. Дым. Тот, который поднимался от костров, что раскладывали на заднем дворе. Но дело не в нем. Откуда дыму в замке… да, вниз смотреть не получается. Там силы больше и потому она перестает быть прозрачной. Кроме разве что… — Вот так, это аномалии. Мелкие нас не интересуют, это скорее всего заболевшие, — Карраго тоже видит. Видит? — Вижу. И ощущаю. Потом вопросы… смотри. Нужно что-то большее. Источник болезни. Если он и вправду есть. Собственная сила Карраго размывается в воздухе. Да и немного этой силы, будто… будто он болен? — Потом, — Карраго жестко обрывает мысль. — Ищи! Давай! Кроме тебя некому… Некому… Дым. Если есть дым, должен быть костер. Источник этого дыма. Где… где-то недалеко. Наверняка недалеко… иначе как… смотреть… Вниз не получается? Тогда… тогда источник силы именно внизу. А вот выше… выше концентрация ослабевает, но дыма, точнее дымов становится больше… …искать. Там, где дым плотнее. Где… более отвратителен по ощущениям, а ощущения таковы, что хочется отпрянуть, убрать силу, защитить от тлетворного влияния. И Винченцо находит. Пятно. Черное на черном, но будто… будто провал? В силе? В самой ткани мира. — Молодец! — голос Карраго слаб. — А теперь… фиксируй, ставь метку и выходи. Не резко… давай, возвращай границу. Зачем? Разве нужна она? Как можно добровольно… — Давай! — рявкает Карраго, и Винченцо практически выбрасывает из того состояния, в котором он находился. Он вдруг осознает себя, стоящим посреди комнаты, согнувшимся в три погибели. Едва дышащим. Рука, которой он оперся на стол, дрожит мелко и часто. И рядом, не позволяя упасть, стоит Дикарь. Его руки крепко держат Винченцо. И хорошо… хорошо… но в нем все равно что-то неправильно. Категорически. Что? Потом… Изо рта, кажется, тянутся нити слюны, Винченцо пытается их сглотнуть, но выходит слабо. — Метка… — Карраго поворачивается к дверям. Что это вообще было и почему… — Нет, ты… ты не ошибся? — Карраго поднимает рывком и заглядывает в глаза, а потом отвешивает пощечину. — Давай, соберись. Не заставляй меня жалеть, что связался с тобой… — Ты… ты меня использовал. Слабость. Знакомая такая. Оглушающая. — Во благо. В то самое общественное благо, о котором так пеклась твоя сестра… — Да он сейчас отключится, — заметил Дикарь. — Он сейчас подберет слюни, выдохнет и отведет нас к метке, — Карраго сдавил щеки, заставив Винченцо задрать голову. — Если вы ему шею сломаете, он точно никуда нас не отведет. — Если сломаю, то верну на место. Я целитель все-таки. А сила его по-прежнему темно-зеленая, но какая-то… тухлая? Пронизанная болезнью. И выходит, что и сам Карраго действительно болен. Болен? Как это вовсе возможно? Он… он ведь незыблем. Если не вечен, то почти. И вот… болезнь? Но дышать и вправду стало легче. И слабость отступила. — Понял теперь? — поинтересовался Карраго вполне себе миролюбиво. — Когда я говорю что-то делать, делать надо незамедлительно. Сила… Её ведь было так много. она была разлита вокруг, и Винченцо сам являлся частью этой силы. А теперь? Это… из-за границы? Той, что восстановилась по привычке? Если её снять… — Только попробуй. Точнее можешь, потом, когда меня рядом не будет, — Карраго руку убрал и за спину спрятал. — А то отвлекайся потом на твое воскрешение. — Это… что это было? — Детей, у которых проявляется дар, не зря заставляют выстраивать границы. И держать их. Дело даже не в работе источника. Просто… не просто. Потом поговорим. И в этом примерещилось обещание. Винченцо все-таки разогнулся. — Метку свою видишь? — Д-да… — И где он? — Рядом, — с недоумением произнес Винченцо. — Совсем. И по ощущением она приближается. Ближе. И… В дверь вежливо постучали, а потом она открылась и в комнату заглянул барон. — Это… тут… такое вот… в общем, мы тут чего-то нашли… кажется. Винченцо почувствовал, как зудят руки. И не только у него. — А теперь она вот… Мальчишка посторонился, пропуская Ирграма, который нес на руках императрицу мешеков. Девочку осторожно поставили на пол, а она, кажется, и не заметила. Она стояла, сжимая в руках пластину из темного металла, не способная отвести от нее взгляда. — Знаете, — Карраго улыбнулся так широко, что стали видны бледные десны. — А жить с каждой минутой становится все интереснее. И словно отзываясь на голос его, дверь приоткрылась еще шире, пропуская тварь, которой самое место в ночных кошмарах. — Тихо! — барон вскинул руки. — Это… ну, собачка такая… она не кусается. Он посмотрел на нежить задумчиво и добавил. — Наверное.