Глава 43

Миха — Ну вот… а сидеть там совсем… ну не мог я там смотреть! Не мог! Я знаю, что барон и все такое… что должен и пример подавать. Но она же умирала! — мальчишка втянул голову в плечи. — А Ица сказала, что случилось чего-то… что смертью запахло. Сильно. Миха даже предположил, откуда взялся тот самый запах смерти. — Мы и пошли… видели, как мертвецов выносят. А потом в подвал. Она позвала. А там он вот… Упырь выглядел примерно так, как и подобает истинному упырю. Разве что от солнца не прятался, наоборот, бочком, бочком, а подобрался поближе к окошку. Даже выглянул осторожненько. Невысокий. Сгорбленный какой-то. Ощущение, что голова ушла в плечи. Макушка лысая, сама кожа какая-то буроватая или сероватая, словно пылью припорошенная. Черты лица сглажены. Нос почти исчез, а вот пара ноздрей, прикрытых пленкой, осталась. И пленка эта то исчезает, то закрывает ноздри. Безгубый рот. Длинные руки, которые почти касаются земли. В общем, еще та девичья мечта. А тварь, подобравшаяся к нему, и того краше. — Ица его убить хотела, но он сказал, что знает, отчего болезнь. Интересные новости. — У него еще пластинка есть. И стало быть, вторую искать полезли. Ну да, подростковое желание спасти мир здравым смыслом не перешибешь. Позвать кого-нибудь? Сказать кому-нибудь? Это слишком сложно. Долго. И вообще куда там взрослым что понимать в спасении мира. — В подземелья. Там еще ход есть, от камеры… а внизу крысы. Сперва одна, потом много… ну совсем много, — мальчишку передернуло. — Хорошо, что вам только крысы встретились, — Карраго наворачивал круги вокруг Императрицы, которую усадили в кресло. — В подземельях часто водятся не только они… И на тварь чешуйчатую красноглазую выразительно поглядел. Только мальчишке плевать на эти намеки. Он почесал в затылке и продолжил. Простой рассказ. Правда, чем дальше, тем удивительней. Все-таки не стоит ругаться при детях. Особенно вслух. — Значит, она просто позвала тех существ… в подвале, так? В подвале, полном алхимического огня… — Карраго запнулся и воздел взгляд к потолку. — Откуда? Откуда у вас здесь столько… там много бочек? — Ага. — Десять? — Больше. Целый подвал… — Целый подвал, — почти мечтательно протянул Карраго. — Чудесно. Просто чудесно. — Понятия не имею, откуда она взялась, — честно ответил барон. И Миха ему поверил. — Может… мама знала? Но вряд ли. Она бы сказала… значит, отец. — А эта штука… она сильная? — поинтересовался Миха у Винченцо, который сел прямо на пол. Дышал он вроде ровно, только вид слегка бледноватый. — Бочки хватит, чтобы обрушить средних размеров башню. А десяти бочек и для замка. Наверное. Теоретически. Как-то вот сразу даже неуютно стало. — Сам по себе алхимический огонь довольно устойчив. При хранении не разлагается, не портится, что, несомненно, большой плюс, — ответил Карраго, помахав ладонью перед глазами девочки. — Но в то же время он склонен к воспламенению. Особенно горючи пары. Поэтому хранят его в надежной таре и крепко запертым. Ага. То есть, где-то под замком есть подвал, полный взрывчатки, которой хватит… хватит, чтобы замка не стало. Со всем содержимым. И на хрена, спрашивается? — Замок стоит на границе, — заметил Карраго, отступив было к окну. Но тихо рыкнула нежить, и почтенный целитель предпочел отступить в другую сторону. — Это… открывает пространство для торговли. Хотя и запрещено, да… определенно… но выгодно в некоторых условиях. Еще и контрабанда. А главное, Миха ведь этот замок, как ему казалось, сверху донизу обшарил. Но подвала с огнем не нашел. И стало быть, не сверху и не донизу. И там, внизу, еще что-то может быть. Наверняка есть. — Правда, в таком случае следует признать, что у покойного барона имелись прочные и… я бы сказал давние связи в городе. — Почему давние? — Потому что все-таки Совет на подобные вещи смотрит без должного понимания. А рисковать ради мало знакомого партнера никто не станет… да, определенно… Миха посмотрел на Винченцо. А тот виновато пожал плечами. — Может, и отец… не уверен. Это как-то… — Мелковато, — Карраго осторожно сжал голову девочки и наклонился к самому её лицу. — С одной стороны, а с другой, курочка, как говорится, по зернышку… так что вполне возможно. Тем более вашему дорогому покойному отцу как-то вот удалось найти общий язык с мешеками. И вновь же, явно не обошлось без посредников. Он закрыл глаза и сделал глубокий вдох. — А зачем мешекам взрывчатка? — спросил барон, не спуская с Карраго хмурого взгляда. — Государство большое, — не открывая глаз, отозвался Карраго. — Взрывчатка всегда пригодится… особенно хорошо использовать её против отдельных, не слишком сознательных личностей, бунты учиняющих. Ну или затевающих. И для бунтов тоже лишнею не будет. Тут как повезет. Так, дорогая моя… не надо сопротивляться. Дедушка не сделает плохого. До чего знакомый слепок… — Что он делает? — поинтересовался барон, хмурясь. — Он её… — Пытается вернуть в мир яви. Вот так… закрываем глаза… закрываем глаза и засыпаем, — последние слова Карраго произнес, пытаясь поймать разом обмякшее тело девочки. Получилось. Он огляделся. Хмыкнул и протянул Ицу Михе. — Будьте добры… я уже слишком стар. А весит Ица не то, чтобы много, но и не пушинка вовсе. Миха осторожно положил её рядом с Миарой, которая продолжала спать, и одеялом укрыл. На всякий случай пощупал пульс. И дыхание проверил. — Что с ней? — Не знаю, — Карраго разглядывал пластинку, что лежала на ковре, однако коснуться её не пытался. — Интересно… весьма интересно… — Что? — Все. Издевается? Судя по ехидной улыбке, точно издевается. — А вот прикасаться к ней я бы не стал, — заметил он, когда Винченцо попытался подняться, правда, вышло у него лишь встать на четвереньки. — Очень… специфическая вещь. Я подобные лишь однажды видел. Да… Он сам опустился на пол, опершись на одно колено. После и вовсе сел, скрестив ноги. Упырь заворчал, и следом оскалилась его тварь, которая, может, и не кусается, но за каким-то хреном зубы себе отрастила. — Что ты чувствуешь? — поинтересовался Карраго, протянув руку. — Ирграм? — Силу, — нехотя произнес упырь. — Темную. Такую… тянет. — А вторая пластина где? Упырь засопел. — Понимаю, что расставаться не хочется… Засопел громче. — А мне не хочется тратить силы, упокаивая такой интересный образец нежити. Поэтому… быть может, ты просто положишь её? Вот сюда, — Карраго указал на пол. — Я не буду её забирать. Даже Миха ему не поверил. Дикарь, впрочем, тоже. Что уж про упыря говорить. Он заворчал что-то, явно ругательное, но пластину извлек. На первый взгляд она показалась точной копией предыдущей, только… Что-то не то. Размер схожий. Линии вот ломаные, будто кто-то взял и нацарапал иглой детский рисунок. Одни чуть более вдавленные, чем другие. А главное, чем больше смотришь, тем сильнее тянет потрогать. Убедиться, что металл на самом деле гладкий. Холодный или… Дикарь заворчал. И Миха очнулся, а заодно отступил на всякий случай. — Погоди, — Карраго задумчиво переводил взгляд с одной пластины на другую. — Они разные… — Найди десять отличий. — Что? — У нас… такие книги. Для детей. С рисунками, которые на первый взгляд одинаковы, но нужно найти отличия. Десять. — А… интересная практика. Весьма. Но тут рисунки идентичны. Разница скорее в энергетике… этот вот, — он указал на тот, что был оставлен упырем. — Слабый. А вот тот словно… словно дыра? Тьма? Истинно темная энергия? — Алеф? — Не думаю. Зачем ему? — Понятия не имею, — Винченцо закрыл глаза и вытянул руку. Он подержал её над первой пластиной, затем над второй. — Да. Эта тянет силу много интенсивней. — Нет. Не думаю, что это Алеф, к тому же его смерть освободила бы от клятв, ему принесенных. — А письмо баронессе прислали после его смерти, — напомнил Миха. — Именно… именно… тут другое интересно, — Карраго перехватил руку Винченцо и повернулся к упырю. — Бери их. — Что? — тот даже застыл. — Обе? — Они ведь тебе нравятся, верно? — Д-да… — Сильно? — Весьма. — И ему… кстати, милое создание. Создание повернулось и уставилось на Карраго алыми глазами. — Нежить… старая и очень старая. А потому сильная. Псевдожизнь — интересное направление, но мало изученное. Бери, бери, пока я не передумал. Упырь как-то сгорбился, а потом вдруг раз и оказался у пластин. Миха моргнуть не успел. Вот это… скорость. Когтистые руки подняли обе пластины. А потом сунули их куда-то под грязную куртку. — И как ощущения? — заботливо поинтересовался Карраго. Губы упыря растянулись в улыбке. Рот чуть приоткрылся. А дыхание сделалось громким, с присвистом. — Вот и доказательство. — Чего? — спросил Винченцо. — Природы. Нежить, как и маги, способна улавливать силу. Более того, сила ей необходима, но естественную, разлитую в воздухе, они потреблять не способны. Как и ту, что рождена источником. И потому была одна интересная работа, утверждавшая, что у нежити есть свои источники силы. Что именно они и эта некротическая энергия и способствуют зарождению и развитию псевдожизни. Именно поэтому нежить и возникает в местах больших… смертей? Поля сражений, катастрофы, эпидемии… там, где люди умирают и много. Энергия разрушения начинает превалировать над энергией созидания. Что и порождает всякого рода изменения. Ирграм открыл глаза. Явно затуманенные, словно он был… пьян? Только пьяного упыря им здесь и не хватало. — К сожалению, всякие эксперименты с темной энергией были запрещены. — Но Алеф… — Алеф… Алеф умел обходить запреты, точнее он знал, как себя вести правильно. И до недавнего времени, признаться, я полагал… — Карраго осекся. И щелкнул пальцами. — Его гением… пусть и неосторожным, но такое случается. И эти его опыты над собой… их я не одобрял. Однако… однако, если допустить, что он не сам начал эти опыты. Что… — Еще кто-то? — обреченно поинтересовался Миха. Нет, ну что за… Когда эти гребаные маги закончатся? — Определенно, — Карраго поднялся и довольно резко. — Это объясняет… идеи, что вошли в голову Алефа. Его стремление добраться сюда. Его опыты и их успешность. Энергия тьмы весьма специфична, потому и запретили её, что в большинстве своем эти опыты заканчиваются смертью изыскателя. Или его преображением… Тварь, упав на брюхо, поползла к Ирграму. Хвост её ерзал по полу и, если отвлечься от чудовищного вида, то вела себя тварь примерно как собака. Пусть и крупноватая слегка. Она даже заскулила, ткнувшись в ноги упыря. — Алеф преобразился, — Винченцо тоже наблюдал за парочкой с немалым, причем, интересом. — О, немного… тьма лишь слегка коснулась его тела, хотя, конечно, вскрыть было бы весьма любопытно. — Тело сожгли, — Винченцо поморщился. — Это вы поспешили, но да… полагаю, в своих поисках, изысканиях Алеф мог встретить кого-то, с кем… поделился мыслями, тем паче, что я не разделял все его идеи. А иногда хочется найти кого-то… соратника, скажем так. Единомышленника. Пальцы Карраго хрустнули, и звук этот заставил существо замереть. — И этот кто-то его научил? — предположил Миха. — Научил… помог… и подтолкнул ко мне. Да… а заодно сделал так, чтобы я оказался здесь. — Чума… — Чума… и эта настойчивость главы Совета. Карраго отряхнулся и глаза его сузились. Кажется, мысль, пришедшая в премудрую его голову категорически не понравилась. Он обвел взглядом всех, собравшихся в комнате. — Рассказывайте, — велел он. — Обо… всем. Винченцо посмотрел на Миху. И барон тоже. И даже упырь, хотя казалось бы, он к Михе каким боком. Нашли крайнего. Миха вздохнул и, почесав в затылке. Можно, конечно, и отовраться. Или притвориться, что они тут просто так, случайно, а вообще знать ничего не знают и ведать не ведают. Но… смысл? Молчание не принисет ничего. Правда, не факт что и откровенность принесет хоть что-то. Миха вздохнул и начал рассказывать. Карраго, может, и не образец милосердия, да и на всех собравшихся ему положить, но в делах нынешних он соображает всяко больше Михи. А потому… Миха ему интересен. И библиотеку Древних получить хочется. И не только её. И остается надеяться, что этого интереса достаточно, чтобы не сдать. Миху. Замок. Башню. Детишек этих, которые во всей этой истории точно играют, но какую роль? Он говорил. И говорил. И в какой-то момент вдруг оказалось, что в горле пересохло настолько, что язык прилип к нёбу. Но Миха продолжил говорить. И… — Все, — он с каким-то облегчением выдохнул. — Это… все. — Вин? — Замятню у города устроил отец, — поморщившись, признался Винченцо. — Мешеки расплатились со стариком камнями. Слезы неба. Чистые. Отцу они были нужны. Вот и нашел барабанщицу… хотя, как-то тоже… не настолько же они ценные? Эти камни? Тогда все казалось правильным. А теперь? Столько погибло ради горсточки камней… — Как сказать… как сказать… — Карраго прошелся по комнате. — Драгра… тьма, Алеф. Купол. Ты вот… Ирграм оскалился. — Императрица мешеков, которая вдруг… слишком как-то всего и много. Ладно, потом разберемся. А теперь собирайтесь. — Куда? — Откуда. Убираться надо и чувствую, что чем скорее, тем лучше. Ну да. Как в том дурацком анекдоте из прошлой жизни. Чего тут думать. Сматываться надо. — Но… купол? — Миха не то, чтобы не был против убраться, наоборот, с превеликой радостью. Но ведь купол-то никуда не делся. — Я все-таки полномочный представитель Совета, — Карраго даже грудь выпятил, впрочем сразу же поморщился и потер плечо. — Должна же от этого пафоса хоть какая-то польза быть… — Миара… — В дороге очнется. И вообще, слышал, что смена обстановки весьма благотворно сказывается на нервах. Успокоительное я ей тоже дам, — Карраго хлопнул в ладоши. — Ну же… давайте… пока не поздно. — И… куда направимся? — Винченцо тяжко поднялся. — Я… чувствую, что далеко не уеду. — Как куда? — улыбка Карраго была широка и в достаточной мере безумна. — К Башне… для начала к этой вашей потерянной Башне. Я хочу взглянуть… — А замок? — мальчишка опять посмотрел на Миху. — Замок же… тут люди! Я не могу их бросить! Это… это недостойно. — Не бросить, а… скажем так, если предположение верно, а оно верно, ибо тьмой от этой пакости несет изрядно, то чем дальше мы уберемся от замка, тем лучше будет людям, в нем оставшимся, — соизволил пояснить Карраго. — У тебя же есть кто-то, чтобы за замком этим приглядеть? — Есть, — ответил за барона Миха. — Такхвар вполне справится с хозяйством. За остальным присмотрит Арвис. Да и големы… если вдруг. — Именно. Своим я тоже оставлю распоряжение… пусть патрулируют границы. Впрочем, вряд ли найдется в достаточной мере безумный человек, который рискнет напасть на замок, зараженный чумой. — А если… если не поможет? Если мы уйдем, а чума останется? — Что ж… тогда все умрут. Врать Карраго явно не собирался. — Впрочем, если мы останемся, они тоже умрут. Так что, мальчик, не глупи. А иди там… слуг с собой тянуть не стоит. В сопровождение возьмем Тень, у него найдется пара человек. Хватит… Лошадей заводных тоже, — Карраго огляделся. — Девушек… стоит одеть. И одеяла. Еда… да боги, вы все сами знаете. Миха вот не знал. Но чего тут спорить? Если есть шанс освободится, то… — Ну? Что сидим? Вперед… и веселее, веселее! В конце концов, судьба мира решается. Как-то этот нездоровый энтузиазм вызывал смутные сомнения. С другой стороны… если мир сходит с ума, то чего ждать от его обитателей?