Глава 23

«Нет! Этого просто не могло произойти!» – думала я, поспешно спускаясь по винтовой лестнице.

От некроманта я сбежала самым постыдным образом. Но этот гад особо и не удерживал. Вот же! Я злилась. И на себя, и на этого самодовольного упыря, и на Лиз, которая напоила меня неведомой красной дрянью на вечеринке. Или это стресс из-за смерти той девчонки так сказался? Нет, все. Больше никаких ночных встреч! Теперь я занимаюсь только расследованием при ярком дневном свете. И тут до меня дошло, что золотая чаша Арланды так и осталась у Гарта. Я едва не взвыла от досады.

Из-за всех этих переживаний происходившего вокруг я почти не замечала. Только этим можно объяснить тот факт, что шаги и голоса впереди я услышала только в тот момент, когда разворачиваться и бежать назад стало поздно.

В панике, я лихорадочно завертела головой, ища укрытие. Мне для полного счастья не хватало встретить кого-нибудь. Хорошо хоть укромное местечко быстро нашлось. За считанные секунды до появления неизвестных, я успела юркнуть под лестницу. Пришлось, правда, согнуться в три погибели, но ничего, пару минут и потерпеть можно.

– Мне не нравятся такие совпадения, – услышала я недовольный голос Натиэля.

– Ты меня в чем-то обвиняешь? – спокойный, почти бесцветный ответ.

Я не сразу узнала верховного дознавателя. Слишком невыразительные были у него интонации.

– Я спрашиваю, – ответил остроухий.

– Интересные у тебя вопросы, магистр, – легкая усмешка.

– А ты продолжаешь уходить от ответа, что вызывает еще больше подозрений.

– Вместо того, чтобы подозревать старых друзей, лучше вспомни о размере своего долга перед ними.

– Это шантаж, господин верховный дознаватель?

– Всего лишь напоминание, друг мой.

Мужчины остановились напротив моего убежища. В этот момент я, кажется, совсем перестала дышать, боясь быть замеченной. А потом эльф что-то сделал, и стена перед ним медленно отъехала, открывая черный провал. Маги почти синхронно вошли в него, и тайный проход закрылся за их спинами.

Ничего себе! Интересно, о чем они говорили? Звучало очень двусмысленно. В чем Натиэль подозревает старшего дознавателя? Уж не в убийстве ли Эмми. Хотя, может, у меня просто воображение разыгралось? Дознаватель вроде как должен ловить убийц, а не сам убивать направо и налево. С другой стороны, такая профессия – идеальная маскировка для проворачивания темных делишек.

И куда они пропали? Что это за тайных ход? Я выбралась из укрытия и осторожно подошла к стене. Но та упорно строила из себя невинность. Наугад потыкала в кирпичи, попробовала повертеть ближайший подсвечник, но все безрезультатно.

Пришлось сдаться. Ладно, завтра при свете дня еще раз осмотрю. А сейчас спать. Хватит с меня на сегодня приключений.

***

Проснулась я от боли. Вскрикнув, села на кровати, покрутила головой. В ногах, у самой кровати стояла яблонька. Карликовый вариант, но с вполне крупными цветочками, один из которых и цапнул меня за пятку.

– Эдик, это что такое?!

– Люсенька, – демон подошел к чудо-деревцу и ласково погладил по пульсирующей коре.

Правда, в следующую секунду ему пришлось отскочить в сторону, чтобы спастись от зубастых цветков коварной яблоньки.

– Мы же договорились, что ты вернешь дерево обратно. Кот?

– Мымур все обсудили. И пришли к согласию, – ответил черный, вальяжно растекшийся по любимому креслу.

– А меня спросить?

– А тебя дома почти не бывает, – заметил Эдик, с опаской приближаясь к кусуч… то есть кусачей любимице.

– Чудесно. Почему ты ее рядом с моей кроватью поставил? Другого места не нашлось?

– Здесь моя Люсенька будет чувствовать себя лучше всего – идеальное сочетание света и тени, нет сквозняков, и её не видно из коридора, даже если входная дверь открыта, – начал перечислять демон. – И это самое удаленное место от кошачьего кресла.

Понятно, последняя причина здесь ключевая. Кот он же не дурак разрешать селить Люсеньку рядом с любимым креслом и непосредственной близости от своего хвоста. А вот рядом с моей кроватью – всегда пожалуйста.

– И не пыхти, – в разговор вмешался кот, – я хоть был и не обязан, раздобыл для тебя часы.

Он указал лапой на стену.

Да, это определенно было нечто почти похожее на часы: две крупные ядовито-розовые цифры – шесть и двенадцать, и две насечки там, где должны быть девять и три. Только стрелка почему-то только одна, маленькая, которая сейчас указывала на пространство между шестью и девятью. Прямоугольный циферблат, искажавший пространство и мешавший адекватному восприятию, добивал любую возможность догадаться, который сейчас час. А еще всю эту красоту обрамляла массивная фиолетовая рамка с цветочками, которые подозрительно походили на Люсенькины.

– С-спасибо, – поблагодарила я. Подарок впечатлял.

– Не за что, – кот высокомерно задрал морду. – А где моя чернильница? Надо ее почистить, небось, запачкала вчера.

Ох, чуяло сердце, что моя косорукость еще аукнется….

– Видишь ли… Ввиду независящих от меня обстоятельств и совершенно не по моей вине, а токмо волею случая, твоя чернильница… – я набрала воздуха в грудь и выпалила на одном дыхании, – героически пала в неравном бою с суровой реальностью.

– КАК?! – кот вскочил, шерсть дыбом, хвост трубой, глаза метают молнии.

Мне стало не по себе.

– Я сожалею и куплю тебе новую.

– Это была последняя реликвия мурмоего рода! Да еще мой пра-пра-пра-дедушка ходил с ней на занятия. Пять поколений моих предков не смогли с ней ничего сделать, а ты разгрохала, не успев выйти из дома!

Я представила себе пра-пра (сколько там было?) пра-дедушку кота, такого же черного и усатого, наверняка еще в островерхой шляпе, украшенной золотыми звездами. И как он идет на занятия на задних лапах, передними бережно придерживая реликвию. Образ получился настолько нелепый, что я не сдержала смешок.

– Тебе еще и смешно?!

– Нет, что ты, это от расстройства. Мне и раньше было очень жалко твою чернильницу, а уж когда оказалось, что она для тебя так много значит… ой, кажется, у меня начинается истерика, – я, не в силах сдержаться, снова хихикнула.

– Не надо истерики! – поспешно остановил меня кот. – Так уж и быть, не буду мур тебя выгонять. Давай сюда осколки.

– Какие осколки? – насторожилась я.

– Моей чернильницы. Ты их не собрала?! – кот, вернувший было прежнее благодушие, снова ощерился.

– Но я же не знала.

– А что ты вообще знала! Иди и без осколков не возвращайся, – заявил хвостатый, недовольно отвернулся и принялся нервно вылизываться.

Я не сдержалась и завыла, падая обратно на подушку. Да что за жизнь?! Все от меня чего-то хотят. А сама я была бы довольна, если бы меня просто оставили в покое.

– Ты… чего? – подошедший Эдик потыкал меня в плечо когтистой лапкой. – Так из-за чернильницы расстроилась?

– У-уууууу, – протянула я, закрывая голову подушкой.

А ведь еще на занятия.

– Хватит выть, – возмутился кот. – Я же не вою, хотя терплю в своей комнате нахлебников, которые еще умудряются ломать ценные вещи. И вообще, иди уже на завтрак. А то тебе сегодня пруд от тины очищать.

– Какой пруд? – я высунулась из-под подушки.

– Русалочий, – недовольно буркнул кот.

– А занятия?

– Отменили из-за ночного происшествия. И всем, кто в нем участвовал, влепили по два часа хозработ. Хоть делом займешься.

– Чем по вечеринкам шастать, лучше бы про наше расследование вспомнила, – буркнул недовольный Эдик. – Я вот во всем себе отказываю…

– Угу, вижу, – я выразительно посмотрела на Люсеньку, цветочки которой очень подозрительно присматривались к моим ногам. – Все, я в душ и на завтрак. Хоть помыться в тишине.

Но в тишине не получилось.