Глава 24

— Это твой следователь, тебе и решать. Но имей в виду, за все его подвиги спрос с тебя будет, — тяжелый взгляд подполковника Дергачева никаких сомнений относительно сурового спроса не оставлял, — А с другой стороны, ты согласись, майор, он пока-что ничего дурного не натворил. Пожар и впрямь прекратил, да и дурость твоего зама правильно пресёк. Хотя, конечно, уж промолчал бы он лучше и грамотность свою попридержал бы. Беды от этих университетских отличников не оберешься! Наши бы про эти ленинские слова и не вспомнили. Если бы знали... — добавил он уже тише.

Начальник РОВД провел по лицу ладонью.

— Ладно, ты иди к замполиту и вместе с ним уже хороните эту тухлятину! Но только, чтобы грамотно! Чтобы потом ни одна бл#дь из проверяющих не подкопалась и на второй круг эти разбирательства не запустила! Ты понял меня, Данилин? Не дай тебе бог, майор, если мне придется еще с политуправлением УВД из-за твоих муд#ков бодаться! Я так расстроюсь, что ты у меня потом сам пойдешь и на толчке вздернешься!

Подполковник продолжал смотреть на своего начальника СО, как на недоумка. А тот только дисциплинированно кивал и повторял: «Есть!» и «Так точно!».

— И казбека своего, антисоветчика этого, ты пока убери куда-нибудь! От греха. На неделю. А лучше, на две! В счет отпуска или заболеет пусть. Всё, свободен, иди, Данилин!

Дергачев с усталым пренебрежением отмахнулся от подчиненного, тем самым демонстративно выказывая тому свое категорическое неудовольствие.

Делами меня уже грузили по-взрослому. Сказывалось отсутствие Юли Иноземцевой. Некомплект нашей группы отечественным криминалом никак не учитывался и во внимание не принимался. Жулики, грабители и прочие мерзавцы крали, грабили и резали советских граждан без оглядки на кадровые трудности следственного аппарата Октябрьского РОВД. Вселяла некоторую надежду весть о том, что моя соседка по кабинету Юля на днях выписывается из больницы. Но и только, что вселяла. По информации, полученной оперативным путем от Тонечки из группы учета, Юля в ближайшие выходные выходит замуж. И по намекам Тонечки, не все там чисто. Судя по всему, коллега в эти выходные будет брачеваться по залету. Значит, на работу она выйдет ненадолго. Совсем ненадолго.

За непродолжительное время работы в следствии Октябрьского я убедился, что ничего не изменилось. Все, как всегда. Что помимо множества процессуальных косяков, за которые обычно наказывают следователей, одним из самых распространенных, по-прежнему является волокита, то есть, нарушение сроков. И, чтобы не схлопотать сверхлимитных пряников, мне надо как-то упорядочить учет и движение находящихся в моем производстве дел.

Я сидел на своем рабочем месте и составлял план, расписывая динамику уголовных дел. В кабинет вошла Зуева и присела напротив. Чтобы не выслушивать ее очередные попреки и причитания, нужно было как-то сбить ее с мысли.

— Лида, ты сегодня необычайно хороша, уж не влюбилась ли ты, Лида? — посмотрел я на нее, изобразив на своей физиономии неподдельное восхищение.

Начальница сначала растерянно вытаращила на меня глаза, потом посмотрелась в зеркало, висевшее у меня за спиной и поправила прическу.

— Глупости ты говоришь, Корнеев, — покраснев, произнесла она. — Нам и Юлии хватит с ее любовью. Из-за этой любви нас теперь трое осталось, а дел меньше не стало, — лицо Лидии Андреевны снова приобрело озабоченный вид. — Ты на свадьбу идешь?

Блин, точно, в субботу же у внезапно беременной Юлии свадьба! Только что про это думал и вот она, неожиданность! Идти, не идти?

— Лид, а кто там будет и где свадьба? — осторожно поинтересовался я.

— Из наших она пригласила Дубовицкого Олега, Тонечку и нас с тобой. Ну и Данилина, конечно, только он вряд ли придет. А свадьба в кафе, у жениха там родственница работает, — начальница опять бросила взгляд за мою голову в зеркало, наверное, она приняла мои недавние слова всерьез.

Эх, ей бы хоть сколько-то груди... Подумалось зачем-то без всякого умысла.

По-хорошему, идти на свадьбу было надо. Иноземцева девка не вредная и ко мне всегда относилась по-доброму. Надо идти.

— На свадьбу я пойду, а что с подарком решили?

— Деньгами подарим. В конверте, — Зуева задумалась, — Как думаешь, по двадцать рублей нормально? — она посмотрела на меня вопросительно.

— Не знаю, наверное. Вот, держи, — я протянул ей четвертак, — Лид, ты извини, мне работать надо, я просительно улыбнулся.

Вместо того, чтобы обидеться, начальница расцвела довольной улыбкой. Ведь неуправляемый Корнеев взялся за ум, а это означает, что у нее хорошо получается руководить подчиненными!

— Молодец! — она встала, еще раз глянула в зеркало и вышла.

А я продолжил свою канцелярщину.

Свадьба Юлии

Сегодня моя коллега и сожительница по кабинету Иноземцева Юлия выходит замуж. Присутствовать на бракосочетании в ЗАГСе мне не хотелось. Скучно там и еды не дают. Тонечка долго сокрушалась, что меня не будет у алтаря, но адрес кафе дала и назначенное время сбора гостей тоже сообщила. Ровно в три пополудни, с букетом от носатого цветовода с рынка, я подошел по указанному адресу. Кафе "Бирюса" было отдельно стоящим зданием с витражными окнами.

У входа уже топтались гости вновь созданной ячейки советского общества, но сами виновники торжества пока что еще отсутствовали. Я оглядывал гостей, пытаясь угадать, кто с чьей стороны, когда, подойдя сзади и хлопнув по плечу, со мной поздоровался Дубовицкий.

— Опаздывают? Юлька всегда опаздывает, — Олег был без букета, — А есть-то уже хочется! — крутил он головой.

— Может, вовнутрь пройдем? — предложил я.

— Не-е, оглядеться нужно. Со спецконтингентом лучше заранее определиться, — хищно кивнул он в сторону группы разодетых девиц, — Когда рассадят, поздно будет, вон, сколько воронья слетелось, — Дубовицкий зыркнул с неприязнью на кучкующихся в стороне парней.

— Ты же с Тонечкой? Мне Зуева сказала, — удивился я.

— Ты слушай больше эту свою Зуеву! С Тонечкой всегда успеется, ты посмотри, сколько здесь неохваченной молодежи! — Дубовицкий был полон энтузиазма.

Истошно сигналя на всю улицу, на площадку перед кафе подъехал свадебный кортеж из двух лимузинов марки "Волга" и бежевого ВАЗ 2103. Все три автомобиля были разряжены как цыганские лошади в фильме про Распутина. На капоте передней "Волги" была прицеплена кукла. Из нее, то есть из "Волги" и вышла наша Юлия, одетая в приталенную хламиду из белой блестящей ткани и с куском тюля на голове. В руках она держала букет. Следом за ней вылез парень в траурно-черном костюме и глаза у него тоже были нерадостные. А может быть, брачующийся просто устал, подумалось мне. В любом случае, вариантов у него не было, так как Юлия сразу же крепко вцепилась ему в левый локоть.

Рядом с невестой уже суетились наши Тонечка и Лидия Андреевна. Принаряженные, радостные и слегка навеселе. Они заметили нас и уже махали нам руками, подзывая к себе. Мы с Олегом подошли, поздоровались и поздравили молодоженов, заодно познакомившись с женихом. Счастливца звали Анатолием. Я вручил Юле цветы.

Чтобы не заморозить невесту, все потянулись вовнутрь заведения, на улице остались только заядлые курильщики. Вся наша компания была рассажена по левую сторону от невесты. Мне чертовски хотелось выпить водки, очевидно нервяк последних дней требовал заземления накопившегося во мне статического электричества.

Я оказался за столом между Лидией Андреевной и какой-то фигуристой родственницей жениха, традиционно раза в полтора старше меня. В результате, я был окружен не только двумя ароматами духов, но и гиперактивной заботой со стороны обеих соседок. Пока я наполнял вином фужеры дам, а свою рюмку водкой, они в четыре руки загрузили на мою тарелку горку разных салатов.

Когда я узнал, что мою соседку слева зовут Клавой, я понял, что это судьба. После третьей рюмки, именно так я и заявил присутствующим, не тая своих чувств и не убавляя голоса. Клава зарделась, а Зуева с Тонечкой неодобрительно нахмурились. Видимо не такой им представлялась моя будущая избранница. А нетактичный Дубовицкий и вовсе, не оценив трепетной искренности момента, начал гыгыкать в свою тарелку. Похоже, что именно с Клавдией, которая с каждой рюмкой мне нравилась все больше и больше, я и буду сегодня выстраивать свои серьезные отношения. Последовательно. Вплоть до гражданского брака. Крепкого и счастливого. На месяц или, даже, на два. Н-да…

После того, как мой организм принял в себя не менее, чем полбутылки "Столичной", я ощутил, как в моей душе наконец-то наступило равновесие. Откинувшись на спинку стула, я огляделся. Увиденное мне нравилось.

Свадьба пела и плясала. Было весело и празднично. А я, несмотря на одурманенное сознание, радовался, что здесь пока еще не вошли в моду пошлые конкурсы свадеб века последующего. Женщины не давили своими задницами воздушные шарики, а мужики не целились в горлышко бутылки карандашами, привязанными ниткой к их ширинкам. Все было весело и пристойно.

Я бросил взгляд на пространство перед сценой, где музыканты готовились к следующему танцу и намахнув очередную рюмашку, как всякий нормальный мужик, посмотрел налево.

— Клава, — с удовольствием, обкатывая во рту как леденец, это округлое имя, обратился я к соседке, — А позвольте мне вас ангажировать?

Судя по тому, как густо покраснела Клава, значение слова "ангажировать" она знала нетвердо. Но, пристально посмотрев пару секунд мне в глаза, она решительно кивнула. Я поднялся из-за стола, взял даму под руку и повел ее к сцене. Я вел Клавдию, которая была выше меня на полголовы и спина моя плавилась от завистливых взглядов менее удачливых кобелирующих личностей.

Танец был медленный, а грудь Клавдии слишком высока, чтобы я мог прижать эту незаурядную женщину к себе всем телом. Мы медленно кружились под музыку, а затуманенный алкоголем мозг сожалел о том, что грудь у женщин находится спереди. Ведь как сейчас было бы удобно танцевать с Клавой, будь у нее сиськи на спине...

А потом я опять выпивал, осыпал Тонечку, Зуеву и Клавдию комплиментами. Искрометно шутил с девицами, сидевшими по ту сторону стола и вместе со всеми громко кричал "Горько!"...

Разлепив глаза, я в упор увидел подростковую грудь шестиклассницы, частично прикрытую какой-то розовой шелковой материей. Ни хрена себе! Вот ведь, сука, злоключение! Катастрофа! Никогда бы про себя такого не подумал... Как же так-то?!! Ну ведь была же Тонечка, Зуева, Клава же была, наконец! Ведь не было никаких малолеток! И даже в помине их не было! Мятущийся мозг испуганно ворошил память и тестировал тело. Правая рука где-то под подушкой, а левая под одеялом в чьей-то волосатой промежности. Нет! Слава богу, не такая уж и малолетка! Как же хорошо, что не бреют нынешние барышни свои бороды! Я с трудом приподнялся и повернул голову. На меня робко и даже как-то виновато смотрела Зуева. Час от часу не легче!

Лидия Андреевна явно была в смятении и не знала, что говорить и как себя вести. Отпустив ее причинное место, я обследовал свое. Трусов на мне не было. Остаток каких-либо сомнений вместе с утренним эфиром испарился вслед за робкой надеждой, что я всё еще сплю.

Оглядевшись, я увидел, что нахожусь не в своей квартире. Скорее всего, я в гостях у руководства. Как я сюда попал? А, собственно, какая теперь разница!

Мое двусмысленное положение усугублялось еще и тем, что похмельный каменный стояк делал бесперспективным посещение туалета на предмет пописать. А уже хотелось. Не критично, но хотелось. Однако обеих рук мне сейчас не хватит, чтобы согнуть свой свисток к унитазу. Нужно что-то делать... И с Зуевой, опять же, как-то всё не очень хорошо получилось.. Н-да…

«Когда не знаешь, как поступить, поступай по закону!».

«Делай, что должно и будь, что будет!». Вот откуда в голове эта хрень?!

Эти два, совершенно не к месту и не ко времени пришедшие в мозг постулата, бились как свинцовые мухи в моей пустой и гулкой похмельной голове. Руководствуясь этими наставлениями, я протиснулся между стиснутых коленок что-то заверещавшей Лидии Андреевны и начал реализовывать утреннюю эрекцию...

Похмелье и здесь сыграло свою злую шутку. Зуева в процессе соития уже дважды заходилась и затихала, а я все еще никак не мог прийти к логическому завершению. Однако все когда-нибудь заканчивается. Закончил и я. После чего слез с Лидии Андреевны и поплелся в туалет. Несмотря на то, что он был совмещенный с ванной, выполнить водные процедуры в полном объеме не получилось, вода текла только холодная. Газовая колонка здесь располагалась на кухне.

Обмотавшись полотенцем, я вышел из ванной и, услышав шум закипающего чайника, двинулся на звук. На кухне уже суетилась одетая в халат моя непосредственная руководительница. Я сел на табурет и притянув ее, посадил к себе на колени.

— Рассказывай, как я у тебя оказался? — начал пытать я Зуеву.

Потупив глаза долу, начальница запираться все же не стала. С ее слов выходило, что часам к десяти вечера, добросовестно празднуя бракосочетание Юлии, я изрядно набрался и едва не был увезен моей новой знакомой Клавдией в неизвестном направлении. Но мои бдительные коллеги Тонечка и Лидия Андреевна отбили меня у коварной искусительницы с тем, чтобы доставить домой неосквернённого аморалкой. Но пока суть, да дело, знающий мой домашний адрес Дубовицкий, уже куда-то удалился под руку с какой-то разбитной девицей из числа приглашенных.

Поскольку Тонечка живет с родителями и приютить до утра меня никак не могла, мое тело, в качестве корпоративного обременения досталось Зуевой. Лидия Андреевна привезла меня на такси к себе домой и даже как-то дотащила до квартиры. Соорудив мне спальное место на полу, она раздела меня и уложила спать. Однако среди ночи, после посещения туалета я не вернулся на свою лежанку, а завалился в постель к спасительнице. Где и подверг ее сексуальным истязаниям. После чего и уснул на ее груди.

Именно так восполнила провалы в моей памяти заботливая начальница, и, скорее всего, до понапраслины она не опустилась.

Особых морально-нравственных терзаний я не испытывал. Лида еще молода, хороша собой и вообще... Ей бы еще сиськи чуток побольше..

С другой стороны, я служу под ее началом.

Мне-то пофиг, а вот она, похоже, все еще никак не может понять, как относиться ко всему произошедшему. И ко мне, в частности. Барышня явно находится в некотором замешательстве.

Налицо имеет место разрыв шаблона. И опять-таки, вся субординация коту под хвост.

Надо как-то помочь Лидии Андреевне в обретении душевного равновесия.

— Лид, а ты чего расселась-то? — все еще удерживая начальницу на своих коленях, начал я ее троллить, — Я вообще-то супчику хочу! — и звонко хлопнул даму по обтянутой атласным халатом ядреной заднице.

Зуева от неожиданности недоуменно ойкнула и попыталась вскочить, но я ее удержал и запустил руку ей за пазуху. Второй рукой я ущипнул ее за ягодицу.

Лидия Андреевна взвизгнула, заулыбалась, и расслабилась. Наконец-то ее отпустило.

— Слушай, а хрен с ним, с этим супчиком, пошли в койку? — и, подхватив ее на руки, потащил жертву ночного насилия в постель на благотворительный сеанс психологической реабилитации.

Ночевать, несмотря на протесты Зуевой, я ушел домой. Во-первых, завтра на работу и надо было сменить рубашку, носки и прочее бельишко. А во-вторых, именно с затянувшихся ночевок у Лидии Андреевны, могло начаться непоправимое.

Дверь кабинета открылась без стука. На пороге, улыбаясь, стоял незнакомый мужчина лет под пятьдесят. Кого-то он мне напоминал, и я начал к нему приглядываться. Одет посетитель был по местным меркам очень неплохо, хотя, скорее добротно, чем изыскано.

— Здравствуй, Корнеев! — голосом толкового следователя Каретникова поприветствовал меня незнакомец. Вместе с тем, голос его не был голосом того флегматичного пьяницы, к которому Зуева меня так опрометчиво присоседила. Напротив, уверенный баритон принадлежал человеку, жизнью довольному и цену себе знающему. Но в том, что это Каретников, я уже не сомневался.

— Здравствуйте, Виктор Михайлович, ответил я с изрядным удивлением и некоторой опаской, тараща глаза на восставшую, аки птица Феникс из пепла, жертву своего задымленного коварства.

Я был настолько поражен расчудесной реинкарнацией и визитом моего запойного наставника, что начисто позабыл о необходимости включения покер-фейса. Розовощекий юноша в моем сознании опять меня подвел. Каретников 2.0. с ухмылкой читал мое лицо, как открытую книгу. И глядел на меня, как уже сытый кот на лишнюю в рационе мышь.

— Ты не бзди, Корнеев, солдат ребенка не обидит, — оторвав взгляд от моей физиономии и оглядывая свой бывший кабинет, добродушно заявил обновленный Каретников– А ничего так кабинетик стал. С кем соседствуешь, с Юлей? — кивнул он на горшки с цветами.

Я уже почти пришел в себя.

— С ней. В декрет она собирается, — зачем-то сообщил я Каретникову интимную новость о соседке.

— Да-а-а? А что, и правильно. Молодец, Корнеев, Юляха девка хорошая, не стерва — переоценил меня бывший сокамерник по кабинету.

— То не я, мы с ней просто коллеги, — поспешил я малодушно откреститься от беременной Иноземцевой.

— Ну-ну.. А ты, кстати, мои бутылки-то из шкафа убрал? Их там, если сдать, рублей на сорок будет, — новый Каретников кивнул на один из двух стенных шкафов под потолок, расположенных с обоих сторон двери в коридор.

— Или ты только от одной избавился? — весело глумился гость.

Я молчал, угрюмо глядя в список внутренних телефонов РОВД, засунутый под стекло на столе.

— Я чего зашел-то, Сергей, — прервал нехорошую паузу Кривощеков, — Поблагодарить зашел. Если бы не ты с тем пожаром, меня бы, может, на мазарки уже отнесли.

— Не теперь, так через полгода — год, точно отнесли бы. Добил бы я себя. Вовремя ты, Корнеев, тогда появился и подлость свою поджигательскую учинил. Это благодаря тебе я со сковородки спрыгнул.

— А как удалось? — спросил я, кивая на его импортные ботинки, как на самый доказательный атрибут его новой жизни. Мне бы тоже такие штиблеты хотелось иметь.

— Пить бросил, — веско ответил Виктор Михайлович, — Другие, наоборот, в штопор входят, когда их с работы выгоняют. А я бросил. У меня всегда и все не как у людей. Когда система меня из своей псарни на улицу вышвырнула, оказалось, что кроме больной печени, вороха казенных кителей, штанов и хромовых сапог нет у меня ничего. Семьи нет, жизни нет, ничего нет. И вот еще отсюда выперли.

Каретников опять обвел взглядом стены.

— Тут я был, вроде, как при деле и хоть какой-то смысл в жизни был. Да, пил по-черному, но хоть самого себя во многом оправдать мог. И вдруг все рухнуло. И так я тогда расстроился, Корнеев, что аж назавтра опохмелиться забыл. Впервые за много лет. И потом еще пару дней не пил, все думал, как же я дальше жить буду.

Немного помолчав и с сомнением взглянув на меня, Каретников продолжил. — Да ни хрена ты, Корнев Сергей, не понимаешь, ведь я больше двадцати лет в ментуре прослужил. Как сразу после армии поступил в школу милиции, так уже и не видел другой жизни. Сам знаешь, следственная работа, она и сама собой много от жизни отнимает, а плюс еще дежурства, тревоги, усиления... Раб лампы.

— Где сейчас? — спросил я, — Адвокатура?

— Нет, надоела мне эта блевотина, — с брезгливостью кивнул он на стопку уголовных дел на моем столе.

— Юрисконсульт я. Во Всероссийском обществе глухих. В местном отделении. Я когда-то кражу у них расследовал и даже что-то из украденного им вернул. Вот их председатель правления и помог.

Я впервые за весь разговор улыбнулся.

— Что, и денег платят? — недоверчиво удивился я.

— Платят. Зря ты щеришься, организация богатая. Своих производств полно, фонды по сырью получают, но глупых планов на неликвид у них нет. Плюс льготы по налогам. Государство в государстве. Когда тебя попрут отсюда, приходи.

— Чего это меня попрут? — расправил я плечи, — Я способный и очень перспективный! Вон, благодарность мне обещали вынести за грабителей!

— Попрут, Корнеев, попрут! — как-то задумчиво посмотрел на меня Каретников.

И я понял, что о событиях вокруг меня ему известно больше, чем мне. Блин, как же мне все это надоело! Может и мне вслед за Лишневскими срочно взять, да податься в любую страну вероятного противника СССР?!

— Ты вот что, ты дай ка мне бумажку, я тебе свой телефон запишу. Если вдруг понадобится помощь какая или совет, ты не стесняйся! — произнес защитник глухих и невнятных, доставая из внутреннего кармана пиджака дорогую самописку.

От грузинского чая Виктор Михайлович с достоинством отказался, сообщив, что не употребляет не только спиртного, но и чай с кофе. Сказал, что пьет только особым способом заваренные травяные сборы для восстановления своей печени, у которой он в неоплатном долгу.

Распрощались мы, пожав руки. Мне очень хотелось верить, что зла на меня он не держит. Даже с учетом того, что я по нему катком проехался.

С другой стороны, учиненная мной авантюра с тем злосчастным пожаром, почти всем принесла свои дивиденды. Сам Каретников больше не алкаш и при деле. Я работаю в чистом и не воняющем перегаром кабинете. Зуева избавилась от подчиненного-забулдыги. Вот, правда, Афанасьев словил неполное и Данилин с замполитом получили по выговору...

Ну так они того заслужили, по грехам им и муки.

Оказывается, не так уж и трудно себя оправдать. Тут, главное, самому себе все правильно про себя объяснить.. Н-да…

Конец второй части.