Глава 22

Ну вот и началось! – без особой радости, но с некоторым облегчением в душе я начал складывать дела в сейф. С облегчением от того, что появилась возможность оторваться и свалить от нудной писанины.

– Корнеев, ты не понял, что ли? Быстрей шевелись, давай! – возмутилась нетерпеливо и на месте преребирающая своими стройными ногами юная парламентёрша от вышестоящих, – Они там и так злые, как собаки!

– Ты, душа моя, успокойся! И остановись же ты наконец! Антонина, ты просто постой спокойно! Хоть минуту! Чего ты непрестанно ногами сучишь? Не дай бог, еще натрешь себе чего-нибудь там между ними! – машинально произнёс я пошлость, будучи в глубоких тягостных раздумьях относительно предстоящего непростого рандеву.

– Чего?! Да ты…! – возмущенно взвизгнула от двери моментально покрасневшая Тонечка, – Ты совсем дурак, Корнеев, что ли? – с резкой интенсивностью пилорамы возопила она. – Вот правильно про тебя все наши женщины говорят, что ты не только редкостный кобель, но и мерзкая скотина!

И, как юла, крутанувшись на каблуках, Тонечка стремительно вынеслась из моего офиса. В завершение и без того контрпродуктивного диалога громко хлопнув дверью. Почти, как майор Ахмедханов в не таком уж далёком прошлом.

Ну, то, что редкостный кобель, я, пожалуй, еще поспорил бы! Но не буду. А вот, с тем, что мерзкая скотина, то я не согласен категорически! Уж, если и скотина, то никак не мерзкая. Думается мне, что столь неблагозвучный эпитет раздосадованная Антонина добавила лично от себя. В любом случае, прекрасной половине Октябрьского РОВД пока еще не за что корить меня в нанесенных обидах и считать мерзкой скотиной. Уж, как там дальше пойдет, неизвестно, но пока еще я перед ними чист.

Вздохнув от осознания еще одной, на ровном месте нажитой проблемы, я повернул ключ в дверце сейфа. Затем натянув пиджак и без особого энтузиазма, мысленно подгоняя себя, побрел к опричникам милицейского министра СССР.

– Сергей! – голосом капитальной женщины неожиданно окликнули меня с лестничной площадки. – Зайди сначала к Дергачеву, он тебя ждет!

Повернувшись вправо, я действительно увидел данилинскую Валентину Викторовну, которая и в амплуа связной-нелегальщицы продолжала выглядеть королевой. Даже осторожно, по-шпионски, выглядывая из-за стены. Такая вот застенчивая аристократка следствия Октябрьского РОВД Валентина Викторовна.

– Иди в кабинет Захарченко, они с Дергачевым там тебя ждут! – вполголоса оповестила меня античная мадам Штирлиц с эталонными сиськами всех времен и народов.

Пожав плечами, я направился в кабинет зама по опер. Когда я вошел, подполковник и капитан сидели друг напротив друга глядя в столешницу. Значит ждали только меня.

– Разрешите, товарищ подполковник? – приостановившись на пороге, в соответствии с субординацией, поинтересовался я.

– Да заходи ты уже, Корнеев! Там у Данилина в кабинете министерские засланцы копытом бьют, тебя дожидаясь, а ты тут взялся почитание демонстрировать! – нервно и совсем не по правилам, поперед батьки влез в разговор капитан Захарченко.

Я быстро прошел в кабинет и присел на указанный молчаливым Дергачевым стул.

– Что там москвичи могли на тебя нарыть? – без каких-либо предисловий наехал на меня главный в РОВД начальник, – Чтоб ты знал, они сегодня в областной прокуратуре дважды были. А сюда прямо из СИЗО приехали и уверенно говорят, что закрывать тебя будут!

– Постановление они вам показывали? – сразу и по делу начал я, поскольку времени у меня на идиотскую игру в наивного дебила уже не было совсем. – Василий Петрович, я имею в виду, санкцию на мой арест вы у них в руках видели?

– Ничего они не показывали! Но их старший группы против тебя настроен очень серьезно! – хмуро смотрел на меня подполковник. – И, чтобы ты понимал, Корнеев, если они тебя действительно сейчас арестуют, то ты имей в виду, тебя отсюда сразу увезут в Москву! Сегодня же увезут, самолетом!

– Да это-то как раз мне понятно! – отмахнулся я от слов Дергачева, уже не заботясь о его реакции на такую свою бестактность, – Я полагаю, что нет у них на меня ничего, товарищ подполковник! – раздумчиво вслух начал я излагать свои мысли. – Если бы у них что-то было, они бы сразу ко мне в кабинет пришли и руки бы мне прямо там заломили. Затем сразу и очень быстро увезли бы на тюрьму и там, в темных казематах, по горячему меня бы и ломали! Они серьёзные ребята, других бы министр сюда не послал. Да он несерьезных на таких должностях при себе не держит! И потому время им сейчас ох, как дорого! А они, я так понимаю, взялись из блохи голенище кроить! Точно вам говорю, нет у них на меня ничего! Бутафорят, суки! – с нарастающей уверенностью в напрягаемом разуме и без оглядки на неуместность такого тона, заявил я оторопевшему Дергачеву.

– Ведь так? – повернулся я за критической оценкой своих измышлений к Захарченко. – Сейчас они наедут на меня в две глотки, что-нибудь наспех смастыренное под нос мне сунут и сразу Нижним Тагилом и черной хатой стращать начнут! – Ну ведь так же, товарищ капитан?! – настырно поинтересовался я у Захарченко, – А мне, в свою очередь, при таких раскладах, надо будет час-другой тупо продержаться и тогда они обязательно сдуются! Ну не будут же они меня по беспределу в это дело запихивать! Думаю, что обоссутся они самого министра за нос водить!

Я продолжал мониторить реакцию на свои рассуждения, глядя в глаза главного опера райотдела. Начальник РОВД Дергачев, он, понятно, тоже не мальчик и в оперских делах свою собаку давно съел. Но, в том-то оно и дело, что уже слишком давно. И сейчас он, как ни крути, но состоит на административно-руководящей должности. А потому, мнение Захарченко, как действующего координатора всех районных оперов, для меня гораздо интереснее.

В министерских интригах Центрального аппарата МВД, слава богу, я был дока по еще прошлой своей ипостаси. Но хотелось подстраховаться с учетом разницы эпох. Мало ли! Впрочем, рупь за сто, все эти министерские изощрения вряд ли изменились как-то существенно. Ибо они, эти изощрения, сродни законам физики. Они остаются неизменными, переходя из века в век. А вот своих начальственных собеседников, я, похоже, переоценил и совершенно напрасно рассматриваю их как реальных экспертов в текущих игрищах. Не того полета они птицы. И тех нюансов, о которых я им в данный момент вещаю, они просто не просекают.

– Трое! – отвлек меня высоких мыслей Дергачев, – Их там трое тебя дожидаются. Те, двое, которых ты уже видел и плюс еще полковник. Он сюда позже них от нашего генерала сегодня приехал. И, что интересно, до его приезда они тебя к себе не требовали! Даже не заикались о тебе.

Эвон, как! – мысленно присвистнул я. Генерал, это значит, начальник нашего областного УВД, других милицейских генералов по табеле в области нет. Стало быть, московский полкан ездил к нему согласовывать мой арест. Но, на хера бы ему согласовывать, если, допустим, у него на меня фактура есть?! Даже не убойная фактура, а хотя бы просто основания? Будь они у него, тогда мнение местного генерала его интересовало бы, как зайца триппер. Еще бы и поизгалялся над местечковым лампасником в своё полковничье удовольствие. И уж коли он сам сюда меня ломать приехал, а своим хлопцам этот процесс не доверил, то, скорее всего, генерал ему меня за его красивые столичные глаза не отдал! Ровно потому, что мой арест самому нашему генералу, как острый нож в его упитанное седалище.

– Отлично! – вырвалось у меня, – А скажите мне, Василий Петрович, что там у них в их план-задании написано? Старший группы обязан был его генералу предъявить. И, товарищ подполковник, вы только не говорите, что начальник УВД с вами этой формулировкой не поделился! – торопливо упредил я неизбежное и обязательное вранье Дергачева о том, что он не в курсе таких тайн. Потому, как сначала соврав, потом он уже в этом вранье сопливому летёхе не признается никогда. А мне сейчас очень важно знать правду.

Охеревший от такого общения с подчиненным ему лейтенантом начальник РОВД оглянулся на своего заместителя. Но Захарченко в ответ лишь растерянно пожал плечами.

– Василий Петрович, вы мне только скажите, там, в этом план-задании, говорится об оказании практической помощи в раскрытии серии разбоев с убийствами? Или о проведении проверки? – продолжал нахально упорствовать я, помятуя о нетерпеливо ожидающих меня министерских фискалах.

– Оказание практической помощи, – нехотя выдавил из себя подполковник Дергачев.

– А командировка у них до какого числа выписана? – с прежней беспардонностью наседал я на свое грозное руководство. – И кем она подписана? Начальником Главка или заместителем министра? Это важно, Василий Петрович!

– На десять суток у них командировка. И в план-задании тот же срок указан! Кто командировку им подписал, мы не в курсе, да и не все ли равно? – глядя на меня с пристальным прищуром, опередил начальника капитан Захарченко, – Да и какая тебе нахер разница, Корнеев, на сколько их сюда прислали, и чего им там понаписали?

– Большая разница, Виталий Николаевич! Очень большая! – задумался я ненадолго. – И ещё у меня вопрос! – я строго, как на нерадивых школьников, посмотрел на своих строгих, но местечково наивных повелителей, – Тот, который третий, он кто по должности? Это тоже очень важно! – подстегнул я товарищей начальников, увидев, как они опять начали тупить и недоуменно переглядываться.

– Заместителем начальника отдела в Главке розыска МВД он служит, – уже почти спокойно поведал Дергачев, – Полковник Мелентьев. Аркадий Семенович.

– Ну так это же отлично! – моментально повеселел я, поскольку кое-что для себя осознал после получения выданной мне информации.

Повеселел я потому, что почти окончательно понял и этому понятому обрадовался, и поверил. Поверил, что никто меня сегодня в чулан не затолкает, а потом в столицу не этапирует. По этому делу, во всяком случае.

– Чего это ты решил, что отлично? – даже привстал с места взволнованный Дергачев, – Ты куда, Корнеев?! – проревел он мне вслед. – А ну стой, я кому сказал!!

– Я потом всё объясню, Василий Петрович! – уже открывая дверь из кабинета, обернулся я, – Думаю, через час-полтора они от меня отстанут и я вам сразу всё объясню! А сейчас всем нам лучше бы не нарываться! Я и так слишком надолго пропал по пути из своего кабинета к нашим московским товарищам.

Дальше я почти бегом поспешил в служебный кабинет Алексея ибн Константиновича. То есть, майора Данилина. Пролетев мимо капитальной Валентины Викторовны и искрящей глазами, на манер электросварки, Антонины, я без стука ворвался на Голгофу внутренних органов.

Отступление

Скажи мне, Виталий, ты чего-нибудь понимаешь в происходящем? – перестав хватать ртом воздух, повернулся к своему самому доверенному человеку в Октябрьском РОВД, подполковник Дергачев. – Скажи мне пожалуйста, кто он, этот наглый п#здюк? И еще, скажи мне, что это сейчас здесь было, а, Виталий?

За все время их совместной службы на протяжении почти двенадцати лет, капитан Захарченко таким своего шефа и наставника еще не видел. С тех самых пор, когда он из ППС сопливым сержантом перешел стажироваться к инспектору уголовного розыска лейтенанту Дергачеву. С давних времён, уверенный и жесткий наставник ни разу и ни в одной критической ситуации не показал ученику своей растерянности. Такой, которую подполковник сейчас буквально излучал своими глазами, лицом и даже своей, еще совсем недавно, казалось-бы монолитной фигурой.

– Да хрен его знает, Петрович! – Захарченко резко встал и сходив к холодильнику, принес из него бутылку с газированной минералкой, – У меня у самого в голове мысли путаются! – он наполнил два стакана водой и один протянул шефу, – Херня какая-то! Полная херня! Ну не может же такого быть!

Дождавшись, когда подполковник сделает первый глоток, Виталий жадно, одним махом осушил свой стакан.

– Откуда этот щенок знает то, чего мы с тобой не знаем, а? – подпол продолжал пытливо всматриваться в лицо своего не просто заместителя, но и верного товарища. – Да что там не знаем, мы этого и знать здесь, на своих должностях не можем! А он, словно помощник министра, рассуждает так запросто и между делом! Виталий, где мы и где МВД СССР, сука!! – увесистый кулак подполковника грохнул по столу и соприкоснувшиеся стакан с бутылкой зазвенели, – А ведь мы с тобой, друг мой, давно уже не лейтенанты, как этот вот, Корнеев! Мать его за ногу! Да и должности у нас с тобой, ну не как у него, у засранца сопливого! Скажи мне, что ты про него знаешь? Он вроде бы из Советского к нам пришел? Так? И ты заметь, там тоже на их территории масштабные события накануне прогремели! До сих пор от них область вздрагивает.

– Да, из Советского он. – соглашаясь, кивнул Захарченко, – Но только маловероятно, что пацан к тем делам отношение имеет, слишком уж там всё круто было! А следак он грамотный и, как мужик, говорят, не гнилой. Во всяком случае, пока у меня такая информация по нему, – не торопясь вспоминал зам по опер райотдела. – При пожаре, ты сам помнишь, Петрович, он повел себя грамотно, – взглянул на шефа Виталий, – Но это всё херня, тут другое вылезло! Мне Тютюнник уже все уши прожужжал, что парня в розыск надо забирать! Говорит, что Гриненко с Гусаровым его по этому поводу уже задрочили! А я тебе скажу, Петрович, что Гусаров и Гриненко, это самые толковые опера в нашем розыске! – капитан твёрдым взглядом, о котором Дергачев давно имел своё осознанное понимание, упёрся в своего старшего товарища.

– Вась, ты вообще помнишь такое, чтобы тёртые опера вот так за какого-то следака хлопотали?! Чтобы в розыск его переманить?! – Виталий обратился к своему другу-паровозу, тащившему его за собой по служебным ступенькам наверх. Через все райотделы и подразделения.

– Нет, не помню, – задумчиво ответил черствый и далекий от душевной сентиментальности подполковник. Автоматически отметив, что так, как сейчас, его стажер и почти младший брат по жизни Виталий Захарченко, по трезвому никогда к нему не обращался.

– Виталь, скажи, а ты понимаешь, что, если в ближайший час они его расколют или сломают, то мы с тобой не позже, чем через неделю, в народное хозяйство пойдём? – мрачно скривился пока еще всесильный начальник районной милиции, – Ну ты-то, может и зацепишься в системе, Корнеев же не из твоего огорода, а вот мы с Лёшей с Данилиным из МВД вылетим! С громким позором на всё министерство и без пенсиона! Бл#дь, на выход и с вещами! И, сука, что самое х#ёвое, уволят нас с ним приказом аж самого министра МВД СССР! После этого, друг Виталя, нас с Данилиным никто и никогда в ментуру уже не восстановит! Ты понимаешь?! Близко на порог не пустят!

– Понимаю… - понуро склонил свою крупную коротко стриженную голову капитан. И тут же ее дерзко вскинул, – Да только них#я не сломают они Корнеева! Да, чего там, я тебе больше скажу, Василий Петрович! Даже, если за ним что-то есть злодейского, они его и расколоть-то ни хера не смогут! Он их, бл#дей московских, сам до жопы расколет! И вот, что еще, я тебя попрошу, Вась, ты помоги мне этого парня ко мне в мою службу перевести?! Помоги! Ты знаешь и помнишь, что я тебя никогда ни о чем не просил! – в эту секунду Дергачев поймал себя на мысли, что впервые видит таким своего протеже.

Москвичи

- Здравия желаю, товарищи! – несколько неискренне вбросил я своё приветствие присутствующим.

На меня одномоментно обратили свое пристальное внимание все четверо находящихся в помещении. В котором на моей памяти в последние месяцы происходило довлеющее соитие одного из этих присутствующих с личным составом всего следственного отделения Октябрьского РОВД. И, что самое прискорбное, включая меня. Он и был единственным, которого я с большой натяжкой мог считать своим.

– Ты кто, сынок? – по истечении нескольких секунд, с вальяжной усмешкой одарил меня сановным взглядом импозантный мужчина с тремя звёздами на погонах.

Всё бы ничего, но погоны вопрошающего были с двумя просветами, а звезды большими. Но и это всё было бы столь существенно! С изумлением я отметил, что все три звезды на погонах спросившего были злато-вышивными. Не золотисто-металлическими, а вышивными! Даже в самые беспредельно лихо-купеческие 90-е годы, в Центральном аппарате МВД СССР, а потом и Российской Федерации такое себе позволяли очень и очень немногие. Совсем немногие! Даже родного племянника видного демократа из выкрестов-коммунистов Вольского, на плац Академии управления МВД Российской Федерации допустили для вручения диплома только после того, как он перешил на свой парадный китель уставные погоны. А тут, при строго уставном совке и вдруг вышитые золотой канителью звёзды! Ох, и не прост же этот паскуда полковник! Который сейчас будет меня примерять на дальнюю дорогу в сторону Нижнего Тагила. Похоже, что сегодня для меня пришло то самое время, когда славное русское слово «жопа», пишется с большой буквы «Ж».

Ну, сука, вот же бил-лят! – пронеслась в моей голове переживательская формулировка моего лучшего татарского друга Вовки Нагаева. Н-да!..

Конец третьей книги