Глава 20

Софья Львовна исправно дожидалась меня в автомобиле. Находилась она в состоянии крайней задумчивости. Высокий лоб ее красивого лица пересекала продольная морщинка. Наверное, все еще никак не могла понять, зачем заместителю понадобились ее башмаки. А, может, она по другому поводу впала в мечтательность, но в любом случае, сидела Соня на удивление смирно.

- Ну, что Софа, поехали в твой любимый Волжский орган внутренних дел? – начал я выводить из транса обороненную мной от коварного похитителя даму. – Как ни крути, но мы с тобой обещались оперу приехать и допроситься еще до того, как они сводку в УВД подавать будут. Пора нам, солнце мое! И, мало ли, вдруг тебе еще раз несказанно свезло и он там, на шмоне у злодея Изевлина, первую пару твоих туфель нашел?

- Да, хорошо бы, – как-то безучастно отреагировала она, – Сергей, скажи, а какие у нас с тобой отношения? – неожиданно и без всякого перехода ударила меня свинцовым вопросом по темечку вдова.

И вопрос этот, несмотря на всю его кажущуюся безобидность, мне очень не понравился. Ощущение того, что это шах и до мата остается один, максимум, два хода, неприятно овеяло мою, доселе свободную душу. Как же так! Я ведь сделал все, чтобы мудрая еврейская родня жестко вразумила Соньку. Не могли же папенька с теткой не объяснить Софе, что не пара я ей. Должны же были они доказать ей на пальцах, что в одну телегу впрячь не можно осла и трепетную лань! Безродный мент-антисемит, да еще с безбашенной ересью антисоветчины в голове! Такой зять, ну никак не для рафинированной еврейской семьи. Семьи, где вся родня, сплошь люди приличные. Все, как на подбор, либо профессора, либо доктора наук, либо просто достойные торговые люди. А тут, нате вам, мало того, что сирота безродный, еще и контуженный гой из общаги!

Видимо, что-то не сработало. Но демонстративно отрекаться от влюбленной Софьи, обижая ее сейчас, вот так, сходу, мне тоже не хотелось. Во-первых, она хороший человек. Очень хороший! И даже ее вздорная тетка Пана Борисовна Левенштей, тоже вполне себе славная женщина. Вон, как она лыбинского гуся вкусно изготовила! А во-вторых, папа у Софы состоит в должности ректора именно в том университете, который мне все-таки надо бы как-то окончить. Н-да…

- У нас с тобой, душа моя, очень хорошие отношения! Лучших отношений и быть не может, Софа. Чем те отношения, которые у нас с тобой. Опять же, ноги у тебя не так, чтобы очень кривые, и горб не так, чтобы уж слишком большой! – привычно нес я околесицу, пытаясь сбить с толку подругу будней моих милицейских.

К разговору, затеянному заневестившейся вдовой я оказался не готов и теперь пытался перевести диалог в пошловато-шутливую колею. Но попытка эта не проканала, Софья на мое пустословие не отреагировала никак. Ни кулаком в бок меня не ткнула, ни даже словом крепким, как это прежде не раз бывало, не одарила. Поскольку мы уже подъезжали к РОВД, я, сделав вид, что сосредоточился на рулении, прибавил газу. К моему счастью, зайдя в райотдел, мы сразу же попали в лапы к дежурному следователю.

- Где вас носит? – едва не брызжа слюной, шипел следак, – Я уже обыск без санкции оформил, а у меня потерпевшая еще не допрошена! Пошли ко мне в кабинет!

Мы с Софой двинулись вслед за капитаном на третий этаж в следственное отделение. Допроситься надо было и мне, поскольку роковую химловушку устанавливал я. И еще так получалось, что вороватого заместителя Софьи формально задерживал тоже я. А ведь они потом меня еще и в судебный процесс свидетелем вызовут!

На десерт нас, вернее, Софью Львовну, следователь порадовал изъятыми у Изевлина туфлями. Теми, что фигурировали в эпизоде двухмесячной давности. Вместо благодарности, мне пришлось немного огорчить капитана и объяснить ему ситуацию с отказным по первой краже. Следак скривился, как от объявления, что его несовершеннолетняя любовница родила ему двойню. Но подставлять Колмыкова перед прокурором с фальсификацией отказняка по первому заявлению гражданки Мордвинцевой, он не посмел. Засунув свои принципы куда-то там себе поглубже и провернув их там по часовой стрелке, капитан начал допрашивать Софью только по сегодняшнему эпизоду.

- Ты его уже допросил? – задал я следаку скребущий душу вопрос.

- Конечно допросил! Опер обыск уже провел без возбужденного дела и без всякого поручения, а я только потом его допросил. Слава аллаху, теперь вот и вас допросил наконец-то! – следователь явно испытывал облегчение от того, что вся эта туфельно-родаминовая авантюра начала как-то вползать в процессуальные рамки УПК.

- Признался? – продолжал я выведывать тайну следствия у процессуально независимого лица.

- А куда ему деваться? Ты же его с поличным взял и туфли по старому эпизоду у него изъяли. Чин по чину изъяли, при понятых-соседях. Да и не в том он состоянии, чтобы хвостом крутить. Он, кстати, почти не слышит, ты чего там с коробкой намутил? Смотри, если он в прокуратуру жалобу накатает, прокурор мимо нее не пройдет!

- Да хрен с ним, пусть катает, пока ему экспертизу проведут, слух у него уже восстановится, – отмахнулся я, – Ты лучше скажи, задавал я вопрос следаку, зачем он эти туфли хищал? На хрена ему бабская обувь? Корыстный мотив?

- Не корыстный, – помотал головой следак и повернулся к моей подружке.

- Чем вы, Софья Львовна, так Изевлину насолили? Где вы ему так дорогу перешли? – капитан с любопытством разглядывал уставшую, но по-прежнему прекрасноликую директрису «Светланы».

Софья от такого кунштюка аж дернулась. Было видно, что она не играет свое удивление и действительно не понимает происходящего.

- Я? Ему дорогу?? – ее и без того огромные глаза округлились, – Да я ему свое место передать хотела! И его кандидатуру на универмаг практически уже согласовала в Управлении торговли! – она обессиленно сникла.

- Скажите, Софья Львовна, а он об этом знал? Вы говорили Изевлину о таких его карьерных перспективах? – следователь с интересом ждал ответа.

- Нет, не говорила. Во-первых, только на прошлой неделе все определилось более или менее, а потом, просто хотела сделать сюрприз.

- Эх, Софья Львовна, Софья Львовна! Вам бы надо было ему хотя бы намекнуть. Ведь Изевлин уже три года в замах ходил до вас, а по всем его раскладам, это он должен был занять директорское место. Но из Торга прислали вас и опять он остался лишь замом. Вот и поехала крыша у мужика! А сюрприз у вас получился, тут уж никак не поспоришь! - следак покосился на меня.

После соблюдения всех процессуальных урядиц, мы с Софой поехали к ней. Сразу сваливать домой, не прояснив поднятый ею вопрос относительно наших отношений, было бы как-то неправильно. Возврат любимых туфель, конечно же, в какой-то степени компенсировал ей предательство заместителя и, соответственно, утрату веры в человечество. И это хорошо. Плохо то, что эта пылкая и своенравная вдова что-то там себе напридумывала и все решила за меня. Так или иначе, но воспринимать себя ее очередной потерей, мне не хотелось. Она и без того уже вдова. Впрочем, и чьим-то приобретением я себя считать тоже отказывался. С высоты своей замшелой будущной мудрости я точно знал, что в отличие от черствых и примитивных мужчин, женщины произошли не от диких бразильских обезьян. Они, вместе со своими гормональными качелями, безусловно, появились откуда-то из далекого космоса. Следовательно, и логика у них тоже своя, загадочная, ни в коей мере общечеловеческой не поддающаяся. Тараканы в их голове тонкие и хрупкие. Поэтому лишний раз ломать психику ставшей мне по-настоящему близкой барышни и быть очередным ее болезненным разочарованием я не хотел.

Зайдя в квартиру, Соня небрежно бросила у входа сверток с возвращенными туфлями. Меня это покоробило. Столько суеты и нервов было потрачено на их возврат! Один лишь коллапс с «Ятранью» чего стоил моей расшатанной психике. А она эти туфли швырнула, будто пустой пакет от молока. Хотя и я, и даже коварный жулик Витёк Изевлин доподлинно знаем, что обувь для нее, есть предмет поклонения и страсти.

- Душа моя, ты чего такая пасмурная? Все же получилось и ты даже не в пролете!

Обувку тебе вернули, подлого Витьку Изевлина наказали, так чего же ты жало плющишь? – притворялся я идиотом, делая вид, что не понимаю причин ее меланхолии.

- Руки мой, ужинать будем, – отмахнулась по-прежнему нерадостная хозяйка дома. – А за туфли тебе спасибо, честно говоря, не верила я, что ты их отыщешь, да еще и жулика поймаешь! – потихоньку все же начала оттаивать Софья.

Ужинали мы в более непринужденной обстановке, но радостной Софа все равно не выглядела. В благодарность за ночлег и ужин и, чтобы как-то развеселить вдову, я начал рассказывать ей про злоключения трамвайного персонала и про секс-бесчинства рукастого маньяка. К моему удивлению, Соня беды притесняемых женщин приняла близко к сердцу. Она даже передернулась, видимо, представив себя на месте прихваченных трамвайных дам.

- Ужас какой! Но ведь ты же его поймаешь? – не столько вопросительно, сколько утверждающе, спросила она меня, – Сережа, его обязательно надо поймать!

- Попытаюсь, только ведь я не в Волжском, а в Советском райотделе служу, душа моя!

И ты скажи мне, куда ты из своего универмага уходишь? Или это секрет?

- Секрет! – моя домохозяйка налила мне чаю в большую фарфоровую кружку, которую специально для меня принесла вчера из закромов “Светланы” и продолжила, – но тебе я скажу, – На следующей неделе директор Облторга подпишет приказ о моем назначении заместителем директора ЦУМа. Там директор через полгода уходит на пенсию и на его место планируют назначить меня.

Вот это карьера! В тридцать-то лет! ЦУМ, это главный и самый большой универмаг области! С другой стороны, при таком папе, ничего в этом удивительного нет. Слава богу, живем в стране с равными для всех возможностями..

Софья будто бы читала мои мысли. Она строго посмотрела на меня.

- Между прочим, я Плехановку с красным дипломом окончила! И поступала в нее сама! И в этом назначении мой отец никак не участвует! – она снова начала терять ровное расположение духа.

Надо было уводить ее и от этой темы, иначе перевозбудившаяся вдова сама не уснет и мне не даст выспаться.

- Софико, а расскажи мне про мясокомбинат, что там за люди им руководят?

Решил я совместить полезное с полезным. Софу от неприятных мыслей отвлечь и дополнительной информации по проблемному объекту почерпнуть в свою оперскую копилку.

- А что мясокомбинат? Кто тебя там интересует? И чего вдруг ты про него спросил? – вместо ожидаемого мной состояния расслабленности, Софья заметно напряглась.

- Тебе чего там надо, ведь твой участок в городе и до комбината от него далеко? – моя заботливая напарница по отлову вороватых засранцев забеспокоилась не на шутку.

- Ничего мне там не надо, просто мой старший, чей это участок, в больницу слег, а стало быть, мне придется через неделю его территорию обслуживать. Как только закончится моя командировка в Волжском, так и повесят на меня мясокомбинат.

Мордвинцева еще больше загрузилась. Было видно, что перспектива такой моей ротации ее не радует.

- Сергей, а чего ты в районе прозябаешь, мозги у тебя светлые, в университете учишься, может тебе в городское УВД перейти? – небрежно, как о чем-то обыденном поинтересовалась Софья Львовна.

- Я, Соня, в милиции без году неделя. И потом, образование у меня неоконченное, а значит, номер мой шестнадцатый и место мое в районе на земле! – провел я курс краткого милицейско-кадрового ликбеза для заботливой вдовы.

- Ерунда! – легкомысленно отмахнулась вдова, – Завтра я переговорю с отцом и через неделю, из этого долбанного Волжского сразу выйдешь на службу в городское УВД.

Предложение было до крайности заманчивым, но настолько же и странным и неприемлемым.

- Софа, душа моя, я тебя не о переводе спросил, я тебя попросил по мясокомбинату мне глаза приоткрыть! – начал я загонять в прежнюю колею заботливую девушку.

А девушка смотрела на меня, как обвязанного гранатами панфиловца, незавидная судьба которого через самое непродолжительное время должна завершиться под беспощадным вражеским танком

- Не надо тебе туда, плохое это место! И место плохое, и ты слишком уж неправильный мент для такого места, – подруга уже забыла пытать меня на предмет наших отношений и изо всех сил пыталась достучаться до моего разума.

- Я тебя уже немного знаю, а где не знаю, там чувствую. Ты ведь не просто так меня спрашиваешь про мясокомбинат? – она хмуро посмотрела на меня.

Крутить бейсы неглупой Соне было непродуктивно, она явно что-то знала о гадюшнике, из которого я ждал беды. И я решил не играть в многоходовки.

- Мне все равно придется выйти на ту землю. И все равно придется залазить в комбинат. Я уже и так туда залез. То, что ты видишь на моей голове, это оттуда. Вопрос только в том, сунусь я туда через неделю, как слепой щенок или хоть что-то буду знать об этой помойке. Если можешь, помоги мне, Соня, расскажи.

А Соня в это время совсем другими глазами осматривала шрамы на моей голове, надо сказать, уже неплохо прикрытые отросшими волосами. Сейчас ей, совершенно точно, было не до выяснений нюансов в нашей с ней лавстори.

- Никто ничего точно не знает про дела, которые там творятся. Но то, что там крутятся огромные деньги и, что деньги эти левые, известно даже мне. Если бы не Сергей Викторович, то всех бы там давно пересажали. Но у Мухи везде связи и все от него кормятся. Поэтому, тебя свои же и уничтожат! – рот у Соньки некрасиво скривился и она вдруг начала подвывать.

Обычно она старалась производить впечатление, а тут было видно, что ей все равно, как она сейчас выглядит.

- Ваш генерал никогда не пойдет против Мухи. И прокуратура не пойдет. – немного успокоившись начала между всхлипами излагать Софа, – Каждую пятницу шофера милицейских и прокурорских начальников города и области заезжают на территорию комбината и выезжают оттуда с полными багажниками.

- Я примерно знаю на чем они деньги делают. Про одну схему знаю достаточно детально. Но Плехановку я не заканчивал. Даже на тройки. Сонь, подскажи, как хлопнуть этих упырей, а? Чтобы надежно и чтобы они не спрыгнули, – я просительно уставился на расстроенную и испуганную Софу.

- Торопить я тебя не буду, неделя у меня еще есть, ты подумай пожалуйста, на чем их зацепить.

- Хорошо, я подумаю, – с какой-то отрешенностью произнесла она и начала убирать со стола.

Сегодняшняя обязательная программа была бурной. Может быть, Софа набирала эмоций впрок или таким образом пережигала в себе тревоги и страхи. Однако крайним в ее треволнениях как всегда оказался я. Изо всех сил стараясь измотать и тем самым отвлечь вдову от рвущих ее сердце переживаний, я сам выдохся и обессилел. Пока дополз до кухни и размародерил вдовьи запасы нарзана, она перестелила постель. После почти литра шипучей минералки, да еще на свежих и сухих простынях, я снова почувствовал себя венцом природы. Софья Львовна, тоже стала эмоционально поуравновешенней и носом уже не шмыгала.

- Я тебе очень благодарна, спасибо тебе! – без надрыва и очень спокойно произнесла она.

- Носи, не стаптывай! – расслабленно и абсолютно бездумно ответил я, дождавшись наконец благодарности за возвращенные импортные шузы.

- Я не за туфли. Я за то, что моя жизнь раскрасилась, раньше она серая была.

Я скосил глаза. Сонька, подперев щеку, смотрела куда-то мне за ухо, туда, где кроме стены ничего не было. И было понятно, что ничего она там не видит. Ощущение было, что взгляд ее направлен внутрь себя самой. Несколько секунд я мучился и пытался понять, где и когда мне довелось увидеть это лицо и этот взгляд. Вспомнил и понял, как только Соня подняла на меня глаза. Выражение этого лица и этих глаз я видел в дальнем углу старой ташлинской церкви. Саму икону Богородицы я так и не вспомнил, а глаза и печальную умиротворенность того лика я видел сейчас перед собой.

- Ты чего? – тревожно потеребила меня за плечо снова земная Сонька, – Что с тобой?

- Со мной все хорошо. Потому, что ты здесь, потому, что ты рядом. Я тоже тебе очень благодарен..