Глава 34

Отступление

На столе стояла извлеченная из холодильника вторая бутылка «Столичной». Макаров закусил очередную рюмку и откинулся в кресле, вытянув ноги.

- Что думаешь, Толя? – дождавшись, когда его заместитель сделал то же самое, спросил он.

Подчиненный ему майор с ответом не торопился. Задумчиво пережевывая заброшенный вслед за глотком водки в рот лепесток сыра, он неопределенно пожал своими борцовскими плечами. Дожевав и проглотив, ответил.

- Ты знаешь, он ведь даже еще не волчонок, он еще щенок. Я вчера не поленился и его личное дело посмотрел в кадрах. Нет там ничего такого, чтобы можно было задумываться на эту тему. Пацан он еще, полных двадцать два ему. И служит он год всего. Валерка Локтионов опер, конечно, сильный, спорить не буду. Однако он хоть и натаскивает их с Нагаевым, но до такой степени обучить оперской работе за год невозможно. Да и сам Валера вряд ли на такую комбинацию решился. Да чего я тебе объясняю, ты это не хуже меня знаешь, – Слон поднял глаза на шефа.

- Знаю, Толя, знаю! Я тебе больше скажу, но у меня не проходит ощущение, что этот твой Корнеев не только того Ягутяна вчера вы#б как школьника, не снимая штанов. Он еще и нас с тобой сейчас мордой по столу повозил. Как сопливых стажеров повозил! Ладно, наливай, Толя! – расстроенный непониманием происходящего, махнул рукой начальник райотдела.

Следующую рюмку они какое-то время закусывали молча, прокручивая в головах и анализируя произошедшее совсем недавно за этим столом.

- Кто за Ягутяном стоит, ты в курсе? – выйдя из раздумий, обратился к начальнику Тарасов, – Это я к тому, что никто ведь не поверит, что это пацан самостоятельно его так подставил. Надо бы нам продумать, как отбрехиваться будем, если что.

- Не поверят. Да я и сам, если честно, не верю, Толя! Я всю службу на оперативной работе, но таких мероприятий за собой не припомню. Ну ладно там жуликов переиграть, но тут-то не мальчик, тут взрослый мужик, да еще начальник отдела прокуратуры города! Может, действительно, все случайно у него так получилось, а? – майор Макаров с надеждой взглянул на своего зама.

В ответ Тарасов лишь привычно пожал своими биндюжными плечами.

Все то же и те же..

Сегодня четверг. Мой единственный друг и напарник по борьбе с преступностью в Советском районе Вова дежурит сутки. Завтра он отсыпается и с понедельника находится в очередном отпуске. Отсутствовать Вова будет целый месяц, плюс дорога в какую-то далекую крымскую зажопину к его родственникам и обратно. И для меня наступит ад. Ад, потому что Локтионов свою язву будет лечить тоже еще месяца два. Три участка, один из которых находится на самой окраине Советского района, это очень много. А с учетом моих личных факультативных проблем со стороны «мясухи», эту тяжесть Боливару не вынести. Думаю, что еще, этот месяц мне не дадут спокойно жить и работать прокурорские. Ягутяна за здорово живешь мне не простят. Так, что, оно, может, и хорошо, что Вова свалит на месяц из города, одному откусаться мне будет проще. Еще бы Толика Еникеева отправить из города куда подальше на месяц-другой. И его друга Мишу.. Н-да..

- Давай бегом в дежурную часть! – капитан Щекаев положил трубку на аппарат, – Хорошо, что не ушел, квартирная кража у тебя, беги, группа выезжает!

Быстро собрав отписанные мне бумаги в папку, я направился в ОДЧ. Действительно, хорошо, что задержался, на дежурной машине всяко лучше, чем своим ходом добираться. Перед витриной дежурки уже топтались следователь с опером, они ждали эксперта-криминалиста. Следак, поглядывая на часы, тихо матерился, опер флегматично разминал сигарету.

- Кто из экспертов сегодня дежурит? – поинтересовался я удивленно.

- Вася Мартынюк, – нехотя процедил опер, – Не дежурит он, но с нами поедет. Дежурит Леднев, он час, как на угон выехал, – опер вздохнул.

Старший лейтенант милиции Василий Миронович Мартынюк был мне знаком. И знакомство это, радости мне не принесло. Неделю назад из-за его разгильдяйской нерасторопности с заключением я заволокитил материал и едва не получил взыскание. Надо сказать, что экспертом он был никудышним. А, если честно, то он им вообще не был. Месяц назад его перевели в Советский райотдел из городского приемника-распределителя, где он подвизался опером на старлейской должности. И перевели, надо сказать, нарушая все действующие приказы и инструкции. Сразу на капитанскую должность старшего эксперта-криминалиста РОВД. Кто-то еще кроме самого Васи очень хотел, чтобы тот получил капитана. Судя по тому, что начальник РОВД от такого «подарка» отбиться не смог, выходило, что покровитель у Мартынюка был неслабым.

Дежурный, переживая за собственную задницу, что-то орал по внутреннему телефону. Очевидно, он подгонял Василия Мироновича, справедливо опасаясь получить втык за несвоевременный выезд группы на место преступления. Наконец явление старшего эксперта-криминалиста Мартынюка народу, то есть, группе состоялось, он выскочил в холл из коридора. В правой руке он держал экспертный чемоданчик, а левой стряхивал с губ какие-то крошки.

Матюгнувшись, следователь Юрий Петрович Савинов развернулся и двинулся на выход. За ним потянулись и мы с опером. Сзади оперативно-следственную группу замыкал будущий капитан милиции Вася Мартынюк.

В машине выяснилось, что хату подломили у моего подучетника, ранее судимого Батайкина, которого я сам давно уже хотел увидеть. Обнаружила кражу и вызвала милицию его маман, прописанная вместе с ним, но живущая у своего сожителя в Ленинском районе. Прибыв с внеплановым визитом проверить своего непутевого великовозрастного отпрыска, она увидела выбитую дверь и бросилась к соседям набирать 02.

Виктор Яковлевич Батайкин, 1950 года рождения судим был дважды и по иронии судьбы, оба раза за квартирные кражи. Если бы не этот висяк, усугубивший на моем участке статистику по нераскрытым преступлениям, я бы не расстроился за семейку Батайкиных. Но баранка, есть баранка и настроения у меня поубавилось. Одна радость, мадам Батайкина сообщила, что вызвонила сынишку и он сейчас на всех парах летит в их оскверненное жульем родовое гнездо. Такой процессуальной нормы, как осмотр места происшествия еще никто не отменил, и я решил воспользоваться случаем, чтобы под эту сурдинку провести легкий шмон подломленной хаты. Что-то мне подсказывало, что есть шанс наполовину разбавить случившийся досадный висяк.

Быстро добыв следаку понятых, одну из числа любопытных старух с околоподъездной лавочки и вторым номером соседскую девицу, я принялся ненавязчиво шмонать квартиру. С Савиновым мы уже пару раз работали вместе на преступлениях и найдя общий язык, вроде бы пока его не потеряли. Покосившись на мою махновщину, он покачал головой, но остракизму подвергать меня не стал.

В очередной раз оказавшись в прихожей, я снова увидел старшего эксперта-криминалиста Мартынюка. Будущий капитан Василий по-прежнему бессмысленно таращился на вывороченный косяк двери. Савинов, не питая иллюзий относительно васиной квалификации, заполнял протокол осмотра без его участия, как эксперта. Понятно, что ему все равно, а мне желательно бы эту кражонку поднять, территория моя и за процент нераскрытых с меня непременно спросят.

- Василий Миронович, сфотографировать бы надо. И дверь с замком, и разломанный косяк, – тактично и вполголоса посоветовал я как бы эксперту. – И замок надо бы открутить для экспертизы, вон вся сувальда исцарапанная, наверное, жулики подбором пытались сначала эту дверь открыть.

- Слышь, умник, ты иди свой поквартирный обход делай! А я тут без сопливых как-нибудь сам разберусь! – рассерженно вскинулся как-бы эксперт Василий Миронович Мартынюк, покосившись на стоящую неподалеку любопытствующую понятую девицу.

Ладно, без сопливых, так без сопливых. Поймав насмешливый взгляд Савинова, я пожал плечами и просительно посмотрел на него, показав глазами на двери в комнаты и кухню. Юрий Петрович скривился, но разрешающе кивнул. Я начал экскурсию по обворованной квартире. Проявляя почти искреннее сочувствие к горю мадам Батайкиной, я вместе с ней и под предлогом выяснения номенклатуры и объемов похищенного, начал обыск берлоги своего подучетного жулика.

Осмотрев перерытый шифоньер и сервант, где со слов Зинаиды Семеновны не доставало хрусталя, мы сместились с ней к дивану. И тут я сделал стойку. На полу желтели просыпанные опилки. Немого, но они были! Знакомая желто-бурая субстанция. Теперь стало почти понятно зачем сюда лихие людишки вломились.

- Зинаида Семеновна, а сынок ваш травку где хранит? – тактично поинтересовался я у ответственной квартиросъемщицы, уже начавшей причитать по причине отсутствия хрусталя.

- Какую еще травку? – неохотно прервала свои стенания обворованная женщина.

- Ну вот такая, – поднял я с пола щепоть перетертой маковой соломки, – Где она у Виктора обычно хранится? – задавая вопрос, я приподнял лежанку раскладного дивана и увидел там пыль и рулоны обойных обрезков. И совсем немного знакомых опилок. Облом, нехорошие люди все выгребли до меня!

- А что это такое? – подозрительно сощурилась на меня дородная потерпевшая. – Ерунда какая-то! – Батайкина брезгливо посмотрела на мои испачканные в маковой трухе пальцы.

- Нет, Зинаида Семеновна, это не ерунда! Вы ведь знаете, что мак, который черными зернышками и на булочки идет, он денег стоит? – женщина в ответ кивнула, – Вот! А это тоже мак, только не зернышками и тоже денег стоит! – ничуть не соврал я потерпевшей.

В глазах Зинаиды появился прикладной материальный интерес и еще большая обеспокоенность о возможной потере.

- И дорого вот это стоит? – она вопрошающе показала глазами на скупо рассыпанное по полу богатство.

- Да уж подороже вашего хрусталя, вы мне поверьте! – посочувствовал я обворованной женщине. – Так что посмотрите, Зинаида Семеновна, если у Виктора где-то хранились запасы, то лучше бы сейчас сразу проверить, потом поздно будет! – посоветовал я запереживавшей о грядущих убытках сына мадам Батайкиной.

- Ну не знаю! – потерпевшая все еще сомневалась, – Витя не любит, когда без его разрешения кто-то у него в вещах роется! – она упрямо собрала губы в гузку.

- Ну не любит, так не любит! Так даже лучше, нам с товарищами работы меньше! – постарался я не переиграть с равнодушием и вроде бы направился к выходу.

- Подождите! – возмущенно одернула меня Зинаида, – А жуликов ловить кто будет? Мой хрусталь искать и это вот, – она уже бережно ткнула носком босоножки в опилки, – Трудящихся обокрали, а вам хоть бы хны, лишь бы не работать!

- Так я ж вам, Зинаида Семеновна, предлагал посмотреть, а вы сами отказались! – начал я обиженно оправдываться перед капризной потерпевшей. – Если вы знаете, где Виктор свои запасы хранит, так посмотрите, все ли на месте!

- Здесь стойте! Я сама посмотрю! – жадность Зинаиды Батайкиной победила ее недюжинный разум.

Еще раз взглянув на меня без какого-либо доверия, она метнулась на балкон. Я даже не двинулся с места. Балкон у них застекленный, но по своим размерам стандартный, а, значит, это не стог сена. И похоже, сегодня я эту кражу наполовину разбавлю раскрытием хранения наркосодержащих веществ.

- Всё на месте! – успокоила меня потерпевшая Батайкина, – Но в серванте нет салатницы и ладьи с фужерами. Шесть штук фужеров было! Ничего вроде бы больше не взяли. Жульё! Чтоб им сдохнуть! Вы мне хрусталь, главное, найдите! – немного успокоившись, она уже вполне уверенно выдавала мне команды по розыску недостающей в доме посуды. – А на моего Витюшу плохого не думайте, он от старой жизни отошел! Они с Любой заявление в ЗАГС подали и на работу он скоро устроится!

Теперь я уже особо не стеснялся. Отодвинув Зинаиду в сторону и выкликнув понятых, прямиком направился на балкон. Через окно я видел, в какой стороне она проводила ревизию дорогостоящих сыновних запасов. И запасов, наверняка, запрещенных к обороту на территории РСФСР. Туда, к стоящей в дальнем от двери углу коробке из-под телевизора, я и направился.

Два полиэтиленовых мешка с маковой соломой я изъял в соответствии с поручением следователя. В присутствии понятых и с соблюдением всех формальностей. На поквартирный обход Савинов отправил опера, а мне уже официально поручил шмон. Все логично, для группы, которой он в эти дежурные сутки командует, лишним это раскрытие тоже никак не будет. И только Мартынюк недовольно плющил свое упитанное жало, смутно понимая, что объем работы для него возрастает.

История с кражей для меня существенно прояснилась. Картина выглядела так, будто бы вор или воры, найдя одну батайкинскую нычку в диване и прихватив по ходу пьесы супердефицитный по нынешним временам хрусталь, быстро свалили из квартиры. Если бы им удалось вскрыть замок без шума, возможно они добрались бы и до балкона. Если Зинаида не врет, а врать ей нет никакого смысла, и жулики больше ничего не взяли, то вполне есть шанс поднять эту кражу. Шли за маком, а значит, точно знали, что он есть в этой квартире. Маловероятно, что Витя Батайкин делился инфой о хранимом им марафете с широким кругом лиц. Знали один или, максимум, двое. Пожалуй, что можно раскрыть и сто сорок четвертую по горячим.

Витина маман уже поняла, что наконец-то и на нее случилась проруха и, что похоже ее сынуля из терпилы стремительно превращается в злодея. Зинаида по тихой грусти попыталась было покинуть помещение. Но мне уже не терпелось пообщаться со своим подопечным младшим Батайкиным. И потому отпускать предвестницу его третьего срока я не стал. Исключительно, исходя из того, чтобы не отдалять с ним встречу. По моим представлениям, вес и объем найденных двух пакетов тянули года на четыре лишения свободы. Это, как минимум.

Усадив, клянущую меня за коварный обман, Зинаиду на стул, я принялся за более тщательный обыск комнаты и находящейся в нем мебели. Поскольку диван был разложен и стоял вплотную к стене, я его отодвинул. Кроме пыли, за ним обнаружились две пары мужских носков, женские трусы и три рулона бинтов, окрашенных в характерный бурый цвет засохшего макового молочка.

Наркоманы и наркобизнесмены этого времени и еще последующих десяти лет заготавливали не только соломку, они собирали и молочко с головок и стеблей мака. Сделав бритвенным лезвием на растении в нужных местах продольные надрезы и обмотав эти надрезы бинтом, они одним рулоном умудрялись собрать наркотический урожай опиюшки с целой грядки. Главное, вовремя смотать со стеблей и головок бинт, слишком уж нелепо и вызывающе выглядит «забинтованная» грядка мака.

Несоответствия я заметил, едва подцепив моток бинта самовольно одолженным из чемодана Мартынюка пинцетом. А заметив краем глаза сначала удивленную, а потом ехидную ухмылку мадам Батайкиной, я и вовсе утратил сомнения. Однако, утратив сомнения, я вовсе не утратил интереса к крамольным бинтам.

В коридоре, где старший эксперт-криминалист все же начал выкручивать из полотна двери изуродованный замок, послышался недовольный гомон Батайкина-сына. Дабы маманя не упредила своего балбеса о его разоблачении, я, не выпуская из рук двух пакетов с маком и один с бинтами, быстро двинулся на выход. Возмущенный воровским беспределом Виктор оглядывал беспорядок и злобно матерился, не обращая внимания ни на своих соседок, ни на троих милицейских, обмундированных по полной форме.

Наручников у меня не было, поэтому приказав Батайкину заткнуться, я, отложив добычу на трюмо, выдернул из его штанов ремешок и стянул ему за спиной руки. Найденные в квартире вещества и витюшина нецензурщина при открытой в подъезд двери, мне теперь позволяли многое.

Отведя на лестничную площадку Савинова, я поделился с ним своими соображениями и предложил, закрепив за Батайкиным наркоту, жестко колоть его на сдачу воров. То, что он их знает, я не ничуть сомневался. Выслушав мои резоны, перестал в этом сомневаться и следователь. Перестал и сразу оживился.

- Петрович, ты, главное, хотя бы на словах ему эту сено-солому предъяви, – указал я на пакеты, – А я его сам расколю! – взялся я убеждать и без того стоявшего за раскрытие кражи следака, – Пусть Мартынюк экспресс-анализ сделает прямо здесь, я видел, у него в чемодане все необходимое есть! Прямо в присутствии Батайкина пусть свою химию бодяжит и тот обязательно поплывет. Уж я-то Витю знаю, он ни разу не кремень! И мать его как раз здесь, она слезу пустит перед расставанием, он и сдаст домушников. А мы ему добровольную выдачу оформим, а? – совращал я самым максимально возможным бонусом следователя Савинова.

- Василий Миронович, ну-ка, иди сюда! – решился Юрий Петрович, – Вот тут Корнеев говорит, что у тебя в твоем чемодане все есть для анализа на опий, так? – задал подошедшему Мартынюку вопрос Савинов.

- Так… Наверное.. – неуверенно промямлил без пяти минут капитан Вася и мазнул по мне ненавидящим взглядом. – А зачем вам? Замок я вывинтил, вернемся и Леднев его посмотрит, – попытался закосить под дурака и соскользнуть с проведения экспресса Мартынюк.

- Василий, я тебе как руководитель группы даю указание – проводи анализ изъятой Корнеевым травы! Двадцать минут тебе на все-про-все! Ты меня понял?! – в голосе еще минуту назад спокойного Петровича зазвенел металл. – А, если, что непонятно, вон у Корнеева консультируйся, он у нас общепризнанный специалист по маку!

- Понял, хорошо, Юрий Петрович! – уныло ответствовал в спину следака, удалявшегося допрашивать Зинаиду. – Вот кто тебя, младшой, за язык-то тянул? Тебе больше всех надо? Как этот анализ делать, если я ни хера в химии не понимаю, а, Корнеев?! – Мартынюк злобно шипел и сверлил меня почти капитанским взглядом.

Глядя на Васю с ответной неприязнью, я тоже наливался недобрыми чувствами к этому беспросветному бездельнику и к его лохматой блатной лапе. Мне очень хотелось дать ему подзатыльник, но я понимал, что этого делать нельзя. Вокруг подозреваемые, потерпевшие, понятые и сослуживцы. Полный суповой набор. Более, чем достаточный, чтобы за невинную товарищескую оплеуху этому лодырю быть уволенным с волчьим билетом.

Невозможность реализовать агрессию, выплеснулось в виде недоброго креатива.

- С экспрессом на соломку я тебе помогу, готовь реактивы, а вот с молочком, разбирайся сам! – я сунул Мартынюку в руки пакет с рулонами бинтов.

- Как я с ними разберусь, я же говорю тебе, не понимаю я ничего в этом! – снова затянул своё лыко-мочало Мартынюк.

- А тут и понимать нечего! Как все, так и ты! Отрезаешь от исследуемого материала фрагмент и пробуешь кончиком языка. Захолодело, есть на языке ощущение онемения, значит, опий присутствует. И всех делов! – успокоил я старшего эксперта-криминалиста.

- Да ладно! Что, так просто? – недоверчиво и в то же время облегченно спросил Вася.

- Эх, Василий! Не боги горшки обжигают! Пошли работать! – воодушевил я почти капитана.

Содержимое пакетов, обнаруженных на балконе и просыпанная субстанция на полу, и в диване при проведении экспресс-анализа ожидаемо дали нужную реакцию. Глядя на происходящее, на следователя и на любопытных понятых, Батайкин все больше и больше впадал в грусть. Лишь под самый занавес исследовательской процедуры он испытал недоуменное оживление. Стоило старшему эксперту-криминалисту попробовать на язык отрезанные образцы бинтов, как Батайкин выпучил глаза и непонимающе оглядел присутствующих.

- Не холодит! – неуверенно, но опять же для меня ожидаемо, констатировал почти капитан Мартынюк и еще раз оглядел нас со следователем. – Куда это теперь?

- На экспертизу в областное ЭКО направь, у них там полноценная лаборатория, разложат все по трафарету! – по-товарищески посоветовал я нашему старшему эксперту-криминалисту, – Мало ли! Если не установишь наличие веществ, а они там есть, то получишь взыскание, а у тебя звание на подходе!

Долго Батайкин не запирался и своих нарко-завистников, лишивших его соломы, а маман хрусталя, сдал почти сразу, как только я предложил ему бартер. Он мне своих корешей, совершивших кражу из его квартиры на моей территории, а я ему добровольную выдачу почти килограмма маковой соломки. Такое попустительство должно скостить ему не меньше годишки отсидки у «хозяина». С третьим сроком Витя уже внутренне смирился и такому послаблению был откровенно рад. Пока мы с ним доверительно беседовали, всхлипывающая Зинаида Семеновна собирала ему тюремную котомку.

- Начальник, я только одного не понял, а зачем этот ваш мордастый эксперт любкины затычки на язык пробовал?