Глава 19

– Ты себе этого не простишь, – услышал я бесцветный голос сестры.

Грустно усмехнулся и утвердительно кивнул. Затем посмотрел прямо в глаза Миланы.

– Я знаю. Но надеюсь, что когда-нибудь ты меня поймешь.

Не сейчас точно. Сейчас я для нее чудовище. Хладнокровный монстр, который перекрыл кислород ее слепой любви и запер ее в башне.

– А я надеюсь… – вдруг произнесла Лана сдавленным тоном, сдерживая свои слезы. – Что когда-нибудь ты поймешь меня.

Мой взгляд стал острым. Я знал, о чем она, но не собирался давать ей повод думать, что у кого-то есть возможность заглянуть в мое черствое сердце и понять его. Я оставил сестру без ответа и покинул дом, унося с собой тяжелый камень чувств и эмоций.

Оказавшись в машине, некоторое время отходил от лютого осадка. Каждый разговор теперь будет как полоса с битыми стеклами, по которой мне придется идти. И с каждым разом мне будет все тяжелее – не только вспыльчивость непреложная черта моего сложного характера, но и отходчивость.

В тот вечер, когда Ника покинула зал, именно гнев придал мне достаточно хладнокровия, чтобы оборвать бесконечный поток бессмысленных оправданий сестры и разложить ей во всей красе истинное положение вещей. Будущее, которое ждало ее с Ревазом.

Я вдруг понял, что она уже большая девочка, раз принимала такие решения за моей спиной, а значит пришло время говорить по-взрослому!

Этот озабоченный мерзавец на моих глазах разводил десятки наивных дурочек. Причем некоторые из них были действительно достойны лучшего обращения, но Рез оставался верным себе! Я рассказал ей, как на самом деле он смотрит на девушек. Как перебирает одну за другой, словно колоду карт. Как особенно жадно он смотрит на тех, кто ему недоступен!

Запретный плод – это его любимое блюдо.

Это то, чем он питается, то чем он живет, только вот получив желаемое, как по щелчку остывает и теряет интерес. Он прощается не сожалея. Иногда говорит прямо, когда его просят, но чаще врет и теряется, считая себя благодетелем, потому что не рвет на живую.

Я слишком хорошо знаю этого разгульного шакала.

И я рассказал свое сестренке, что ждало бы ее в будущем рядом с таким человеком, если бы они сбежали. Страсть проходит быстро, слишком быстро. Они успели бы пожениться, и она успела бы забеременеть, но еще до появления на свет младенца все начало бы рушиться на глазах. Резу бы наскучила жена, которая постоянно сидит дома, потому что учиться ей нет смысла, да и ему на это плевать, а друзей она не успела завести в чужом городе.

Все чаще ее вечера проходили бы в одиночестве и тоске по родному дому. Вскоре сестренка бы узнала, что он ей изменяет. И это стало бы переломным моментом. Потому что вернуться она не может – совесть не позволит, уйти она не может – потому что нет денег. Ей останется только жить с человеком, к которому не осталось ничего кроме неприязни! Жить и знать, что он гуляет от нее с другими телками, пока она нянчит их общего ребенка.

Лана слушала меня. Слушала затаив дыхание и ни разу не возразила. Это была шоковая терапия, разрушающая ее розовый мир, пропитанный романтизмом.

Ты ошибаешься, лишь сказала она мне тогда в спину. Но прозвучало это слишком слабо, чтобы затронуть меня даже в состоянии гнева.

Это был альтернативный вариант тому, что сложилось в ее голове, но не единственный.

В моей голове они не зашли бы даже до женитьбы.

Тогда мне осталось бы убить Реваза за поруганную честь сестры и запятнанную репутацию нашей семьи. Выследить и убить друга собственными руками, и сесть к чертовой матери за решетку ни разу не пожалев об этом.

Я понял, это когда мы встретились. Понял, что не дрогнет моя рука, ведь неизвестно было, насколько далеко они успели зайти за моей спиной!

Встреча состоялась в кабинете моего офиса, поздно вечером. Он волновался – ладонь была влажной, когда я пожал ее и прямого взгляда Рез избегал.

Я догадывался, о чем будет разговор, но мне было крайне любопытно – как друг преподнесет блюдо, которое все это время подло прятал от меня за пазухой?

Ожидания не оправдались. Я не получило от него достойного ответа и разочарование окончательно подпитало затаившуюся ярость.

Этот мерзкий Лис выбрал легкий и самый скользкий путь – сделать из меня идиота. Технично умолчал обо всем, забрав единственный шанс хоть как-то оправдаться в моих глазах! Сказал, что ему нужно сообщить мне что-то важное, а затем… Достал из внутреннего кармана пальто черную коробочку.

Я удивленно вскинул брови.

Действительно не ожидал, что он пойдет на такой основательный шаг, да только для Реваза все уже складывалось в крайне неудачном свете. Не задавая вопросов, я бесцеремонно взял футляр и открыл его, оценив красоту драгоценного кольца.

Надеюсь это не для меня, пошутил я, вводя Реваза в заблуждение своим добрым расположением духа. Тот нервно усмехнулся и, наконец, сообщил мне важную весть, что это для Миланы и что он просит у меня разрешения на брак.

Ты просишь у меня разрешения, повторил я, оскалившись, и поднялся из-за стола. Он тоже поднялся, и я уловил в янтарных радужках настороженность… Не слишком ли поздно, спросил я, оказавшись рядом и прежде чем Рез спохватился, ударил его кулаком в лицо.

Недостаточно сильно – слишком коротким было расстояние, но он отшатнулся и врезался спиной в стену.

Ярость бурлила кипятком в крови, и глаза застелило пеленой, когда я приблизился к Ревазу. Он весь напрягся, стоило мне поднять руку, всего лишь для того, чтобы положить ему кольцо в кармашек пиджака.

А теперь послушай, что я скажу, выдал я предупреждающе, приблизив свое лицо к его разбитому. На твой бизнес поглядывают очень плохие и зубастые акулы. Я знаю твои слабые места и брошу им наживку не моргнув глазом, если ты еще хоть раз взглянешь в сторону моей сестры.

Он поперхнулся и сплюнул кровь на пол.

Забудь ее имя, забудь ее номер, забудь адрес, жестким тоном перечислил я. Забудь, где она живет, потому что если я тебя поймаю, все закончится плохо не только для твоего бизнеса… Но и для тебя.

Я ждал, что он станет оправдываться или убеждать меня в искренней любви к моей сестре, но Рез молчал. И как ни странно это молчание меня ничуть не успокоило.

Тогда мне остается только одно, брат, выдал он мне уже в спину, болезненно улыбнувшись. Я замер и прожег камикадзе предупреждающим взглядом. Поставить на кон все и умереть, выплюнул Рез. Она дороже… Дороже всего, что я имею, даже моей жизни!

Ты еще не знаешь, что такое потерять все, стальным тоном пригрозил я. Только дай мне повод, и я тебе это докажу!

В тот момент в душе проскользнули коварные сомнения. Еще никогда Реваз не кидался такими пламенными речами… Но я уже поставил на нем крест, так что не имело значения, насколько искренни его порывы. Важно было то, как он воспользовался ими.

Вероника

Когда Паша приехал, о риелторе мы даже не вспомнили. Он прокурорским взглядом прошелся по комнате, в которой я его встретила, и с порога, как бы между прочим, предложил мне пообедать где-нибудь. Только перед уходом, настоял, чтобы я забрала сумку, аргументируя это тем, что замки уж очень ненадежные.

Брат привез меня в хорошее кафе, где накормил и напоил как брошенного котенка. И только после задал первый вопрос: расскажи мне, что случилось?

Я была очень лаконична в словах, но эмоции выдавали меня с потрохами. Не могла ничего поделать с собой – мне было стыдно вот так сидеть перед ним красивым и хорошо одетым, и признаваться в своей неспособности нормально позаботиться о себе!

Обо всем самом важном я умолчала… Слишком некрасивой была история для второй встречи, и слишком личная. К счастью Паше было достаточно и того, что я рассказала.

Он наотрез отказался отвозить меня назад в дешевый отель, где могли останавливаться все подряд и без лишних церемоний предложил пожить у себя, до того как я найду квартиру. Поставив в приоритет свою безопасность, я решила довериться брату и запихнуть гордость подальше хотя бы до завтра.

Оказалось, что Паша жил в одной из высоток презентабельного района и был владельцем трехкомнатной квартиры с современным интерьером. Оказалось, что у него есть невеста, которая удивилась не меньше меня, когда мы столкнулись в прихожей. Очень симпатичная, ухоженная девушка с азиатскими чертами лица и добрыми глазами.

Майя отнеслась ко мне как собственной сестре – вела себя очень гостеприимно и проявила искренний энтузиазм в нашем знакомстве. Наверное, ей было любопытно познакомиться с единственной сестрой Паши, а мне было приятно, что я понравилась невесте брата. Благодаря ей я многое узнала о нем, в том числе и то, что брат занимает успешную должность в нотариальной конторе.

Я провела у них неделю. Провела бы еще больше – Паша всяческими уловками пытался меня задержать, но совесть не позволяла оставаться у молодой пары надолго.

Брат устроил все как нельзя лучше и провернул все буквально за один день. А вечером приехал с договором на аренду и ключами от однокомнатной квартиры в руках.

Сложно было представить себе, каким образом он так быстро все сделал, еще сложнее – поверить в то, что мне, наконец, улыбнулась удача. Не уставала его благодарить, пока мы ехали на новую квартиру с моими вещами.

Я полюбила ее с первого взгляда. Однушка с большой кроватью и огромным окном на всю стену. Со стареньким ремонтом, но зато уютная, светлая и недалеко от центра!

Я даже испугалась, что не смогу платить сама за квартиру – всё же я рассчитывала на вариант куда скромнее этого, в отдалённом районе, но сумма аренды в договоре оказалась вполне подъемной для меня. На мой вопрос, как ему это удалось, Паша лишь отшутился, сказав, что имея связи несложно договориться о хорошей цене.

Немного грустно было прощаться. Между нами как-то быстро завязалась теплая дружба и вообще... Страшно было оставаться наедине с собой. С Пашей и Майей я отвлекалась от внутренних переживаний, но теперь… мне не убежать.

Я обустроилась быстро, и дни потекли своим чередом. День сменялся ночью, а я всё никак не могла прийти в себя. На смену слёз, сожалений и обид пришла апатия – не хотелось абсолютно ничего. Вставать утром с постели, собираться, куда-то ехать и делать вид, что все как обычно, сидя на дальнем ряду аудитории.

За ту неделю пока я жила в квартире брата, меня видели в университете всего единожды. И в тот день я так и не решилась зайти в аудиторию, понимая, что там меня ждет неизбежная встреча с Ланой...

Да, это было трусостью, и я никогда не позволяла себе такой халатности, но меня накрывала паника! Я была не готова. Даже осознавая, сколько уже пропустила материала.

Староста была уверена, что я заболела. Я действительно была больна… Только душой, а не телом.

Днем меня мучили навязчивые мысли – я видела его образ в каждом втором прохожем, и искала его красивую машину взглядом, а ночью… Меня мучили кошмары: Лана смеялась надо мной со своими подружками, делая вид, что меня нет, как будто между нами никогда и не было дружбы! Одну девочку подруга повела к красивой машине брата, она села туда, где сидела я и в последний момент я поймала взглядом обаятельную улыбку Темуреза, которая померкла, стоило ему увидеть меня.

Сердце пронзала боль.

После таких снов, я просыпалась с тяжелым осадком в груди и больше не могла уснуть.

Я понимала, что так продолжаться не может. Убегая от реальности, я тянула себя на дно, и подсознание начинало работать против меня. Нужно было думать не только о настоящем, но и о будущем. О будущем Ланы есть кому позаботиться – в моем случае все зависит от меня.

Не буду лгать, я нервничала, когда впервые после перерыва приехала в универ. Невольно выглядывала ее среди одногруппников, но оказалось зря. В этот день Милана не пришла. Не пришла она и во второй и вообще за всю неделю не появилась ни разу.

Я даже забеспокоилась. Что могло случиться, если Тем позволяет сестре пропускать пары? Из любопытства прошлась по мессенджерам, где она была зарегистрирована, но оказалось, что последний визит везде был зафиксирован ровно две недели назад.

Черт…

Я уже думала ей написать, хотя бы спросить все ли в порядке? Но все открылось раньше – случайно услышала из диалога двух ее подружек, что Милана решила взять перерыв в учебе по семейным обстоятельствам.

Что ж. Сильно легче мне не стало, но, по крайней мере, я знала, что с ней ничего серьёзного не произошло. А остальное… не мое дело.

К концу недели я уже совсем расслабилась и перестала переживать из-за неожиданной встречи с бывшей подругой. Однако встреча, которая к чертям перевернула все мое накопленное равновесие, все же произошла…

С ним.

В тот момент, я стояла возле стенда с расписанием, щелкая нужный столбик на камеру.

Что-то заставило меня оглянуться.

Мистическое притяжение, интуиция или что бы то ни было, но… Сердце тут же ухнуло в пятки, а по телу пронеслась дрожь. Темурез. Он стоял возле кабинета приемной, одетый с иголочки, привлекательный для всех проходящих студенток, строгий и сосредоточенный.

Гулкие удары разбивали грудную клетку, холодные пальцы стискивали телефон и ремешок рюкзака, а ноги, будто к полу приросли. Куратор нашей группы что-то с энтузиазмом объясняла брату Ланы, на что он лишь изредка кивал.

Мне хотелось спрятаться, но я не могла оторвать от него глаз, даже под страхом быть замеченной. Они жадно исследовали его, фиксировали, срисовывали…

Тима вдруг слегка повернул голову. Словно тоже почувствовал. Потому что в следующее мгновение взгляд черных глаз сосредоточился ровно на мне.

Внутренности сжались в комок. Я неловко опустила глаза на телефон, что скользил во влажных руках и, хмуро глянув в сторону, двинулась к лестнице.

На самом деле все пары кончились, и я собиралась идти домой, но это был неуправляемый порыв. Поднявшись на третий этаж, я не нашла ничего лучше, чем спрятаться в библиотеке, где просидела час за бессмысленным изучением методички. Чтобы наверняка.

Когда я спустилась на первый этаж, холл казался таким опустевшим… Не потому что все студенты были на парах, а потому что он ушел.

Всю дорогу до дома я сдерживала комок в горле. Только оказавшись в квартире, дала волю чувством и разревелась, даже обуви не успев снять.

Безумно обижалась на него за то, что не попытался понять… Безумно ругала в сердцах! Безумно скучала и негодовала, осознавая, что люблю.

Я была разбита.

После этой встречи будто снова упала на колени и не могла найти сил, чтобы подняться! Я просидела дома почти все выходные, собирая себя по кусочкам, а в воскресенье… набрала номер Паши и попросила его приехать.

Я рассказала брату все. Я больше не могла это выносить одна, хотя и боялась осуждения. Очень боялась, что мой хороший родственник не поймет меня!

Он слушал очень внимательно. Даже к чаю не притронулся, напряженно анализируя все, что я ему сказала.

– Вот это история… – хмуро протянул Паша, напряженным взглядом изучая пространство. – Так вот почему ты оказалась в гостинице.

Я опустила глаза и кивнула. Брат шумно вздохнул и наводящим тоном поинтересовался:

– Ты хочешь услышать мое мнение?

Это было предложением, от которого я могла легко отказаться. Он как будто предупреждал, что будет честен со мной. Но я нуждалась в чужом мнении. Оно мне было просто жизненной необходимо! Поэтому я посмотрела Паше в глаза и снова кивнула.

– Это было неизбежно, Ник, – сказал он свою правду. – И ты это знала. Рано или поздно все раскрылось бы, так что может даже лучше, что вы еще не успели зайти далеко. Слишком далеко, – поправил он многозначительно. – Я понимаю, ты хотела как лучше, но принимая участие в семейных разборках, нужно помнить, что ты чужая. Родственные связи всегда важнее в подобном менталитете.

Я вздохнула и отпила чай, чтобы сглотнуть подкативший комок в горле.

– Что касается твоей подруги – она, конечно, помогла тебе, но, судя по тому, что я услышал, действовала исключительно в своих интересах. И даже если бы ты рассказала ей правду о связи с этим…

– Темурезом.

– Да. Даже если бы ты рассказала, она бы не поняла, поверь, и жить с ней под одной крышей стало бы очень трудно. Или же она бы попросила тебя продолжать ее прикрывать и дальше, считая свои отношения важнее, чем ваши и искренне полагая, что братец скоро с тобой наиграется.

– Но он не играл!.. – возразила я горячо. – Все изменилось и… Это ведь я попросила его не рассказывать ничего сестре!

Паша снисходительно скривил губы и уставился на меня в упор.

– Он – подонок, Ника. Сноб и заносчивый тип, который воспользовался твоей неопытностью, а потом попытался склеить из этого отношения. Даже если бы у вас и вышло что-то, эти отношения далеко бы не зашли.

Я нервно выдохнула, внутренне сопротивляясь услышанному, и упрямо ища аргументы против его выводов.

– Почему ты так уверен?..

– Его поступки говорят об этом, – безапелляционно заявил Паша. – Подумай, Ника – он готов глотку перегрызть за честь своей сестры, а как он отнесся к твоей чести? Лично мне очевидно, что для чего-то серьезного он будет искать себе именно такую как его сестра.

Сердце будто лезвием ножа полоснуло, и слезы набежали на глаза. Паша говорил то, что я не хотела признавать, то, что я упрямо игнорировала, когда еще жила в его доме, но как же было больно это слышать... Так мерзко сразу себя ощутила и унизительно.

– Не плачь, малышка. – Брат сорвался с места, стоило слезинке скатиться по моей щеке. Приобняв меня за плечи, он сел рядом на корточки и сконфуженно взял меня за руку. – Ни один мужчина не стоит твоих слез, слышишь? Ты добрая, красивая девчонка, просто в людях плохо разбираешься… Но ты не должна себя винить за это. И не должна жалеть о прошлом, ведь ты поступала так, как чувствовала!

Я перестала всхлипывать и растерянно уставилась на Пашу.

– Все будет хорошо, – пообещал он серьезно, ласково убрав волосы с моего лица. – Все мы ошибаемся и получаем опыт. Нужно просто вынести урок и двигаться дальше! К тому же теперь у тебя есть тот, кто перегрызет глотку за твою честь.

Разговор с Пашей оказал на меня большое влияние и, словно бальзам, принес настоящее исцеление для души! Мне как будто все разложили по полочкам – боль, чувства, обида, стыд – все это перестало мешаться в кучу, сбивая меня с толку и заставляя метаться из крайности в крайность.

Тяжесть переживаний по-прежнему мучила, но я словно выплыла на поверхность, ощутила свежий глоток воздуха жизни и нашла необходимый ориентир!

Впервые за последнее время, я засыпала с покоем в сердце. Последние слова Паши отпечатались в сознании и повторялись его голосом, вызывая улыбку на моих губах и обнадеживающее чувство защиты.

Я верила ему. Его слово для меня имело вес, поэтому я верила, что… Все. Будет. Хорошо.

Сердце колотилось в груди, когда я распахнула глаза, в поисках дребезжащего телефона. Кромешную темноту освещал мигающий дисплей, сигнализирующий о входящем звонки.

– Алло, – растерянно просипела я в трубку, приняв вызов с незнакомого номера.

– Ника, это я…

По телу иголками пробежал жар.

– Лана?..

– Прости, что так поздно, я… Я просто не знала, кому еще могу позвонить... Никто не поймет!..

– Господи, что случилось?! – испуганно выдала я. – Где ты?

Она всхлипнула и несколько секунд справлялась с плачем.

– Я сбежала из дома... Просто… не могу так больше!..

Я села в кровати и взволнованно убрала волосы со лба.

– Лана, где ты сейчас?

– Я тут… возле парка, – сбивчиво отозвалась она. – Сейчас такси подъедет, и я не знаю, как быть… Мне очень неудобно, Ника, звонить тебе, после того как мы разошлись в ссоре, но я боюсь!.. Пожалуйста, можно я к тебе приеду?..

Вот она сила момента. Вставая перед выбором, кто-нибудь задумывается о последствиях в ту же секунду? Я – точно нет. Приоритеты мгновенно расставились в голове. Для меня не важны были обстоятельства, а то, что подруге нужно как можно скорее попасть в безопасное место!

– Не сбрасывай звонок! Я скину тебе адрес.

Мы держали связь вплоть до того момента, когда такси притормозило возле нужного подъезда и я выбежала Лане навстречу.

Растрепанная, заплаканная, одетая абы как, она кинулась мне на шею и сквозь плачь, пролепетала:

– Блин, я так соскучилась!.. Прости меня, Кулек, прости… Я такая дура, что впутала тебя во все это!..

– Ч-ш-ш, успокойся!.. – я погладила ее по голове, украдкой стирая свои слезы, и обняла за плечи. – Пошли, а то холодно.

Лана чувствовала себя скованно в моей квартире, но не так будто ей некомфортно в скромной обстановке, а скорее неловко и стыдно передо мной.

Усадив подругу в кресло, я принесла ей воды, потому что она продолжала всхлипывать и вздрагивать от плача. Некоторое время Лана смотрела в пространство, будто страшные события стояли перед ее глазами и она никак не могла отойти от них.

– Милана, – осторожно окликнула я и карие глаза, наконец, сосредоточились на мне. – Расскажи мне, что случилось?

Темурез

Тем же днем, на закате.

В очередной раз поймал себя на том, что в упор не вижу инфу на мониторе, а пялюсь в воздух. Беда зеленоглазая… Никак не выходила из головы встреча в стенах вуза. Каких-то пару секунд, а вцепились намертво в мозги!

И ведь знал, что, скорее всего, встречу ее. Не просто знал – взглядом как помешанный выискивал среди проходящих размалеванных малолеток, пропуская через слово нескончаемый треп рыжей кураторши. Та чуть ли не брызжа слюнями, пыталась донести до меня, что прерывать учебу в середине курса крайне опрометчивое и невыгодное решение.

Возможно.

Но решение уже было принято, а свои решения менять я не имел привычки.

Еще не увидев ее – даже головы не повернув, я рассеянно отметил, как притихло все вокруг, будто кто звук убавил. Или же это внутри меня стало тихо… И взгляд безошибочно поймал знакомую фигуру возле большого стенда, где толпились все кому не лень.

Глаза в глаза и в моей груди, точно стрелком натянутая тетива, мышцы сердца затянули стук. Но слишком быстро кончился контакт – отвела взгляд, будто не хотела давать лишнего мгновения, не хотела, чтобы прочитал хоть что-то на лице. Или же бежала, чтобы не обжечься о то, что отразится в моем взгляде.

Не знаю, чего я хотел в тот момент больше – чтобы ушла скорее или осталась и обожглась, но по венам кипятком разошлось безотчетное недовольство.

Собой недовольство. За то, что покоя не давал ей в мыслях, за то, что окончательно не отпускал из своей реальности, за то, что как придурок ревновал упрямую девчонку к чужой помощи! Я ведь до сих пор вынюхивал – где живет, с кем общается, что за родственник ошивается возле нее?

Это уже напоминало форму зависимости!

Меня не просто дергало чувство ответственности – я не мог избавиться от навязчивой потребности проверять обстоятельства жизни Вероники. Как будто имел на это право. Как будто упустил из виду несмышленыша, который легко мог попасть в ловушку!

Или мне просто хотелось так думать? Чтобы не признавать, что дело вовсе не в ответственности…

Телефон на столе ожил, обрывая важную мысль, до которой я добрался.

– Да, Виктор.

– Я извиняюсь за беспокойство, – пробасил начальник охраны. – К нам тут это… гость заявился.

Я нахмурился и, метнув взгляд в окно, поднялся из-за стола. Приблизился и лицо окаменело, а внутри шаровой молнией раскатилось бешенство.

Глазам поверить не мог!

Знакомый серебряный джип светил фарами в ворота и раскатисто газовал, явно намереваясь в них въехать!

– Без вашего участия не обойтись, как вы понимаете...

– Понимаю, – сухо бросил. Все были проинструктированы для случая визита казановы, но явно к такому не готовились. – Твои предложения?

– Смотря, насколько важен гость? Могу пригрозить стволом, – беспечно сообщил видавший жизни Виктор и в этот же момент глухой, протяжный стук долетел до окна – джип врезался в ворота, которые хорошенько шатнуло. Старший охраны не растерялся: – Ну, или бахнуть по колесам… Если что боеприпас наготове!

Я поджал губы, впиваясь взглядом в автомобиль Реваза, что снова откатил назад, демонстрируя помятую морду. Это было только начало.

– Делай, что хочешь, – прорычал я. – Но из джипа этого Рембо выкури!

– Понял.

Голос Виктора заглушил очередной рев и от нового удара, ворота опасно накренило. Впившись пальцами в подоконник, я попытался разобрать, что там происходит.

Парни действовали слаженно.

Раздались выстрелы, тяжелый автомобиль загулял, дернулся и откатил на дырявых колесах до первого дерева. Стрелять в стекло не стали – парой ударов основанием ствола разбили окно с водительской стороны и, разблокировав дверь, выволокли Реваза на землю.

Что творит а, Черт!

Его заломили в три погибели и в землю мордой уложили, а он все дергался как таракан недобитый.

– Что делаем, шеф? Уж больно борзо ведет себя залетный!

Я сжал зубы до скрипа. Всего колотило от ярости от адреналина, от услышанного на заднем фоне:

«Ну, давай! Пристрели меня, сука!.. Я все равно за ней приду!»

– Я не пойму, он угашенный что ли?! – взревел я.

– Да кто его знает… Но бодается лихо!

Резкий стук в кабинет заставил меня хоть немного отвлечься от ярости и оглянуться.

– Останови их, Тима! – завопила Лана, колотя по запертой двери и провоцируя внутри меня новый виток накала. – Останови, слышишь?!

Виктор тоже давил на ухо:

– Так что делаем?

Сжав руку в кулак, я вернул взгляд в окно.

– Выгоняй дежурную тачку и в багажник его, – приказал стальным тоном.

– Прошу тебя! – Надрывистый плачь сестры, резал слух, буквально нутро наизнанку выворачивал. – Не надо так, умоляю!..

– Куда повезем?

– Узнаешь. Ждите, пока спущусь.

Виктор сбросил, а я остался возле окна, неотрывно наблюдая, как выехал через побитые ворота внедорожник, и как потащили к нему Реваза.

– Оставь его в покое... Прошу, ради меня!.. – дрожащий голос сестры стал слабее, но воздействовал на меня ничуть не меньше и я четко услышал, как она осела на пол. – Я... беременна, Тима. Не поступай так со мной.

Бах… бах… бах.

Резкие удары сердца разбили грудную клетку, корпус дернулся, будто все мышцы разом судорогой свело, и мой застывший взгляд медленно переместился на дверь.