Глава 18
Прерывистый вдох зашел в легкие. Нервно цепляясь похолодевшими пальцами за края коробки, и поймав боковым зрением, как замерла Лана, я с наивной открытостью ответила:
– Я… хотела помочь. Они ведь любят друг друга!
– Она не виновата, Тима! – вмешалась подруга, словно резко очнулась из своей прострации. – Первое время Ника даже не подозревала, что задумал…
Она осеклась, а Тем настораживающе изогнул бровь.
– Значит, это Реваз придумал, – заключил он, подавляя сестру своим пристальным вниманием. – Впрочем, это уже не имеет никакого значения. Забавно то, как ты рьяно защищаешь подругу. Считаешь, она оказала тебе добрую услугу?
Лана в замешательстве качнула головой.
– А как насчет тебя, Ника? Ты считаешь себя хорошей подругой? – В черных глазах я видела свое отражение, и мне было очень неуютно на него смотреть. До колючих мурашек на коже. – Если бы Лана, скажем, начала баловаться легкими наркотиками, ты бы тоже ее прикрывала?
– Что?! – тут же горячо воскликнула я. – Нет! Это ведь несравнимые вещи!
– Почему же? – сухо выдал Тем. – И в том и в другом случае, ты своим великодушием помогла бы ей сломать будущее.
Я растерянно переглянулась с подругой.
– Я не понимаю… Зачем ты так говоришь?..
– Ты не настолько глупа и наивна, Ника. Не пытайся меня в этом убедить! – он обжег меня небрежным тоном и взглядом, в котором зарождалась ярость. – Ответь себе на вопрос – если ничего криминального твоя помощь не несла, так что заставляло тебя молчать и мучило твою совесть?!
– Брат, остановись! – сдавленно попросила Лана, а у меня зубы начали стучать от нервного напряжения.
– Не лезь! До тебя еще дойдет очередь, – сурово пообещал Тем и вновь прибил меня взглядом к дивану. – Я пустил тебя в свой дом. Я доверял тебе и допустил дружбу с моей сестрой. С человеком, ради счастья которого я землю копал голыми руками! Тебе не понять, насколько я дорожу ей. Вряд ли ты вообще дорожила так кем-то в своей жизни! И ты даже ни разу задумалась об этом, глядя мне в глаза и продолжая лгать! – он больно бил меня обвинениями, но я не отводила глаз, выдерживая все, что заслужила. До последнего не отводила, даже когда их обожгло слезами. – Тебе нужно было держаться от меня подальше, Ника. Чтобы сейчас, чувствуя себя идиотом, я ни о чем не жалел!
Слезы все же сорвались с ресниц, и я зажмурилась, что есть мочи. Хотелось прижать руку туда, где рьяно билось сердце и зажать уши, чтобы больше не слышать его голос и слова… слова, которые клеймом выжгло в моем сознании.
– О чем ты говоришь? – раздался непонимающий голос Ланы.
Капли одна за другой скатывались по моим щекам, но я старательно сдерживала всхлипы. Будто не имела права распускать себя.
– Ника, о чем он говорит?
– Брось, малая, ты же умная девочка, – снисходительно заметил Тем. – Не поверю, что ты не догадывалась.
Взгляд Ланы пронзил меня в самую душу. Она так беспомощно уставилась на меня, затем на Темуреза, что стало больно дышать, когда подруга искренне попросила:
– Ника… Скажи, что это не правда!?
Но я молчала.
– Ника! – чуть ли не крикнула Милана, и в карих глазах блеснули слезы. Этого я не могла вынести. Мое лицо исказилось от плача, и я закрыла его руками. – Только не ты, Ника!.. Но как, когда? Ты ведь…
– Что я? – резко посмотрела я на нее. Внутри горячим пульсом забилась обида за несправедливость. – Я ведь хорошая девчонка, не так ли, Лана? Неприметная мышь без денег и нормальной семьи, а потому не имею права влюбиться?!
Она насупилась и отшатнулась.
– Так ты поэтому мне помогала? – выдавила она с подозрением. – Чтобы подольше оставаться в этом доме и быть ближе к нему?!
Я возмущенно выдохнула.
– Что?! О Боже… Да я тогда даже…
Столкнувшись взглядом с черными глазами, я просто обомлела. Темурез как будто воспринял версию Ланы и теперь внимательно ждал, что я отвечу!
Медленно наполнив легкие воздухом, я собрала волю в кулак и остервенело вытерла слезы.
– Неважно. Я не хотела сделать ничего дурного. Никогда… – Вновь взглянув на Тема, я надеялась увидеть в его глазах хоть какой-то отклик на мои слова. Но ничего. Он будто хладнокровный палач уже принял решение столкнуть меня в пропасть, и для него не имело значения, что я скажу! – Мне… лучше уйти.
Переложив коробку на диван, я с отрешенным видом поднялась и, пряча лицо, быстрым шагом направилась к двери.
– Уйдешь утром! – внезапно донесся до меня стальной голос. – Мне не нужны проблемы, если с тобой что-то случится.
Эти слова ножом порезали мои чувства. Я даже обернуться не смогла – знала, что это мгновение прикипит в моей памяти особенно болезненно, если увижу каменное, безучастное лицо Тема. Даже сейчас он чувствовал себя ответственным, но это прозвучало так небрежно… словно я никчемная грязь, которую стоит убирать только прислуге в определенное время!
– Темурез, нам надо поговорить! – рьяный голос Ланы прозвучал, словно под водой. – Ты должен со мной поговорить!..
Сделав над собой усилие, я продолжила переставлять ватные ноги и покинула зал.
Я встретила рассвет, сидя на полу возле двери и немигающим взглядом глядя в окно. Одетая. С собранной сумкой. С пустотой в душе и идеальным порядком в комнате, где я не оставила после себя ничего, кроме… того, что он мне подарил.
Куртку и сапоги я нарочно спрятала подальше в шкафу, не желая лишних предрассудков в свою сторону. Ведь они наверняка посчитают этой глупой попыткой показать гордость… Да только дело было совсем не в гордости.
Я не могла взять то, что будет напоминать о нем, об этом доме, о нашей непросто истории! Здесь и сейчас я еще не осознавала в полной мере произошедшего и спокойно рассуждала, планировала, дышала – как будто находилась под анестезией. Но скоро, очень скоро она пройдет – я знала, и моей душе придется нелегко.
Сделав прерывистый вдох, я не без труда поднялась на ноги, и отрешенно оглядев комнату, шаткой походкой приблизилась к сумке. Неподъемная, словно ситуация сложившаяся моей жизни, но мне нужно было нести ее.
В коридор выходила бесшумно и так же бесшумно спустилась на первый этаж. В доме царила тишина, но что-то подсказывало мне – этой ночью никто не спал.
Перед тем как выйти на улицу я резко оглянулась, как будто услышала, что за мной кто-то следовал. Но никого не было. Это все сонный мозг играл с моей фантазией. Или мои желания бежали впереди реальности. Не решить все одним разговором. Не мне не им этого будет недостаточно.
С этой мыслью я уверенно взялась за ручку и покинула дом, в котором провела слишком много непозволительного времени.
Я не вызывала такси. Да и зачем – куда мне ехать? Вдруг стало все равно... За воротами меня ждала пустая дорога, утренний холод, который уже не согревало солнце и резкая апатия ко всему.
В воздухе витал первый запах морозов, он проникал под одежду, кусал открытые участки тела, но меня лихорадило не из-за этого. Какая-то нереальность происходящего вгрызалась в сознание. Одинокая дорога вдоль спящих домов и я с сумкой. Как будто все это сон, розыгрыш, бред! Еще вчера все было хорошо, а сегодня раз, и меня выкинуло в другое измерение.
Я долго шла, не разбирая дороги, минуя незнакомые улицы и районы. Уже ног не чувствовала и голова плохо соображала, когда остановилась в каком-то небольшом парке, присела на одну из скамеек, что шли вдоль аллеи и просидела там весь день глядя в одну точку или бесстрастно провожая глазами прохожих.
Наверное, мое сознание не раз проваливалось в сон, потому что я плохо представляю, как можно было весь день просидеть на одном месте и не заметить времени. Оно просто растворилось и не тяготило. Лишь когда я заметила, что солнце клонится к горизонту, будто очнулась и поймала второе дыхание.
Хватит. Нужно вставать. Вставать и двигаться дальше. Нужно позаботиться о себе – нет времени опускать руки.
Время показывало начало восьмого, когда я приехала на работу.
Опоздала. Пока нашла дорогу, пока доехала… В общем, когда я получила первое в жизни предупреждение от администратора об увольнение, меня хорошенько тряхнуло. Мне прямо нужен был этот пинок, чтобы понять всю прелесть своей сказочной жизни и взвесить приоритеты.
В туалете я кое-как привела себя в порядок и вышла в зал с четким настроем отработать смену безупречно. Благодарила Бога за то, что выдался будничный день. Выходной я бы точно не потянула…
Конечно, не обошлось без рассеяности, но я справлялась. Делала короткие передышки в туалете и снова выходила в зал. Мне ни в коем случае нельзя было терять это место! И у меня было достаточно времени, чтобы сгрызть себя до костей за беспечное отношение к заработку, который обеспечит мне крышу над головой. За то, что расслабилась, болея другими мыслями в его доме, за то, что была такой… наивной и легкомысленной!
Боже, как же безобразно все обернулось!.. Нарочно просто не придумаешь.
Когда до окончания смены оставалось пару часов, администратор выловил меня на кухне и тоном, не терпящим возражения велел бросить все и идти в дальнюю випку. Я отчего-то напряглась. Вдруг он меня нарочно испытывает? И там какой-нибудь зажравшийся папик сидит, которому будет крайне сложно угодить.
В общем, к двери випки я подходила, заранее настроившись на трудности. Натянула улыбку, выпрямилась и, коротко постучав, вплыла в фешенебельную кабину.
Улыбка тут же сошла с лица, а взгляд замер на человеке, что сидел за столом. Строгий костюм, прямая осанка, прическа выстрижена до мельчайшего волоска, часы как неотъемлемый аксессуар человека, который постоянно следит за временем, белоснежная чашка с эспрессо возле руки и стакан воды.
– Михаил? – выдала я осипшим голосом.
– Добрый вечер, Вероника. Прошу извинить за то, что пришлось отвлечь тебя от работы.
– Что-то случилось? – настороженно спросила я.
Ох, какие нехорошие мысли в голову полезли… Я что-то забыла забрать и он привез мне мое барахло? Или они вдруг решили, что я что-то стащила и водитель, он же телохранитель Ланы сейчас устроит мне допрос?..
Михаил чуть нахмурился и, окинув меня беглым взглядом, поднялся из-за стола.
– Нет. Ничего, о чем тебе стоило бы беспокоиться, – уверил он, словно прочел мои мысли. – Я здесь по поручению и обязан передать тебе все лично в руки, поэтому такая необходимость во встрече.
Водитель ленивым или скорее усталым движением полез во внутренний карман своего пиджака и достал компактный блокнот с ручкой. Напряженно наблюдая за ним, я негромко спросила:
– От кого поручение?..
– От моего непосредственного начальника, – получила я сдержанный ответ, и холодные мурашки сбежали по спине.
Что Темурез мог ему поручить?! Что?!
Не спеша написав что-то на белоснежной страничке, Михаил аккуратно вырвал ее и протянул мне.
– Что это? – растерянно спросила я, на автомате перехватывая листок, где был четким подчерком выведен какой-то адрес.
– Это квартира, куда ты можешь поехать сразу после работы, – отчеканил он деловым, невозмутимым тоном. – Полностью обустроена и оплачена на три месяца вперед. Находится в лояльном районе – недалеко от университета.
Выслушав все это с полным недоумением на лице, замешательством в глазах и приоткрытым ртом, я выдержала неприличную паузу, ожидая какого-то дополнения от Михаила.
– Вы шутите? – выдавила я, наконец, без капли иронии.
– У меня плохо с юмором, – получила я достаточно определяющий ответ. – Если возникнут какие-то вопросы или проблемы с обустройством, мой номер на обратной стороне.
С этими словами он обошел меня и направился к выходу.
– Михаил, – окликнула я напряженными губами, обернувшись ему вслед.
Водитель нехотя задержался, и наши взгляды встретились. Слова туго собирались на моем языке, но он как будто и так все понял.
– Всего хорошего, Вероника.
Отрезая возможность для лишних диалогов, водитель скрылся в коридоре, оставляя меня наедине со своим поручением.
Некоторое время я с отстраненным видом стояла на том же месте, удерживая пальцами бумажку с адресом. В какой-то момент будто очнулась, хмуро глянула на содержимое в руках и вышла из кабины.
Делая неуверенные шаги, я миновала кабину за кабиной, пока не оказалась в проходе, за которым начинался зал. На глаза попалась вытянутая урна, и я вдруг остановилась. Секунда на решение и, без сожаления, смяв бумажку в руке, я выкинула адрес, который не запомнила.
Неважно, что подтолкнуло его к такому решению, неважно, что подтолкнуло меня отказаться от этой привилегии – гордость, обида или страх, что появится надежда… Но я не жалела. Этот широкий жест, так или иначе, привязал бы меня к нему. Да и слишком большой соблазн, снова жить иллюзией, что я стою на твердой почве.
Таксист отвез меня в отель, который находился прямо в жилом доме. Не очень лояльный район, не очень обустроенная комната – тонкие стены, минимум мебели и ненадежная дверь, но для пары ночей в самый раз. К тому же недорого.
Первым делом я заперлась на все обороты и включила обогреватель, который хозяйка любезно мне вручала. Отопительный сезон еще не начался, так что в комнате было холодно даже в куртке.
Застелив кровать, я нехотя сняла верхнюю одежду и забралась под одеяло. Грея телефон, я с закрытыми глазами пыталась выстроить планы на завтра, но меня невозможно утягивало в сон да и мысли упрямо крутились вокруг неожиданного визита водителя, вокруг вчерашней ночи, вокруг него…
Резко распахнув глаза, я разблокировала телефон и нетерпеливо перешла в сообщения. Больно закусив губу и стараясь не читать слова, когда-то написанные им, я стерла строку с номером, который так и не записала.
Когда я открыла глаза, солнце уже вовсю освещало комнатку со скромным ремонтом и неуютной обстановкой. Подскочив словно ошпаренная, я несколько мгновений осознавала, где нахожусь и почему.
Тоска мгновенно опутала разум и сердце… Прижав колени груди и ощущая жуткое одиночество, я часто задышала, справляясь с накатившими эмоциями. Адаптация к новой реальности проходила очень тяжело. Я была абсолютно растеряна и дезориентирована!
С чего начать?
Нужно же было с чего-то начинать! Нужно было занять голову задачами, а руки делами, чтобы не утонуть в топи сожалений и обид.
Шмыгнув носом, я заставила себя встать с постели. Солнце согрело комнату, так что можно было освежиться в душе. Точнее в маленьком квадратике, выложенном из дешёвой плитки со сливом, где не было даже крана, а только ржавый шланг.
Господи, Ника… как быстро ты привыкла к комфорту!
Я прямо с осуждением смотрела на себя за то, что стала такой нежной и слабой перед обстоятельствами. Учитывая, что большую часть жизни я провела в квартире, которая выглядит хуже, чем эта комната!
Вернувшись в комнату, я быстренько оделась – после душа прохлада чувствовалась особенно остро, и достала из внутреннего кармана сумки коробочку с деньгами. После несложных подсчетов, стало ясно, что денег хватает примерно на два месяца аренды и траты на первое время.
Неплохо.
Но все же не достаточно, чтобы успокоиться…
Нужно было срочно искать угол для съема. И хозяев, которые согласятся на оплату двух месяцев.
Живот жалобно заурчал. Я совсем не подумала о еде! Вчера только немного перекусила на работе. Нужно сходить в магазин, хотя бы лапшу купить быстрого приготовления, а то от слабости даже руки тряслись.
Из груди вдруг вырвался нервный смешок. А дорога… а коммуналка… а личные принадлежности, в конце концов. Новый смешок напоминал уже всхлип. На губах растянулась кривая улыбка, в глазах собрались слезы, а плечи затряслись от беззвучных рыданий.
Меня накрыло хлесткое пессемистичное убеждение, что я не справлюсь… Я не потяну и, в конце концов, мне придется вернуться в квартиру и жить с отцом!
Нет. Мне нужна была помощь. Я имела право на помощь!
Дрожащими руками, стерев слезы, я проползла по кровати к тумбочке и взяла телефон. Быстро нашла контакт Паша – имя, от которого веяло теплом и надеждой.
Сделав несколько глубоких вдохов и достаточно успокоившись, я нажала на вызов и, приложив динамик к уху, затаила дыхание.
– Ника? – почти сразу раздалось в трубке. – Привет!
Сердце забилось как сумасшедшее, даже подмышки вспотели от волнения.
– Привет, Паша, – смущенно откликнулась я. – Я тебя не отвлекаю?
– Нет. Конечно, нет! Говори.
Его добродушный, отзывчивый голос будто обнимал меня, и душа начинала улыбаться.
– Мне нужно… То есть, помнишь ты говорил что у тебя есть знакомые риелторы?
– Помню. Так ты все-таки решилась? – заинтересованно спросил брат. – Если нужно я наберу кому надо, и тебе уже через час перезвонят с вариантами. Я так понимаю компактное жилье и поближе к универу?
– Да, – выдохнула я улыбнувшись. – Было бы замечательно! Только… я могу оплатить максимум за два месяца вперед. Риелтора лучше предупредить.
– Хорошо. Я тебя понял. Не думаю, что с этим будут проблемы – всегда можно договориться.
– Правда? Отлично! – радостно воскликнула я, чувствуя огромное облегчение. – Я была бы тебе очень благодарна за помощь!
– Ну что ты, это ерунда.
– Для меня вовсе не ерунда, – негромко возразила я. – Я даже не знаю, к кому могла бы обратиться по такому вопросу…
– Эй. У тебя все хорошо? – вдруг просил Паша, понизив тон. – Где ты сейчас?
И тут я поняла, что забылась и как-то не сразу нашлась с ответом.
– Я… тут дома!..
– Где дома? Разве ты не должна быть на учебе?
Черт, учеба! Голова совсем не соображала.
– Ника, где ты? – более требовательно повторил Паша, после затянувшейся паузы.
Понимая, что рано или поздно он все равно узнает, я нехотя призналась:
– Я в гостинице.
– В гостинице? – протянул он удивленно. – Подожди, я думал, ты живешь у подруги! Что-то случилось?
– Нет… Паш, не стоит беспокоиться! Я просто проведу здесь некоторое время… Пока квартира не найдется.
В трубке повисла тишина.
– Так, хорошо. Слушай… я сейчас еду по городу, скинь мне адрес этой гостиницы. При разговоре с риелтором наверняка понадобиться твое участие!
– Постой, но я…
– Давай, жду.
Я даже не успела ничего возразить, как звонок завершился. И я не могла до конца понять – Паша спешил? Или нарочно сделала такой хитрый ход, чтобы не оставить мне выбора?
Темурез
Никогда не мог пройти мимо этой комнаты и не задеть взглядом дверь. Как будто она жила здесь до сих пор. Она и жила здесь до сих пор – я понял сразу, как переступил порог. Запах ее проник в ноздри, он как будто впитался в обои, остался на постели, даже после того как ее перестелила домработница.
Прислонившись лбом к стеклу большого окна, возле которого она часто стояла, я взглянул на придомовую территорию, и в голове прошла параллель – картинка, как она обнаженная застыла прямо здесь и как заметила меня. Очередной фантом, который преследовал мое сознание, впивался в клетки мозга иглами, играл с воображением и так каждый новый день. Гребанный бессмысленный день…
Выжечь бы эту комнату. Разрушить бы до основания и двери заложить кирпичами.
Но что это изменит? От чего ты хочешь избавиться на самом деле, Тима?
Дело ведь не в комнате. Дело в тебе. Все, что скоблит, нервирует, ноет и стискивает до хруста костей – все это внутри тебя. Заставляет прочувствовать, как в каждом уголке этого дома зависла промозглая пустота, как будто чего-то недостает в привычном интерьере!
Ее недостает.
Ее не хватает.
А ты не хочешь этого чувствовать. Утром за завтраком, где стоял запах ее еды, в глухой тишине коридора, где раздавались ее частые шаги, в бассейне, где бликами остался след ее обнаженного тела и моей совести.
Совесть. Оставаясь наедине с собой, я не могу ее игнорировать. Эта сука хорошенько заставила меня пересмотреть все с самого начала и до сих пор заставляет. Держит липкими пальцами мою голову и заставляет смотреть в лицо своей высокомерной, разбалованной натуре. Прочувствовать всю тяжесть своих мерзких поступков, своих ошибок.
Самодостаточный ублюдок без тормозов.
Я даже не замечал, сколько забрал у нее, ничего не отдавая взамен. Я был слеп и глух и считал, что это в порядке вещей! Мои желания на первом месте, а не какой-то там глупой, неприметной девчонки. Оттого слова ее последние обжигают раскаленными иглами нервную систему:
«– Я ведь хорошая девчонка, не так ли? Неприметная мышь без денег и нормальной семьи, а потому не имею права влюбиться?!
– Я не хотела ничего дурного…»
Я знаю! – орет все внутри меня. И тут же рычит: – Но ты ошиблась. Ты помогла малой идти в никуда, практически за руку вела прямиком к краю обрыва! Посягнула на то, что ближе мне всего на свете.
Я не мог… Не мог простить ей этого беспечного участия. Только не такого. Поэтому я отпустил Нику. И сторожил до рассвета на кухне – знал, что она может сорваться среди ночи.
Не заметила меня. Прошла мимо с потухшим взглядом и бледным лицом. Я проводил ее глазами и руки сжались в кулаки. Подорвался с места, пошел следом, но замер за углом прихожей. Гнев шпарил изнутри утюгом, прогибал мою волю.
Дай ей уйти. Просто дай ей уйти, твою мать!
Дверь за ней закрылась, и в тот же миг что-то ухнуло под ребрами. Шагнув в прихожую, я медленно вдохнул, принимая произошедшее.
Так лучше для всех.
Запечатлев это в мозгу точно мантру, я развернулся, чтобы уйти, но задержался у стены и со всей дури впечатался в нее кулаком.
В гипсокартоне осталась вмятая паутина, за которой виднелся рыжий кирпич, а на моих костяшках сбитая в кровь кожа. Но эта боль принесла мне облегчение. Она хоть немного перекрыла все, что внутри болело.
Я не мог себя изменить. Я не мог повернуть время вспять и быть внимательнее к сестре, быть справедливее к Нике и реабилитировать все, что между нами было. Поэтому все эти метания оставались внутри меня, под тяжелым замком и выходили только, когда я был один на один с собой.
Сделав резкий вдох, я отступил от окна и широким шагом покинул ее комнату. Сбежав по лестнице, достал из кармана ключи от внедорожника, и уже проходя мимо кухни, внезапно затормозил, краем глаза заметил фигуру на кухне.
Меня не удивило, что это была Лана. Меня удивило то, что она была одета.
Не поздоровалась, когда я зашел. Мы не разговаривали с того самого вечера и я знал, что это было для малой настоящим наказаниям, как бы она не зеркалила меня. К слову меня тоже мало устраивала накаленная обстановка в доме.
Взяв со столешницы большую кружку чая, Лана прошла к столу и, едва встретившись со мной взглядом, села на край стула. Нервничала. Я буквально слышал, как звенит ее спина от напряжения. Но зря она надеялась избежать разговора.
Не спеша, приблизившись к столу, я медленно обошел его, не сводя глаз с сестры, и занял стул рядом. Долго она не смогла игнорировать мое внимание, и ей пришлось поднять свой надутый взгляд с немым вопросом.
– Куда-то собралась? – поинтересовался напряженными губами.
Неловко потупившись, она глотнула чай и негромко ответила:
– Мне нужно кое-что съездить купить.
– Что?
– Тебе будет не интересно, – попыталась она огрызнуться. – Личные принадлежности.
Терпеливо втянув воздух, я откинулся на спинке стула и невозмутимо сказал:
– Нет.
– Что?.. – растерянно уставилась на меня Лана. – Ты серьезно?!
– Напишешь список – Михаил все купит.
– Что?! – чуть ли не взвизгнула она. – Мне что теперь вообще из дома нельзя выйти?!
– Из дома – можно. За пределы территории – нельзя.
Карие глаза возмущенно забегали, но губы беспомощно задрожали, потому что она знала – мое слово не обойти. Уже пыталась, когда я объявил, что на учебе ее больше не ждут.
– Тима, но это же неправильно! – выдала она жалобно, когда я поднялся из-за стола. – Ты не сможешь до конца жизни держать меня взаперти!
– И не собирался, – сухо отрезал я, хотя внутри все огнем горело – не было сил смотреть на слезы, что собирались в ее глазах. И я все-таки вынес вердикт, к которому слишком долго и тяжело шел: – Ты будешь под домашним арестом вплоть до отъезда в Грузию.
Лицо Ланы мгновенно вытянулось, а во взгляде пробежала паника.
– Что… Что ты такое говоришь?..
Она вскочила со стула и последовала за мной к двери.
– Зачем ты так, Тима?! Зачем ты ломаешь мне жизнь?!
– Потому что я не справился! – крикнул я, резко развернувшись к сестре, которая испуганно застыла. – Я хотел построить для тебя жизнь! Хотел для тебя самого лучшего будущего, но ничерта не справился!
Зубы застучали. Она закрыла рот рукой, и я отвел взгляд, чтобы она не видела, как влажная пелена накрывает и мои глаза.
Я не наказывал ее. Я признавал свою ошибку. А еще знал – малая не сможет его забыть здесь. Будет искать встречи, будет мучиться, будет винить меня в жестокости.
Будет ненавидеть.