Глава 32

Вечерело медленно. Где-то на высоком дереве пела птица, предчувствуя сумерки. Листья шумели от ветра. Безмолвие было внутри.

Двое мужчин стояли на улице, возле больничных ворот, и курили.

Один был чуть выше, светловолосый, с почти прозрачными, как будто выцветшими от времени, глазами. Он был заметно старше другого. Но и мудрее на вид.

Второй, чуть пониже. Его волосы были тёмные, с каштановым отливом. Выразительный нос и надбровные дуги. Что-то явно нездешнее виделось любому, кто мог смотреть на него.

Бородка скрывала небольшой подбородок, которого он всегда стеснялся. По его мнению, подбородок мужчины должен быть выдающимся. Это такой же признак мужественности, как и широкие плечи, и большой размер ступни.

У того, другого, черты лица были не столь выразительны. Но как паззл, совпадали. Составляли такую гармоничную картину, все вместе, что любой художник назвал бы это лицо образцовым.

— Ну, и как будем решать? — говорит тот, что повыше. Светловолосый.

Другой смотрит вдаль, не на него. Он отвечает, как будто ждал этого вопроса:

— Решение здесь! — вынимает конверт.

Он помят, сложен вдвое, но запечатан. Как будто получатель долго его теребил, но никак не решался открыть.

— И что же там? — интересуется светловолосый мужчина.

— Здесь тест на отцовство, — говорит другой, — Я его ещё не смотрел.

— И? — вдохнув себя дым сигареты, первый закашливается. Откашлявшись, он договаривает, — Если он мой, ты её отпускаешь со мной?

— Понимаешь, мы прожили с ней долго. Пятнадцать лет вместе. Я, возможно, ей врал иногда. Но кто не врёт? Есть такие?

Другой пожимает плечами.

— Так вот, — продолжает первый, — И тут я узнаю, что она беременна. Не от меня. Это, допустим! Ведь мы же не знаем, кто отец? Представь себе мою реакцию? Вот, что бы ты сделал?

Тот, что уже докурил, суёт руки в карманы:

— Не знаю. Если любил её, то мне было бы всё равно, чей он.

Другой, в руке которого всё ещё дымится недокуренная сигарета, хмыкает неодобрительно:

— Так уж и всё равно?

— Да, — подтверждает тот, — Если любишь женщину, то любишь в ней всё.

Глубоко вздохнув, темноволосый мужчина, произносит:

— Допустим. Просто! Я, вероятно, не такой высокодуховный, как ты. Я птица хищная, а ты травоядный. Такое сравнение, мне кажется, к месту.

— К чему это ты? — недоумевающее хмурится первый.

— Я к тому, — произносит другой, — Что мне нужна компенсация. Если ребёнок твой, то я теряю не только жену. Я теряю женщину, в которую вкладывал деньги. Долгие годы! На которую возлагал надежды. Тебе не понять! Я теряю свой образ жизни. Я теряю гораздо больше, чем просто жену, понимаешь?

Светловолосый, проведя рукой по волосам, усмехается:

— Ты намекаешь на деньги?

— Всё в этой жизни имеет свою цену. И женщины тоже.

Второй заикается, но первый, тот, что сказал, перебивает его:

— Ой, только не говори, что Катька бесценна! Я-то её лучше знаю, чем ты.

— Я услышу, наконец что-то конкретное, а не просто бессвязные мысли лжеца?

Тот, что с бородкой, явно уязвлён. Он опускает глаза, руки в карманах сжимаются. Наверное, будь он настроен иначе, и завязалась бы драка. Но не в этот раз…

— Сейчас мы вскрываем этот конверт, — произносит членораздельно, — Если ребёнок не мой, ты отпишешь мне бизнес, квартиру и машину. Всё отдашь! И забирай эту шлюху! Она мне не нужна.

Кажется, что теперь уязвлён светловолосый. Его лицо напрягается, глаза устремляются на собеседника. Он собирается что-то сказать, но резко берёт себя в руки. И очевидно, говорит совершенно не то, что планировал:

— А если твой? — звучит вопрос из его уст.

Темноволосый вдыхает полной грудью. Закрывает глаза, улыбается.

— То я тебе сам всё отдам.

— Прям-таки, всё? — щурится тот.

— Да, — коротко бросает темноволосый, втянув нижнюю губу в рот и водя языком по ней.

Его собеседник кусает свою, а затем уточняет:

— А сын?

— Говорю же! — начинает второй раздражаться, — Забирай её вместе с приплодом! Сын там, или дочка. Если они не мои, мне плевать.

— Нет, ты не понял, — второй абсолютно спокоен, — Ваш сын с Катей.

Темноволосый удивляется:

— Вовка? А что Вовка? Если я отец, то он остаётся со мной. Это же ясно?

— А если я, ты отдашь его мне? — усмехается светлый.

Тот, что с бородкой, задумчиво чешет её:

— То оформлю совместное.

Они молчат какое-то время. Затем тот, что чуть выше, бросает:

— Как-то неравноценно, мне кажется. Если я папа, то Катя и я остаёмся ни с чем?

Темный смеётся на это:

— Как же, ни с чем? А любовь?

Поняв его сарказм, собеседник не хочет смеяться, а топчет асфальт.

— Ну, — решает напомнить мужчина с бородкой, — Если отец я, то я тоже останусь без крыши. Так что, всё поровну, как говорится! Для тебя, так вообще. Беспроигрышная лотерея.

Светловолосый думает, глядя себе под ноги. Конверт до сих пор не открыт. Темноволосый мужчина трясёт им, расправляя края. Демонстрирует другому, что тот запечатан. И надпись, название лаборатории.

Птица уже перестала кричать и вспорхнула…

Даже листья шуметь перестали, и ветер затих.

Он произносит:

— Ну, что? Открываем? — и звучит это так, словно они игроки, а на руках у каждого карты. Чьи будут победные? Никто не знает заранее.

Второй, чуть подумав, кивает:

— Вскрывай.