Глава 17

Сергей стоял, прижавшись к стене, и не мог оторвать глаз от разворачивающейся перед ним картины: взбешённый ведьмак, плавно водя руками в воздухе, прожигал гигантскую дырень в груди его приятеля и коллеги, который все еще находился в сознании, но, так как сорвал голос, даже пикнуть не мог в ответ.

Вампирскому глазу сам смертельный луч виден не был, только его последствия, но это зрелище вселяло панический ужас, из-за которого на лбу и над верхней губой выступила испарина, сердце колотилось как после марафона, а конечности охватила мелкая дрожь.

Это убийство было для Шкурова спонтанным, и несло поучительный характер для окружающих его наемников — «вот гляди, что тебя ждет, если и ты завалишь то маленькое дело, что я тебе поручил».

Хозяина всегда боялись, и при возможности обходили стороной, но с появлением в его жизни рыжей девчонки, которую сейчас днем с огнем и под каждым камнем искали все его мусорщики, он словно с ума сошел.

В глазах Шкурова читалось кровавое безумие. Он прекратил заниматься делами организации, порой ей в ущерб. Прекратил ездить на встречи с подельниками, прекратил следить за рынком сбыта поставляемой черными ведьмами дури, ситуация на котором, из-за частых полицейских облав, стала шаткой.

Если все продолжится в том же духе, созданная им структура просто рухнет, похоронив под своими обломками всех причастных. Но мало кто мог прямо заявить об этом ведьмаку в лицо. Читавшееся на нем помешательство и ярость, отпугивали даже самых смелых.

— Володь, хватит. Он уже не шевелится даже. Минуту назад ласты склеил, — в гробовой тишине раздался голос Свята, который, как и все присутствующие, стоял прижавшись к стене, и старался не смотреть на лежащего на полу охранника, до дрожи в коленях боясь, что может очутиться на его месте.

— Хватит? — не своим голосом прохрипел ведьмак, опуская руки и повернувшись к подельнику, — двое этих уродов получили одно простое задание — присматривать за трехлеткой, и что произошло? Их, мать вашу, скрутило на месте двое человек…

— Это были не люди, — вмешался Сергей.

— Молчать! Еще хоть слово, и окажешься на месте своего дружка, — Сергей выпучил глаза и сразу же замолчал, мечтая слиться со стеной, — я уже молчу о том, как эти двое вообще проникли в дом. Охрана способна только на то, чтобы жрать на халяву, да шлюх по выходным снимать.

— Володь, сегодня много странного произошло, надо это место на жучки и камеры проверить, — под командованием Свята находилась охрана, что присматривала за домом, и сейчас он боялся, что ведьмак об этом вспомнит.

— Странного? Это ты случайно не о том, как решил сегодня в одной из спален трахнуть официантку, а она тебя ведьминской пылью вырубила? — кто-то из присутствующих в комнате хмыкнул, но стоило Шкурову пройтись по ним убийственным взглядом, вновь образовалась гнетущая тишина, — ты выяснил у этого администратора… как его там… Павла? Кто она такая?

— Вместе с подружкой пришли сегодня в обед устраиваться на работу, у него рук не хватало он сразу их к нам определил. Одна пропала, когда вечеринка еще не закончилась, а вторую поймала охрана, когда она через заднюю дверь свалить пыталась. У нее наушник выпал. Они что-то заподозрили и в подсобке ее запели, что на цокольном этаже.

— И чего ты молчал? — рыкнул на него ведьмак, собираясь уже лететь вниз.

— Хотели тебе доложить после вечеринки, но, когда спустились проверить, ее там уже не было, а дверь открыта. Как сквозь землю провалилась.

Неприкрытая ярость исказила и без того ужасное лицо Шкурова. Он сжал руки в кулаки, впиваясь ногтями в ладони до такой степени, что на пол стали стекать капли крови.

— Как же я вас ненавижу! — процедил он, и тут же добавил, — камеры смотрел?

— Не успели, но аппаратура уже тут, можно вместе взглянуть, — ведьмак кивнул, и вместе со Святом прошел к стоящему на столе монитору.

Выбрав камеру и прокрутив пленку до нужно им момента, они увидели, как охранник тащил на цокольный этаж небольшого роста девушку с двумя косами и в костюме официантки. Ее лица было не разглядеть.

Шкуров повернулся к Святу, и ехидно поинтересовался:

— А не твоя ли этого сбежавшая цыпочка? — тот опустил глаза в пол, и быстро кивнул. Шнуров тяжело выдохнул, — идиот.

Далее они переключились на камеру, что была установлена напротив подсобки, где держали девушку, и чуть промотав, остановили пленку на том моменте, когда к двери подошел Мирон.

Шкуров громко зарычал и ударил кулаком по монитору, чуть его не разбив.

— Хренов гоблин! Я его, как важного гостя, в дом свой пустил, а он мне вот как оплатил? С чего она вообще ему понадобилась? — отмотали еще немного вперед, и когда камера показала лицо Есении, ведьмак удивленно застыл, не в силах оторваться от экрана.

— Какого черта? Какого, мать его черта? — он схватился за свои волосы, которые после встречи с одной маленькой пиявкой успел нарастить с помощью магии, и начал проклинать все на свете, — шар мне, срочно! Сейчас найду этого мерзкого старика, и он маму родную проклянет, что на свет его родила.

Все находящиеся в комнате шумно выдохнули, благодаря высшие силы, что весь гнев хозяина перешел с них на несчастного гоблина.

* * *

— Мамаська, — закричала малышка, как только увидела, кто ворвался в комнату, — ти велнулась!

Я, чувствуя, как по щекам стекают слезы радости, бросилась к малышке, схватила ее на руки и закружила по комнате.

— Я так скучала, сладкая, — шептала ей на ухо, стараясь не сжимать так сильно, как мне бы хотелось.

— И я скусяя, — веселый смех моей девочки, словно бальзам, согревал душу и сердце. Все копившиеся внутри тревоги улеглись, словно по мановению волшебной палочки.

Только посадив ее обратно на кровать, я заметила, что в комнате мы были не одни. Прислонившись к стене и скрестив руки на груди, Ангел пожирал нас обеих сосредоточенным взглядом. Зубы его были крепко сжаты, а в глазах читались тысячи вопросов.

Все мои опасения в ту же секунду подтвердились, и как бы мне не хотелось оттянуть этот момент, серьезного разговора было не избежать.

Он узнал.

Ева, в силу своего возраста, не улавливала царившее в комнате напряжение. Я же ощущала его каждой своей клеткой и порой.

Перебираясь сюда по гоблинским тоннелям, я выстроила в голове наш диалог, но сейчас все мысли разбежались в разные стороны. Может, он и выглядел спокойным, но это лишь видимость, для малышки, чтобы ненароком не напугать ее. Я чувствовала внутри себя его замешательство, злость и… обиду.

— Мамаська, а папаська миня укьял у пвахова дядиньки и велнул дамой, — услышав из уст ребенка слово «папочка», я так и застыла с открытым ртом.

Неужели он не просто признал ее своей, но и объявил об этом вслух? Слишком невероятно, чтобы быть правдой.

— Да, Ева, я, наконец, вернул тебя домой, и больше никуда не отпущу, — последние слова были, без сомнения, адресованы мне, и сказаны с такой резкостью, какой я еще ни разу от него не слышала, а брошенный в мою сторону взгляд обещал, что разговор нам предстоит не из легких, — нам сейчас с твоей мамой нужно будет кое о чем поговорить, а ты пока побудешь с Искрой, хорошо? Я отсюда чую, что она приготовила тебе что-то вкусненькое.

Малышка кивнула, и оборотень, даже не спросив меня, взяв ее на руки, вышел из комнаты, но дверь за собой не закрыл, давая знать, что очень скоро вернется, и тогда я уже так просто не отверчусь.

* * *

Поручив Еву заботам Искры и Никиты, Ангел поднимался по лестнице в ту комнату, где его ждала Есения.6dfffc

Чувствуя ее волнение и страх, он пытался сдержать рвущиеся на волю злость и горечь, но ничего не получалось. Они скручивали его в бараний рог, не давая свободно дышать и мыслить.

Даже зверь внутри, еще не слыша ни одного ее довода, был всецело на ее стороне, уговаривая хозяина сдержаться и дать девочке выговорится.

Как объяснить этому идиоту, что она обманула их? Держала все это время за дураков. Словом не обмолвилась ни о дочке, ни о том, что они когда-то в прошлом были вместе. Делили одну постель. И судя по тем обрывкам воспоминаний, что нет-нет да всплывали в его голове, любили друг друга.

Тут же все стало понятно с их не заканчивающейся связью, что объединила их души после ритуала. По-другому с истинными сужеными не бывает.

Что такое должно было произойти между ними, чтобы она лишила его малышки… лишила его себя. Для такого поступка практически не существовало оправданий.

Остановившись напротив двери, он взялся за ручку. Горло сдавливало болезненным комом, и до зубовного скрежета хотелось схватить чертовку и кричать.

За что она так с ним?

Увидев его, стоящего в проеме, сидевшая на кровати Сеня вздрогнула, поджала под себя ноги и прикусила нижнюю губу. Ее невинный взгляд, несмотря на все случившееся, по-прежнему вызывал в Ангеле неукротимое желание, и как он подозревал, бороться с этим было бесполезно.

— Почему? — прорычал он, захлопывая за собой дверь, — почему ты ничего мне не сказала?

— У меня были на то причины, — чуть слышно прошептала девушка, отодвигаясь все дальше к спинке кровати.

— Какие, мать его, причины? Девочка похожа на меня, как две капли воды, и это видят все. Мы столько времени с тобой провели вместе, а ты ни разу даже не заикнулась о том, что мы были знакомы, и что у нас общий ребенок, — преодолев разделявшее их расстояние, Ангел схватил Есению за локоть, дернул на себя и навис сверху, — говори.

Это была даже не просьба, а прямой приказ, отданный грубым, сердитым голосом.

Сеня быстро кивнула, но заговорить смогла только после небольшой паузы, так как близость этого мужчины, действовала на нее подавляюще, порождая странную слабость во всем теле.

— Тебя зовут Ангел Цанев, и ты не просто еще один оборотень, живущий на земле, — зашептала Есения, — ты принц вервульфов, а твой старший брат, их король.

Ангел шумно сглотнул и отпустив ее, сделал шаг назад.

— Впервые я увидела тебя, когда мне было одиннадцать и моя приемная мать устроилась работать в вашу резиденцию. Ты был старше и не обращал на дочь кухарки никакого внимания, бегал за девушками, дрался со своими братьями. Их у тебя, кстати, двое. А потом… потом я выросла. Было темно, я бежала с рынка домой, и не заметила, как угодила в твои объятия. В тот вечер ты проводил меня, а на следующий день пригласил на свидание. Я очень хотела пойти, но Стеша, моя мать, не пустила. Сказала, что я слишком маленькая для тебя. Что парням в твоем возрасте нужно от нас только одно… и это не милые улыбки и рассказы о том, как вкусно я готовлю, — глаза Есении жгло от слез, а горло пересохло, но она продолжила, — в тот день я не пришла, но тебя это не остановило. Ты начал ухаживать за мной, дарить цветы, водить в кино. А когда я спросила, к чему все это ведет, заявил, что скоро я буду твоей женой. Я тогда очень испугалась и пару дней пряталась от тебя по всей резиденции. Но ты не шутил. В день моего совершеннолетия, мы с тобой расписались в брачном журнале, что хранится у старейшин. Правда без ритуала. В то время пропал твой старший брат и ты участвовал в его поисках, был очень занят.

Ангел слушал ее не перебивая, с каждым словом становясь все мрачнее и мрачнее.

— Что произошло дальше?

— Дальше… — девушка шумно вздохнула, отстранилась от болезненных воспоминаний, и постаралась, чтобы ее голос звучал не так жалко, как она сейчас себя чувствовала, — ты был в отъезде, занимался поисками брата, и должен был вернуться домой. Я неважно себя чувствовала и обратилась к врачу, и она сказала, что я жду ребенка. Я тут же понеслась домой, хотела тебе первому обо всем сообщить, а там…

Не сдержавшись, Есения громко всхлипнула.

— Что произошло?

— Ты был в нашем доме, и не один. Занимался любовью с какой-то женщиной на нашей кровати. На той самой кровати, где брал меня всего сутки назад, — Сеня невесело усмехнулась, сжимая ладони в кулачки.

Стоявший рядом с кроватью оборотень был белее мела. Он во все глаза смотрел на плачущую девушку, не веря ее словам. Как такое вообще возможно, что, будучи женатым на этой малышке, он искал развлечения на стороне? Оборотни не изменяют своим истинным парам. По крайней мере, он так слышал.

А если она не врет? Какой мразью он был до потери памяти? Может, та авария была послана ему в отместку за все, что он успел совершить?

— Ты… ты ушла, — это был не вопрос.

— Убежала.

— И больше мы не встречались? Почему ты не рассказала мне о ребенке? Даже если это правда, и я был редкостным мудаком, ты не имела права скрывать от меня нашу дочь.

— Даже если? — ахнула Сеня. Его слова разозлили ее не на шутку, — да я глаза закрыть не могу, вижу перед собой эту мерзкую картину. И да, я сбежала из города и надеялась, что никогда с тобой больше не увижусь. Если бы не Шкуров, я бы в тот же день, как встретила тебя в его ресторане, покинула город, и поминай как звали.

Ангел, низко зарычав, бросился к девушке.