Глава 18

— Владимир Николаевич, мы его нашли, — с трудом переводя дыхание прохрипел один из охранников, влетев в просторный кабинет хозяина.

Шкуров, сидевший за дубовым столом, и вертящий в руках магический шар, моментом встрепенулся. Последний час он прилагал одну попытку за другой пытаясь дотянуться до Есении, но все усилия были тщетны. Он не видел в шаре ни ее, ни малышку, ни чертового ублюдка Ангела, который, в этом ведьмак был уверен на сто процентов, и украл их у него из-под носа.

Шкуров проклинал тот день, когда взял на работу этого подонка. Крышу ему над головой обеспечил, работой снабжал, а он ему такую свинью подложил. Лучше бы энергию всю из него высосал и оставил на асфальте подыхать. Сейчас бы не мучился.

— Кого «его»? — процедил он сквозь зубы, борясь с невыносимым желанием поднять руку, и приложить этого остолопа головой об косяк.

— Мирона, короля гоблинского. Мы в его город нагрянули, будто бы с миром, ну и нагнули местных жителей, так он сам сдался на милость, лишь бы остальных пощадили, — хмыкнул мужчина, довольный, что успел первым принести хозяину радостную весть.

Шкуров подскочил с кресла, бросился вперед и схватил его за горло. Внутри у него все бурлило от нетерпения.

— Где он? — прорычал ведьмак, глаза которого светились безумием.

— Свят сюда тащит уже, я чуть оторвался, чтобы вас предупредить, — прохрипел мужчина, вжав голову в плечи.

Шкуров брезгливо отшвырнул его от себя, и в этот момент открылась входная дверь. Внутрь вошел Свят и двое его подчинённых, что вели за собой гоблина. С трудом перебирая ногами, он шел вперед с гордо поднятой головой. Губы его были разбиты, из носа капала кровь, но при виде ведьмака, лицо расплылось в ехидной улыбке.

— И пары часов не прошло, Володь, соскучился, что ли? — с трудом выговаривая слова, поинтересовался Мирон.

— Когда я выкачаю из тебя всю энергию, ты уже не будешь скалить зубы, чертов гном, — прошипел Шкуров и бросился на гоблина.

Схватив его за шкирку, он толкнул его на середину комнаты и приказал всем остальным покинуть кабинет.

— Рассказывай, где она, — потребовал ведьмак, как только они остались одни, — если сделаешь это сразу, я отпущу тебя на волю. Если же нет, я все равно выпытаю, но ты, при этом, познаешь невыносимую боль.

— Моим пленением ты разрушил наш союз. А учитывая, что я знаю все твои планы насчет Трибунала, очень сомневаюсь, что живым покину это здание.

— Ты, и твои прихвостни ничего против меня не имеете. Это твое слово против моего, доказательств ноль. Так что я легко могу тебя отпустить, старик. Только ответь, где он ее прячет?

— Кто он? У тебя совсем крыша поехала? Я понятия не имею, о ком ты говоришь, — даже если он и пытался, Мирон не мог скрыть издевательских ноток в голосе, а Шкуров их прекрасно слышал, и это бесило его еще сильнее.

Подойдя к старику, он размахнулся и отвесил ему оплеуху.

— У меня есть видео, где ты помогаешь сбежать девушке, которую мои люди заперли на цокольном этаже. Она связана с Ангелом, который все это время вел с тобой переговоры от моего имени, а теперь пропал. Мне отлично известно, что ты его покрываешь, но если не скажешь, где они прячутся, я залезу в твои мозги и сожгу их до основания, но раскопаю все, что мне нужно.

— Ты можешь попытаться, но и слова от меня не услышишь, — гоблин засмеялся и плюнул в лицо ведьмака.

Тот отпрыгнул в сторону, вытерся рукавом, и громко закричал:

— Свят! — дверь резко распахнулась и внутрь влетел его подельник, который, судя по быстроте реакции, стоял под дверью и подслушивал их разговор, — держи его крепко, и ни на секунду не отпускай.

Мужчина кивнул и тут же бросился исполнять приказ.

Сжав Мирону шею, и зафиксировав его в неподвижном состоянии, Свят, сморщившись, наблюдал, как Шкуров, чьи губы расплылись в кровожадной улыбке, закрыв глаза, положил на лоб гоблина ладонь, и пока тот орал от невыносимой боли, считывал нужную ему информацию.

Закончилось все, когда Мирон потерял сознание, повиснув на руках Свята. Шкуров отошел к столу, достал бумагу и начал что-то записывать.

— Адрес у меня. Унеси его в подвал и беги собирать людей. Я еду с вами.

— Но зачем? — удивился Свят, все еще держа на руках гоблина.

— Чтобы вы, идиоты, опять с пустыми руками ко мне не явились. Хочешь сделать что-то хорошо, делай это сам!

* * *

— Воть ти стьянный, ето Искья налисована, — сидя у Никиты на коленях, Ева показывала ему только что сделанный рисунок, пока Ратко пытался кому-то дозвониться, а Искра заканчивала мыть посуду.

— Прости, малышка, — засмеялся Ник, — я ее с такими длинными ножками не узнал. Они же у нее коротенькие, взгляни сама.

Услышав его слова, стоящая у раковины девушка недовольно фыркнула.

— Неть, кьясивые нозки, как у мамаськи, — не сдавался ребенок.

— А кто это рядом с ней такой большой? — продолжил дальше изучать рисунок мужчина.

— Ето будусий Исклин музь. Он холосый, будит ее засисять. А есе у них бутид двое детак, масик и деваська, как я, — малышка ткнула пухлым пальчиком себе в щечку и продолжила разглядывать нарисованную ею картинку, пока Никита, ошеломленный ее словами, пялился на Искру.

— Гадалка, — одними губами напомнила ему о предсказании девушка, стаскивая с себя фартук.

Наверху раздался какой-то грохот, заставивший всех удивленно переглянуться.

— Мне кажется, нам нужно дать им побыть наедине, — шепотом предложил Никита, — прогуляемся часик в парке, что в паре кварталов отсюда, а молодожены пусть пока выпустят пар. Им полезно.

— Ты чего, какой пар? Ангел такой напряженный был, когда Еву нам передавал, — так же тихо ответила ему Искра, — боюсь, как бы они там друг на друга не набросились.

— Думаю, в каком-то смысле, им бы это пошло только на пользу.

— Откуда ты знаешь? — девушка окинула его внимательным взглядом, уже понимая, что его ответ ей вряд ли понравится.

— У меня в этих делах побольше опыта, — ответом ему было тихое рычание.

Подхватив Еву на руки, Ник направился с ней к дверям. Ратко закончил телефонные переговоры и тоже последовал за ними.

— Тебе особое приглашение нужно, колючка.

— Еще раз там меня назовешь, и я об тебя биту сломаю, — Искра подхватила лежащую на диване кофточку и направилась вслед за остальными, — мы ушли на прогулку, у вас есть час!

* * *

Бросившись в мою сторону, Ангел не заметил стоящей на прикроватном столике вазы и смел ее на пол, но ни на секунду не остановился. Прижал меня своим весом к кровати, завел руки мне за голову и зафиксировал их своей рукой в таком положении.

Его лицо было в нескольких сантиметрах от меня, и я отчетливо видела на нем застывшую тень боли. Безумно хотелось дотронуться до него, провести пальцами по красиво очерченным губам, шее, ежику волос, но он не давал мне это сделать.

Хищный оскал сменила кривая усмешка, а в устремленном на меня взгляде был один лишь холод.

— Ответь мне, не считая того случая, когда ты якобы увидела меня с другой, я когда-нибудь вел себя с тобой по-скотски? Бил тебя? Издевался? — уставившись на него во все глаза, я быстро покачала головой, — тогда почему, лисичка?

— Ты причинил мне боль, Ангел, — прошептала я, чувствуя, как его свободная рука скользит по моему голому бедру все сильнее задирая короткое платье.

Я затруднялась ответить, делал ли он это машинально, или решил таким образом поквитаться со мной за то, что скрыла от него дочь. Да это и не важно. Я любила его прикосновения, его ласку. За прошедшие три года я успела забыть, каково это, чувствовать на себе тяжесть его тело, вкус его поцелуев. А сейчас он был так близко, и в то же время, так далеко.

— Я думала, я умру прямо там, на пороге нашей спальни. Я не хотела жить. Никто никогда не говорил мне, что душевная боль в мгновении ока перерастает в физическую. Я буквально задыхалась от слез и тяжести в груди. Казалось, сердце остановилось. Твое предательство… оно растоптало меня. Я три года себя по кусочкам собирала, но всего одна встреча в том ресторане, и я опять словно разбитая ваза, — я забилась в его объятиях, горя желанием причинить ему такую же боль, такие же страдания, каким он подверг меня. Но Ангел не отпускал, — я любила тебя, идиот! А ты…

Цанев издал мучительный стон и коснулся моего лба своим, продолжая удерживать мои руки.

— Я нихрена не помню. Ни как все у нас начиналось, ни нашего первого поцелуя, ни первой проведенной с тобой ночи. Пытаюсь дотянуться до этих воспоминаний, но голову разрывает от боли. Я не могу объяснить тебе, что там тогда произошло, и это меня убивает. Если все действительно так, и я пожертвовал нашей любовью ради одноразового траха, то больше всего на свете я хочу встретить себя прошлого и хорошенько надрать себе задницу, — я слушала его затаив дыхание, боясь поверить своим ушам. Сколько раз, за последние три года, я мысленно прокручивала наш предполагаемый диалог, где он произносил именно эти слова, а сейчас все происходило наяву, — я не могу просить прощение за то, чего я не помню, да и ты, вряд ли простишь. Я просто хочу, чтобы ты дала нам шанс попробовать все сначала. Один маленький шанс, хотя бы ради дочери. Скажи «да», лисенок.

Его теплые губы легко коснулись моих, и это прикосновения заставило меня вздрогнуть.

— А если все повторится? — прошептала я после небольшой паузы, — я боюсь, Ангел. Я уже не верю тебе так, как прежде.

— Я заслужу твое доверие, клянусь. Я всю жизнь на это положу, если придется. Можешь не верить, но все эти три года после аварии у меня никого не было. Мой зверь избегал женщин, и, если какой-то из них недоставало ума держаться подальше, терял голову от злости. Я думал это последствия аварии, что все нормализуется со временем, но потом встретил тебя. Маленькая, в черном платье и с гривой рыжих, непослушных волос, ты заставила меня забыть обо всем на свете, а моего зверя изнывать от желания. Прошу, давай просто попробуем.

Сердце мое кричало ему «да», а разум продолжал воспроизводить обрывки горьких воспоминаний, умоляя бежать, как можно дальше. Но если я сделаю это, моя дочь останется без отца, а я продолжу влачить одинокое существование чураясь всех мужчин на свете.

Потому что мне больше никто не был нужен так, как он.

Понимая, что если сейчас открою рот, то не сдержусь и разревусь на его плече, я прикусила нижнюю губу и тихонько кивнула.

— Мы ушли на прогулку, у вас есть час! — раздался словно гром среди ясного неба голос Искры.

Переведя испуганный взгляд на мужа, я успела уловить, как на его лице появилась лукавая усмешка.

— Целый час. Не так уж и мало, — я даже вздохнуть не успела, как его рот смял мои губы в жарком, неистовом поцелуе.