Глава 35

Спустя некоторое время Поле битвы простиралось передо мной, словно бескрайнее море, разделённое на две части. Одну занимали армии демонов и их союзников, другую займут силы Танхвы. Небо было затянуто серыми тучами, обещая грозу, которая могла разразиться в любой момент. Казалось, что сама природа затаила дыхание перед надвигающейся бурей. Лагерь, к которому я направлялась в повозке, был разбит на холме, откуда открывался вид на всю равнину. Палатки стояли рядами, словно аккуратно расставленные шахматные фигуры, готовые к игре. Повсюду сновали воины, проверяя снаряжение, остроту мечей, натягивая луки. Огни костров мерцали, освещая лица суровых солдат и давая им немного тепла в этом холодном предрассветном воздухе. Я невольно вспоминала недавние споры во дворце. Киет был категорически против моего участия в битве. Он считал, что мне следует оставаться в безопасном месте, подальше от линии фронта. Даже Сунан, который обычно вёл себя нейтрально, в этот раз встал на сторону Киета. Их обеспокоенность понятна, но я чувствовала, что должна быть здесь. Занятно, что даже Атхит был не в восторге от моего решения, что вообще не укладывалось ни в какие рамки. Вот уж кому выгодно, чтобы я тут случайно попала под чей-то меч. Однако он только ответил: – Я подданный империи, ваше величество. Пожалуйста, не нужно меня путать с кем-то другим. Резковато, однако сейчас было не до выяснения отношений. И поэтому пришлось набраться сил и упорствовать, только в несколько раз сильнее. Как ни странно, на помощь мне пришёл Муруи. – Её величество права. Она не может прятаться за вашими спинами. Её появление вдохновит воинов. Если правитель показывает бесстрашие, то за ним идут до конца. Киет помрачнел, на лице Сунана ничего не отразилось, Атхит же еле сдержался, чтобы не высказаться. Однако нам удалось переубедить их. Я выглянула в окно. Уже близко. Моё сердце билось быстрее, чем обычно, когда я думала о том, как мне удалось отстоять своё право присутствовать здесь. Многие сомневаются, что я смогу принести пользу на поле боя. Только Муруи поддержал, да Чомрат как-то странно улыбнулся. Подъезжая к лагерю, я увидела знакомые лица. Воины приветствовали меня кивками, кто-то даже пытался улыбнуться, несмотря на напряжение, витавшее в воздухе. Я вышла из повозки, один из воинов помог мне спуститься, после чего проводил к палатке командования, где меня уже ждали. Внутри находились главнокомандующие – демоны, пхи, мастера, клановые люди. За меня встало шестнадцать кланов, в то время как за Танхву всего десять. Полководцы занимали свои места вокруг большого стола, усыпанного картами и планами сражения. Их лица были серьёзны, в глазах читалась решимость и готовность к борьбе. – С прибытием, кхун-ачани, – произнёс Чаннатунг. – Мы ждали. Лукавит с таким серьёзным лицом. Но так даже интереснее. Киет, увидев меня, отвёл взгляд, явно всё ещё недовольный моим решением. В глазах Сунан мелькнули тёплые искры, хоть и читалась тревога. Атхит, напротив, оставался холодным и отстранённым, его лицо не выражало никаких эмоций. Когда обсуждали стратегию, я старалась поменьше говорить и побольше слушать. Спасибо небу, все остальные достаточно спокойно отнеслись к моему присутствию. После совещания я заняла подготовленную для меня палатку. Размышляя над словами Солнцеглаза, никак не могла избавиться от чувства досады. Он говорил загадками, словно наслаждаясь моей растерянностью. Сволочь. Капитальная сволочь. Высокомерен до безобразия. Его подсказка казалась мне пустыми словами, не несущими никакой реальной помощи. – Вот стану богиней, получишь у меня, – мрачно произнесла я, глядя на чашу с чаем. «Нормально сказать нельзя было? – фыркнула про себя, вспоминая его слова. – Всё в загадки играем? Для тебя, сияющая самовлюбленная морда?» – А ты собираешься стать богиней? – осторожно поинтересовался Ла-гуа, выползая из-под доспехов. – Доведут – стану. Я злилась. Злость помогала держаться всё это время, когда напряжение росло с каждым днём. А после явления Солнцеглаза так вообще всё только усилилось. Но я нигде не могла выпустить эмоции, поэтому приходилось держать в себе. Сделала глубокий выдох. Ла-гуа плюхнулся рядом, с грустью потянулся к чаю, попробовал и фыркнул: – Ужас. Отвратительно. – Не умничай. – Ты мне лучше расскажи про Киета и Сунана. Ведь нас тогда прервали. Что было совершенно возмутительно, но вернуться к разговору не получилось. Ла-гуа вздохнул: – Да, на чём я там остановился? Ага, в деревне Мыанг, что на землях Зелёных огней, завёлся зловредный дух. Необычайно злобная и жестокая тварь, что забирала у своих несчастных жертв половину души, оставляя их в состоянии бесконечного страдания и пустоты. Ни один из деревенских лекарей не мог найти способ вернуть украденное, и жители теряли надежду. Люди клана пытались справиться с этой напастью, Киет находился с поручением главы клана, заключали какие-то сделки. Он вызвался помочь. Я молча слушала, немного хмурясь. Ла-гуа со страданием тянул мой чай и продолжал: – Сражение было жестоким и долгим. Киет и Сунан встретились лицом к лицу с духом в заброшенной части леса на развалинах старого храма. Магия Сунана переплеталась с боевой мощью Киета. Бой был долгим. Когда дух наконец пал, Киет и Сунан с трудом добрались до деревни, ибо дух оставил свои метки на них обоих. Киет потерял часть своей жизненной силы, а Сунан получил глубокие раны, которые пришлось лечить долго и мучительно. Их возвращение в Мыанг было встречено с радостью и благодарностью, но восстановление после этой битвы заняло много времени. Половина души… Я вспомнила гадалку на Диком рынке, которая говорила, что мой путь неразделимо связан с тьмой, а Киет обретёт покой, когда найдёт половину своей души. Получается, дух отобрал у них с Сунаном то же, что и у остальных? Бр-р-р. Но оба держатся очень неплохо. В этот момент вспомнилось, что, когда я посещала раненого Киета, Сунан упоминал о проклятии. Получается, проклятием он назвал результат встречи с духом. Просто не захотел делиться подробностями. Вот как… – Думаешь, после этого они не хотят друг друга видеть? – Это влияет на их отношения, – заметил Ла-гуа. – Но в то же время они спасают друг друга, если нужно. С этим вопросом стоит обратиться к мудрецам из Обители горных вершин. Возможно, они подскажут. Я покачала головой. Легче не стало, но хотя бы немного понятнее. – Слушай, а где ты это всё узнал? – Ну, у лотосов свои каналы информации. Оставалось только вздохнуть. И правда. * * *Войско Танхвы появилось на рассвете. Ряды воинов, вооружённых до зубов и готовых к бою, медленно двигались к нашему лагерю. Их стройные колонны и грозные знамёна создавали впечатление неудержимой силы, и я почувствовала, как по спине пробежал холодок. «Вот он, наш враг, – подумала я. – Тот самый Танхва Сопха из клана Вечерних лотосов, который решил, что имеет право на всё. Скотина». Я сжала руки в кулаки, пытаясь обуздать всплеск адреналина. Сейчас не время для сомнений и страхов. Сражение уже началось в наших сердцах и умах, и его исход зависел от нашей решимости и единства. «Солнцеглаз, может, и не дал мне прямого ответа, но я сама найду путь, – промелькнула мысль. – Мы сумеем победить. Должны». Войско Танхвы приближалось. Я сделала глубокий вдох, выравнивая дыхание и пытаясь привести мысли в порядок. Мы готовы. Готовы. Иначе просто нельзя. Танхва ехал впереди. Высокий и статный, сидел на коне, ослепительный в сияющих доспехах. Они блестели так ярко, что казалось, будто Танхва одет в само солнце. Его шлем, украшенный замысловатой гравировкой и драгоценными камнями, возвышался над остальными, словно корона на голове императора. Впрочем, сейчас он и считал себя императором. В следующий миг мои глаза расширились от ужаса. За спиной Танхвы начало подниматься что-то жуткое. Это было то самое чудовище из моего сна. Чёрное, извивающееся, оно будто выползало из самого мрака. Его многочисленные щупальца медленно поднимались, словно готовясь обрушиться на нас. Тьма, из которой оно было соткано, казалась живой, пульсирующей и жаждущей разрушения. Чудовище возвышалось над войском Танхвы, его зловонное дыхание пронзало воздух, заставляя холод пробегать по коже. Глаза, светящиеся злобным огнём, уставились прямо на меня. Я почувствовала, как внутри всё сжимается от страха, но лицо не дрогнуло. Проклятье. Чудовище стало реальностью, и его присутствие лишь усиливало страх и беспокойство. Я сжала зубы и сделала глубокий вдох, стараясь не поддаваться панике. А потом и вовсе улыбнулась. Танхве это не понравилось. Ещё бы. Никому такое не понравится. – Отлично, кхун-ачани, – прозвучал рядом голос Чаннатунга. – Мне нравится ваш настрой. – Благодарю, владыка, – ответила я. – Для меня нет иного пути. Над полем битвы повисло тяжёлое гнетущее напряжение. Войска замерли, каждый воин стоял наготове, держа оружие так, словно оно было продолжением его самого. Ветер усиливался, поднимая пыль и создавая иллюзию тумана, сквозь который с трудом просматривались обе армии. Мгновения казались вечностью, и это нарастание тишины перед бурей было почти невыносимым. Воины переглядывались, некоторые из них нервно стискивали рукояти своих мечей, другие молились своим богам, надеясь на благосклонность и защиту. – Ну что ж. – Голос Танхвы разнёсся по полю битвы, звучный и насмешливый. – Я вижу, что у нас здесь та, кого мы давно не видели. Сойлинг, дочь моя, что трусливо сбежала из тюрьмы, чтобы заключить союз с демонами. Как низко ты пала! Ну да, обычно же сбегают смело. Папаша, что-то речь у тебя так себе, честное слово. – Ты стала предательницей своего народа! – продолжал Танхва. Его голос становился всё громче и злобнее. – Ты теперь с нашими исконными врагами. Позор для своего клана, для своих предков! Это для тех предков, что в твоём лице бросили меня в темницу? Уж как-то переживу. Войска Танхвы взорвались гневным ропотом, поддерживая лидера. Они скандировали его имя, их крики усиливали напряжение, словно воздух сам по себе наэлектризовался. Но молчать нельзя, поэтому я ответила громко и уверенно: – Отец мой, твои слова полны яда и лжи. Я не предала свой народ, я борюсь за его будущее. Потому что разве может быть правителем тот, кто всю жизнь прогибался под остальных, захватив власть в тот момент, когда император убыл на войну, и отправив собственную дочь в темницу? Танхва улыбнулся. Ярко. Страшно. – За эти слова я сделаю из твоей головы чашу и буду пить вино, празднуя победу. Я улыбнулась точно так же: – Так подойди и возьми её. В следующий миг оба войска схлестнулись в битве.