Глава 7

Песня, похожая на плач, звучала и звучала в темноте, тревожила, не давала забыться.

Роуз никак не могла понять, отчего на сердце так тяжело, что случилось, почему не хочется открывать глаза?

Предательство. Вот, что ее мучило. Сначала предал старый жрец, потом от нее отказался Петр. Его страшные слова: «Драконы хотя бы не убивают своих жен» воспринимались ею, как отказ от борьбы.

Он отдал ее Шотсу! Дракону в человеческом облике!

Где та власть, которой владеют жены бахриманов, прошедшие дважды через портал? Говорят, их мужчины готовы на все, лишь любимые женщины смотрели только на них, целовали только их. А тут… Губы болят от поцелуя-укуса зверя, что решил сделать ее своей, а тот, кто должен выть от тоски, отдал ее с напутственными словами: «Драконы не убивают жен».

Почему он не кричал, не бился, не рвал цепи, когда чужой мужчина лишал ее дыхания в тесных объятиях?

Врали все. И Фархад, и Лолибон. Нет пресловутого бахримановского притяжения, иначе не пытался бы отослать, отправить искать Солнце…

– Госпожа, госпожа, ну, пожалуйста, откройте глаза! Ночь на исходе! Госпожа-а-а…

Ну, вот, опять эта заунывная песня, мешающая забыться, погрузиться в горе.

Сильный хлопок по лицу обжег болью. Роуз схватилась за щеку и открыла глаза. Над ней склонилась Салима. Глаза красные, нос опухший. Она плакала.

– Еще раз дотронешься до меня – убью! – Роуз села. Она находилась на своей кровати, вокруг были разбросаны какие-то тряпки, в углу, у открытого сундука, валялась шапка-яйцо.

– Убейте, госпожа, убейте, только придите в себя! – вытерев нос рукавом, шептала Салима. – Светает!

Роуз непонимающе уставилась на нее.

– Утром придет капитан. Он сказал: живая или мертвая, но вы пойдете с ним под венец. Лолибон приказала – драконы не ослушиваются свою королеву.

– Глупая Салима. Чему быть, того не миновать. Что мы можем изменить? – Роуз спустила ноги с кровати и застонала, схватившись за голову. – Что со мной? Почему мне так плохо?

– Вы совсем не помните, что произошло? Вас принес капитан, вы бились у него в руках, звали Петра, плевались, когда он поил вас черной настойкой, испортили наряд невесты.

– Салима, почему же ты не сказала, что это наряд невесты?

– А что, госпожа, изменилось бы? Дворцовые служанки шептались, будто бы сам Шотс пришел к королеве ни свет, ни заря и попросил отдать ему вас, и поклялся в верности на Драконьем рубине.

– Боже, что я наделала? Зачем бегала ночью за драконами? Правильно Шотс сказал – не лови дракона, сама будешь поймана! Вот и поймал…

– Госпожа, потом сокрушаться будете, одевайтесь, – Салима протянула ей невзрачные вещи, такие же, какие были на ней.

– Свадебный наряд? – изумилась Роуз, уверенная, что ее разбудили, чтобы приготовиться к церемонии.

– Капитанская настойка, должно быть, еще действует, – цокнула языком Салима и накинула на плечи принцессы платье служанки. Та послушно просунула руки, встала, все еще пьяная после долгого сна, позволила надеть шальвары и завязать их лентой, чтобы не свалились ненароком. На ноги ей натянули грубые носки и какие-то старые башмаки.

– Так, теперь под шарф уберем все волосы, – объясняла полусонной принцессе Салима, заправляя под тюрбан туго заплетенную косу. – А теперь набросим шерстяной палантин: в третьем лабиринте будет сыро.

– Я не понимаю, что происходит? Куда ты меня отправляешь? – Роуз растеряно оглядела себя.

– К Солнцу. Она вас будет ждать в трактире «Пьяный дракон». Поторапливайтесь, госпожа, светает.

– А ты?

– А я надену вашу одежду и побегу в другую сторону. У вас будет совсем немного времени, чтобы добежать до третьего лабиринта и затеряться в его дебрях.

– Кто ты, Салима?

– Друг. Меня послала к вам Солнце.

– Но откуда она меня знает?

– Ей о вас рассказал Петр.

Служанка надела на плечи лямки небольшого мешка.

– В нем немного еды, вода и карта четвертого лабиринта, – пояснила она. – Госпожа, поторопитесь, мы должны успеть до восхода солнца.

Салима приоткрыла дверь и, убедившись, что в коридоре никого нет, махнула Роуз рукой. Они, вопреки ожиданиям принцессы, пошли в сторону купален.

Один из водоемов оказался пуст, и девушки, заправив подолы платьев в шальвары, протиснулись в квадратный лаз, прятавшийся за заслонкой для слива воды. Встав на четвереньки вслед за Салимой, Роуз заметила на служанке туфли, которые сама надевала с красно-золотым нарядом.

Принцесса, не привыкшая выступать в роли червя, ползла еле-еле. Салима время от времени оглядывалась и поторапливала ее.

Лаз казался бесконечным и вызывал страх остаться под землей навсегда, но вскоре свежий ветер ударил в лицо, и принцесса смогла подняться в полный рост.

Роуз огляделась. Они выбрались на песчаную отмель у озера. За их спинами высились громада крепостной стены, вдоль которой еще одним бастионом простирался широкий массив колючего кустарника.

– Второй лабиринт? – удивилась Роуз, поняв, что они его преодолели, находясь под землей. Повинуясь шиканью Салимы, принцесса зажала рот рукой. Почувствовав на губах песок, быстро отерла руки о шальвары.

Согнувшись, они прошли вдоль кромки воды, прячась за зарослями голубых кустов.

– Откуда ты все знаешь? – шепотом спросила Роуз, когда они остановились. Салима сняла с плеч мешок, развязала его и вытащила красное платье. Роуз узнала его. Вчера она вышагивала в нем по тронной зале.

– Крепость Могучего Орраха – родной дом Солнца. Лолибон чужачка и ей не ведомы все потайные ходы, – оправив подол, Салима спрятала волосы под шарф. Роуз торопливо повторила все действия служанки. Та помогла ей вытащить платье из шальвар и заколола концы палантина.

– Здесь мы разделимся, госпожа. Держите мешок. В нем вы найдете все необходимое. Идите в сторону поля, высокие стебли кукурузы спрячут вас. Когда достигнете зеленого лабиринта, вспомните ковер в башне Петра. Вы легко найдете выход из него. Я знаю, Петр заставил вас выучить дорогу наизусть.

Похоже, Салима знала гораздо больше о жизни госпожи, чем сама Роуз. Принцесса корила себя за невнимательность. Как она могла не заметить, что Петр, интересуясь ее успехами, настойчиво возвращался именно к той часть лабиринта, что начинается за желтым полем? И вовсе не пшеницей оно засеяно, как думалось прежде, а кукурузой, которая надежно скроет беглянку за высокими стеблями.

– А ты, Салима?

Служанка нарвала камыш и связала его травой. Получившимся веником, она махнула по следам от башмаков Роуз.

– Я вернусь к лазу из купальни и пойду в другую сторону озера. Ночь кончилась, и ваше красное платье будет видно издалека. Нет времени разговаривать, госпожа, идите. За меня не беспокойтесь.

– Ведь тебя зовут не Салима? – догадалась Роуз.

– Нет, госпожа. Идите и постарайтесь не наступать на влажную почву, – она попятилась назад, ловко орудуя метелкой, сметая следы грубых башмаков и остроносых туфелек.

– Спасибо, – прошептала Роуз. Служанка подняла голову и ободряющей ей улыбнулась. Принцесса страшилась остаться одна, но, понимая, что безымянная девушка рискует собой ради ее свободы, не стала мешкать.

Поле находилось совсем близко, и Роуз припустила к нему во всю прыть, жалея, что в башне мало двигалась.

Ночью прошел дождь, стебли кукурузы больно били по голове, плечам, оставляя мокрые следы. Руки горели от ран, нанесенных жесткими листьями, режущими, как стекло. Роуз пробивалась вперед, не останавливалась, хотя в боку уже кололо.

До лабиринта она добралась, когда совсем рассвело.

Со стороны крепости послышался трубный звук, который подстегнул запыхавшуюся Роуз двигаться еще быстрее. Она пересекла тропинку, отделяющую поле от высокой, заросшей зеленью стены, и понеслась вдоль нее, спотыкаясь и перепрыгивая через корни, ползущие стебли, осколки камней. Роуз боялась, что ее мечущаяся на открытом пространстве фигура видна издалека, и ругала себя за то, что рано покинула поле. Нужно было двигаться по нему, пока не найдется вход в лабиринт.

Вход открылся внезапно, пугая темнотой и запахом сырости.

Оглянувшись в последний раз, Роуз не смогла сдержать крик: над острыми шпилями замка кружили красные драконы. Как в омут головой, кинулась она в проход и понеслась между стенами, расположенными так близко, что навряд ли два человека смогли бы разойтись, не столкнувшись друг с другом.

За первым же поворотом Роуз остановилась и, согнувшись пополам, попыталась отдышаться. Окружающие ее стены были такими высокими, что почти не пропускали свет. Затхлый воздух застыл без движения и казался плотным от влажности.

Вспотев от быстрого бега, в мокрой и грязной одежде после столкновения с кукурузными стеблями, со спутанными, прилипшими к лицу волосами, с которых давно сполз палантин, Роуз чувствовала себя совершенно несчастной.

Хотелось броситься на землю и выть от тоски и страха.

Но тот же страх погнал ее дальше. Меся разбухшую от влаги почву, принцесса радовалась такой малости, как сухие ноги. Она мысленно благодарила Салиму за высокие башмаки, оказавшиеся крепкими и удобными.

Успокоившись и перейдя на менее быстрый шаг, Роуз постаралась восстановить в памяти рисунок на ковре. Только сейчас она поняла, как ей повезло: сверни она в другую сторону, угодила бы в тупик, проход, который обрывался затопленной водой ямой, скрытой под зеленой ряской.

Петр несколько раз заострял ее внимание на опасных ловушках лабиринта.

Вовремя вспомнив об еще одном из предупреждений, Роуз остановилась. По пальцам пересчитав пройденные повороты, она поняла, что за следующим окажется тупик, прячущий в себе верный путь, стоит только руками раздвинуть гибкие ветви на одной из стен. Петр говорил, что мрачное вьющееся растение, росшее в лабиринте – это лиана, отметив, что ее стебли весьма прочные и легко выдержат человека, вздумай он повисеть на них.

Как и ожидалось, проход закончился тупиком, и Роуз, просовывая руки сквозь листву, пыталась нащупать пустоту, но натыкалась только на каменную кладку. Царапины на руках еще больше разъело, кожа покраснела и чесалась.

Наконец, усилия Роуз увенчались успехом. Протиснувшись между толстыми стеблями лиан, она вывалилась по другую сторону стены и замерла, не веря своим глазам: она находилась на дне квадратного колодца, хотя должна была оказаться в арочном коридоре, плавно переходящем в фигуру, по форме напоминающую домик улитки.

– Этого не может быть! – поднимаясь с земли, вслух произнесла Роуз. Она поправила лямки мешка, съехавшего набок, не глядя, отряхнула платье. Ее взор был устремлен вверх, куда уходили высокие стенки колодца. – Наверное, я ошиблась и нащупала не тот лаз.

К своему ужасу, как ни старалась, она не могла найти проход, через который только что попала сюда. Напрасно она раздвигала ветви, шарила под ними рукой. Плотно пригнанный камень не оставлял сомнений – она оказалась в ловушке. Каменный мешок, так его называл Петр. Кружась в поисках лаза, вконец испуганная, Роуз поняла, что потеряла не только проход, но теперь не сможет определить, в какой из четырех стен он находился!

– Не плакать, только не плакать! – твердила она, размазывая рукавом по лицу слезы и грязь. – Должен существовать другой способ выбраться из ловушки! Нужно только собраться с мыслями.

Опять и опять она раздвигала лианы, но колодец упорно не хотел открывать тайну прохода. Измученная бесплодными поисками, Роуз уселась на влажный мох, покрывающий дно ловушки.

Порывшись в мешке, достала бутыль с водой, которую с жадностью выпила, оставив совсем чуть-чуть, чтобы смочить край палантина и вытереть лицо. Кусок хлеба и сыр возбудили ее аппетит, и Роуз быстро расправилась с запасами. Запоздало пришла мысль, что стоило растянуть питье. Вдруг она не сможет сразу выбраться из каменного мешка? Думать о том, что когда-нибудь такой же неудачник попадет в ловушку и найдет ее кости, принцесса не желала.

Бережно расправив на колене карту четвертого лабиринта, Роуз убедилась, что туда вел лишь один проход. Но как добраться до него, если ты ошибся и теперь не представляешь, где находишься? Да, плохой она оказалась ученицей. Нужно было Салиме не полагаться на память госпожи, а позаботиться и вместе с этой картой положить рисунок зеленого лабиринта.

Сидеть было неудобно – мох сочился влагой, платье напиталось водой и стало тяжелым, спина начала ныть. Принцесса беспокоилась, что стоит чуть помедлить, и набегающая дрема и усталость свалят ее, а решение так и не придет.

«Посмотреть бы на лабиринт сверху, тогда бы я точно догадалась, где потеряла дорогу».

Роуз заставила себя встать. Мешок отбросила в сторону за ненадобностью, карта заняла свое место у сердца под платьем. Еще раз Роуз прощупала каждый камень стены, но даже небольшой щели не нашла. Ей мешали лианы.

«Сдернуть бы их все, тогда проход был бы как на ладони!»

Но лианы держались за стены крепко, как Роуз на них не висела. Оторвав кусок от подола, она намотала его на руки (раны болели и кровоточили) и вцепилась в прочную вьющуюся лозу. Подтянуть тело на лиане оказалось невероятно трудно, поэтому принцесса уперлась в стену ногами и сделала шаг. Так, цепляясь руками за густо растущие ветви, помогая себе ногами, Роуз, хоть и не с первого раза, но добралась до самого верха.

Как же хорошо стоять на стене! Мокрый подол платья стал холодным и колотился крылом птицы о ноги. Ушел запах гниющих растений, который принцесса не замечала, пока не глотнула свежего воздуха. Роуз сдернула с головы палантин и подставила разгоряченное лицо навстречу вольному ветру.

Ей хватило минуты, чтобы понять, где оказалась: она ошиблась всего лишь на один поворот. Завиток, напоминающий улитку, находился в нескольких шагах, и это расстояние она легко могла пройти, не слезая вниз. В стене не зияли ни проемы, ни обрывы, через которые пришлось бы прыгать.

Воодушевленная тем, что может быстро дойти до нужного участка, Роуз уже подумывала вообще не спускаться вниз: она видела лабиринт, словно смотрела на рисунок ковра. Самым опасным было не запнуться и не упасть с высоты.

Роуз даже засмеялась от счастья.

Лабиринт оказался таким огромным, что беглянка на его просторах смотрелась мелкой букашкой, ползущей среди густой травы. Оглянувшись на замок, Роуз не увидела в небе ни одного дракона. Скорее всего, они улетели туда, куда вели следы остроносых туфелек девушки в красном платье. У принцессы шевельнулся страх, как только она представила, что Салиму ждет, если она попадет в лапы драконов, но быстро успокоила себя тем, что девушка знала о грозящей ей опасности.

Если Солнце продумала побег пленницы, то наверняка знает, как спасти подругу.

Осторожно ступая по стене, как по мосту над пропастью, Роуз добралась до угла колодца и замерла, решая, в какую сторону двинуться дальше. Следующий шаг вызвал странное явление: стена дрогнула, и Роуз, не ожидая этого, чуть не упала. Она еще не успела понять, что происходит, как стена дрогнула еще и еще раз. Принцесса быстро пошла прочь от опасного места, но каждый ее шаг вызывал все более мощное сотрясение стены. Глядя себе под ноги, чтобы не сорваться вниз, Роуз невольно отметила, что лианы, раскинувшие ветви по обе стороны от «моста», как-то странно начали складываться. Обеспокоенная тем, что в любой момент может сорваться, она села и вцепилась в один из толстых зеленых побегов.

Теперь беглянка чувствовала, что стена не только трясется, но и рывками опускается вниз. Нет, стена не падала, они врастала в землю! Лианы уже не висели натянутыми струнами, а сгибались дугами!

Нарастающий гул заставил оглядеться: вслед за стеной, на которой сидела Роуз, начали опускаться соседние, за ними следующие, и вскоре Роуз находилась в центре огромного кратера.

Вдруг из-за спины накатила тень, и Роуз, подняв голову, с ужасом заметила, что над ней летит красный дракон. Бежать оказалось поздно, поэтому она нырнула под ослабленные лианы, надеясь, что ящер ее не заметит. Сильный порыв ветра, острая боль в ребрах, и быстро удаляющаяся земля убили ее чаяния: она находилась в лапах дракона, который летел, прихватив вместе с принцессой длинные плети лиан.

С высоты принцесса увидела, что место, где ее схватил дракон, выглядело, как застывшие круги воды, в которые кинули камень. Роуз оказалась яблочком в каменной мишени, поэтому дракону не составило труда найти беглянку.

Боль в ребрах, головокружение, страх высоты почти лишили сознания, но принцесса успела удивиться, что дракон несет ее в другую сторону от замка. Кончился лабиринт, под ногами стелились поля, на которых работали люди. Тошнота подступила к горлу, когда дракон начал снижаться. Роуз видела, как крестьяне, заметив ящера, бросились врассыпную.

До земли осталось совсем немного, когда дракон расцепил когти, и Роуз полетела вниз. Высокая и густая трава смягчила падение, но удар все же был таким сильным, что Роуз задохнулась от боли и хватала ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Оглушенная, она еще сильнее испугалась, услышав истошный крик человека.

Поднявшись на колени, Роуз с ужасом наблюдала, как дракон охотится на крестьянина. Тот бежал по полю, но проиграл быстрому ящеру. Словно пушинку, тот поднял человека в воздух, и острые когти так сильно вонзились в тело несчастного, что проткнули его насквозь. Роуз упала в траву, желая врасти в землю, думая, что дракон вернется за ней и ее постигнет участь крестьянина. Но ящер, пролетев над ней со своей мертвой ношей, направился в сторону замка.

Над лабиринтом опять нарастал гул – стены пришли в движение. Они поднимались вверх, натягивая струны-лианы, становясь опять непроходимыми для того, кто заблудится в страшном месте.

Встав в полный рост, Роуз проводила глазами улетающего дракона, потом обернулась на крестьян, спешивших спрятаться под защитой четвертого лабиринта. Вход в него находился в конце поля, и чтобы срезать путь, Роуз пошла наискосок, путаясь во влажной траве по пояс, почти не разбирая пути от безудержно льющихся слез. Всхлипывая, она вытирала щеки краешком палантина, снова переживая страшный полет в лапах дракона и смерть крестьянина, погибшего по ее вине.

Роуз остановилась перед каменной аркой, ведущей в четвертый лабиринт. Трясущимися руками достала из-за пазухи карту и попыталась ее расправить. Бумага с одной стороны намокла и все время сгибалась под порывами ветра, грозя вовсе порваться. Не сумев рассмотреть рисунок из-за появившихся разводов и накатывающих на глаза слез, Роуз, вздохнув, убрала ее туда же, откуда достала, и робко шагнула в тень лабиринта.

Куда делись крестьяне? Среди них она видела женщин, которых можно было бы расспросить, но принцесса оказалась не такой расторопной и так сильно отстала от бегущих, что, войдя под арку, уже не нашла их.

Впереди простиралась длинная улица, состоящая из плотно прижатых друг к другу высоких каменных домов, не имеющих окон. Небольшие деревянные двери оказались плотно заперты, и, постучавшись и подергав ручки некоторых из них, Роуз поспешила дальше. Ледяной ветер несся следом за ней, теребя тяжелый подол мокрого платья, но принцесса не замечала холода, возбужденная поисками выхода.

Она жалела, что невнимательно слушала Салиму, упоминающую трактир «Пьяный дракон», и теперь не знала, куда идти. На память пришли слова Фаруха, что нужно искать знак солнца, и Роуз стала внимательнее вглядываться в неприветливые фасады. Но никаких рисунков или символов на грубо отесанных глыбах не обнаруживалось.

Пройдя половину пути, принцесса спиной ощутила, что за ней наблюдают. Она даже несколько раз обернулась, но улица оставалась тихой и пустынной: нигде не скрипнула дверь, не зашуршал камешек, не раздались крадущиеся шаги.

Не выдержав давящей тишины, принцесса побежала. Конец улицы резко оборвался высокой стеной, создающей тупик, и принцесса растерялась. Неужели придется возвращаться и стучаться во все двери подряд?

– Вот она! Та, которую принес дракон! – услышала она возбужденный шепот и пошла на него. Где-то справа, в темноте раздался шорох и топот ног, бегущих прочь.

С осторожностью Роуз пробираясь вдоль кладки и, уткнувшись в угол, образованный домом и глухой стеной, в недоумении замерла. Что за чудеса? Не могли же люди ходить сквозь стены?

Понимая, что ведет себя странно, принцесса приложила голову к кладке и прислушалась. Где-то звучали музыка, голоса, смех. Сделав несколько шагов назад вдоль стены, Роуз опять остановилась – музыка звучала сильнее. Но вокруг нее ничего, кроме бездушных камней, не было! Ни намека на проход! Только небольшой изъян, некая кривизна, густо покрытая копотью, которую видно, если только прислониться к стене и посмотреть вдоль нее.

Опасаясь, Роуз все же протянула руку в густую темноту, уверенная, что испачкает пальцы сажей, и в ужасе закричала, когда кто-то с силой дернул ее, и она полетела вперед, думая, что сейчас стукнется об камень.

– Тише, ты! – женский голос шикнул на испуганную Роуз. Несколько шагов в темноте, и принцесса оказалась на хорошо освещенной улице.

Перед ней стояла девушка, если судить по длинным волосам, хитро заплетенным на самой макушке и небрежно распущенным по спине. Но одета она была в мужские вещи: короткая куртка из грубой кожи надежно скрывала женскую грудь, шерстяные штаны, украшенные поясом с ножнами, ладно обтягивали стройные бедра. Невысокие мягкие сапожки довершали наряд.

Роуз поняла, почему не заметила девушку в тупике – та хорошо маскировалась на фоне камней в этой практичной одежде землистого цвета. Роуз оглянулась, ожидая увидеть щель, через которую они прошли, но за ней находилась сплошная стена.

Девушка, поняв, пояснила:

– Обман зрения. Если подойти ближе, можно разглядеть складку на стене, а за ней проход для одного человека.

– Кто вы? – не удержалась принцесса, видя, что незнакомка тоже внимательно ее рассматривает и не торопится представиться.

Та хмыкнула, и сама задала вопрос:

– Ты – Роуз Эрийская?

– Откуда вы…

Проследив за взглядом незнакомки, принцесса стушевалась. Побег через лабиринт, лазание по его стенам, пересечение поля с высокой травой уничтожили ее одежду. Вместо платья на Роуз болтались мокрые от росы лохмотья. Благо, палантин оказался более крепким и закрывал прорехи, через которые виднелось тело.

– Ты что, на брюхе ползла?

Плотнее замотавшись в палантин, Роуз решила прервать бесцеремонную речь незнакомки. Она гордо вскинула голову и произнесла:

– Наверное, вас послала за мной принцесса Солнце?

– Точно! – хлопнув себя по лбу, еще шире заулыбалась девушка. – Называй меня Санти. Я так рано тебя не ждала. По моим подсчетам ты еще пару часов должна была бежать по третьему лабиринту.

Девушка двинулась, стараясь держаться тени высокой стены, кивнув Роуз, чтобы та следовала за ней.

На противоположной стороне улицы стояли двухэтажные дома, на этот раз с окнами, из которых лилась музыка, слышались пьяные голоса и безудержный смех.

– Меня поймал дракон и выбросил в поле, – с беспокойством глядя на мужчин, выходящих в обнимку из открывшейся двери, Роуз ускорила шаг и пошла рядом с Санти.

– Знаю, – Санти нахмурила белесые брови. – Говорят, ты обрушила лабиринт, поэтому прилетел дракон.

Роуз кивнула, и опустила глаза. Санти вздохнула и прошептала:

– Жаль Стрежика, хороший был мужик. Кто теперь позаботится о его старой матери?

Принцесса чувствовала, как через слой грязи на ее лице проступает румянец стыда.

– Если я выберусь отсюда, найду способ прислать ей деньги.

Роуз, задыхающаяся от быстрого шага, внимательно смотрела под ноги, боясь запнуться и упасть, поэтому не заметила, с каким осуждением на нее взглянула Санти.

Дальше они шли молча. Дойдя до конца гудящей музыкой улицы, Санти направилась к зданию, над широким крыльцом которого на цепи висела выкованная из металла фигура летящего дракона. Первый же посетитель, открывший дверь, привел в действие нехитрое устройство, и дракон заметался на цепи из стороны в сторону. Его дерганные движения напоминали полет крепко подвыпившего ящера, что подтверждала вывеска, выкованная тем же мастером.

Роуз, засмотревшись на кувырки железного дракона, не заметила, что Сати свернула за угол, и только ее окрик вывел принцессу из задумчивости. Она приметила одну деталь: в лапах дракона поблескивала кружка, украшенная символом солнца.

– Заходи, – Санти открыла заднюю дверь, и Роуз попала в небольшой коридор, противоположный конец которого упирался в шумный зал, где сновали большегрудые женщины в фартуках и чепцах, неся в одной руке по три, а то и по четыре кружки с шапкой пены. Но Санти не пошла туда, а свернула к лестнице, которая привела девушек на второй этаж.

Достаточно просторная комната делилась ширмами, правда, не такими красивыми, как во дворце Лолибон. Видимо, в Тогн-Зитте использование легких перегородок было в ходу.

– Снимай свое рубище и иди туда, – Санти ткнула пальцем за одну из ширм. – Там найдешь ведро с водой. Умойся.

– А где Солнце? – решилась подать голос Роуз, развязывая башмаки.

Санти немного помолчала, гремя посудой. Так, во всяком случае, показалось Роуз.

– Зачем она тебе?

– Она должна помочь мне выбраться из лабиринтов, – Роуз стягивала через голову платье, поэтому не сразу разобрала ответ. – Что?

– Я говорю, Солнце никому и ничем не обязана. Не думаю, что она захочет с тобой встретиться. Скажи спасибо, что она прислала двух своих лучших воинов.

– Я не видела никаких воинов, – завязки на шальварах никак не удавалось развязать, и Роуз застонала от бессилия.

– Дай, – подошедшая Санти вытащила кинжал из ножен и просто срезала узлы. – Я говорю о себе и Дори. Ты знаешь ее как Салиму. Думаешь, легко прислуживать капризной принцессе?

Увидев, что Роуз поджала губы, бросила ей:

– Прости.

Роуз повернулась спиной и наклонилась над ведром.

– О, да у тебя бок весь синий! – воскликнула Санти, рассматривая следы когтей дракона, потом подняла глаза на Роуз и заметила, что та плачет. – Я не ожидала, что тебе так достанется. Твое спасение было продумано до мелочей, но ночной побег от Петра, его заключение в подземелье сорвали все планы. Пришлось действовать быстро.

– Скажите, а Дори спасется?

– О ней не переживай, Дори уже вернулась во дворец. Никто не заподозрит, что она вывела тебя.

– Зачем она вернулась? Я же спаслась!

И опять Санти долго посмотрела на Роуз, в ее глазах сквозило не то презрение, не то осуждение.

– Ты забыла о Петре. Солнце и Дори на все пойдут, чтобы вытащить его.

– Ой, вода холодная! – воскликнула Роуз, но извинилась, видя, как вспыхнули глаза Санти. – Простите. Я просто не ожидала.

– Здесь нет Петра и Салимы, чтобы греть воду Вашему Высочеству. Вот чистая одежда, на столе еда. Сиди тихо. Я скоро вернусь.

Неслышно притворилась дверь, и Роуз упала на стул, обессилено свесив руки между колен. Она догадывалась, что не очень нравится Санти, хотя, скорее всего, сама в этом виновата. Надо же было забыть о Петре! Усталость и страх явно затуманили разум, раз она опять думала только о себе. Роуз стало стыдно.

Мучительный спазм заставил принцессу согнуться. Она вспомнила, что не ела почти два дня, а запах еды вызвал приступ голода. Посмотрев на свои израненные грязные руки, она, вздохнув, поднялась и, сжав зубы, начала мыться холодной водой.

Трясясь от холода, она надела на себя широкие мужские штаны и рубаху из толстой небеленой ткани. Все познается в сравнении. Петр всегда относился к ней как к принцессе, а она…

***

Роуз опять сделаллась затворницей, только теперь трактире, на первом этаже которого вечерами веселились жители четвертого лабиринта. Она с опаской подходила к окну и рассматривала открывавшуюся через щель между занавесками часть лабиринта.

На улице сновали туда-сюда люди, кто-то катил тележки с мешками, кто-то нес тяжелые корзины на голове, но даже днем какой-нибудь гуляка обязательно заходил в трактир, потревожив висящего на цепях дракона. Роуз каждый раз вздрагивала, когда железный дракон звякал своей кружкой о металлические нашлепки двери.

Санти предупредила ее, что за поимку принцессы Лолибон объявила вознаграждение и, если сюда Роуз шла, прячась в тени, и выглядела, как бродяжка, то сейчас ее отмытую значительно легче опознать. Над лабиринтом то и дело низко пролетали драконы, всматриваясь в лица женщин, которые теперь боялись выходить из дома.

Роуз скрывала от Санти, что чувствует себя плохо. Она не хотела стать для нее еще большей обузой. И так девушка оставалась неприветлива, как ни старалась Роуз вести себя учтиво, и за дни пребывания в трактире едва ли произнесла с десяток слов.

У Роуз болела голова, ее знобило, приходилось все время кутаться в выстиранный собственными руками палантин. Принцесса списывала недомогание на простуду. Посидев в колодце лабиринта на мокром мхе, она, оказавшись на стене, подставилась всем ветрам. Влажные стебли кукурузы и трава по пояс тоже внесли свой вклад. Да и четвертый лабиринт встретил ее сильным сквозняком, окончательно выстудив разгоряченное бегом тело.

Несмотря на мутность сознания, вызванного недомоганием, Роуз не раз пыталась поговорить, но Санти вечно куда-то спешила и отвечала кратко.

Через три дня заточения принцесса просто не выдержала и преградила ей путь, прислонившись к двери спиной.

– Пока мы не поговорим, вы не выйдете отсюда, – как можно тверже произнесла Роуз.

Санти скривила рот в усмешке. Она перекинула волосы через плечо и положила ладонь на пояс, рядом с торчащей рукояткой кинжала.

– У нашей розочки выросли шипы?

– За что вы меня ненавидите? Петр, наверное, объяснил, что я не по своей воле попала в Тонг-Зитт? Да, я неумеха, все время делаю ошибки, но меня не готовили к бегу по лабиринтам и полям.

– Мне наплевать на тебя, если честно, – Санти сделала угрожающий выпад в сторону Роуз, но та не дрогнула: – Мы с Солнцем заняты спасением Петра, а от тебя можно услышать только жалобы и вечное «я», – она издевательски протянула на распев: – Я-я-я. Тебя, Роуз, заботит только собственная жизнь. А потому, сиди и жди, пока другие решают, как тебя выручить.

– Сколько еще ждать? – Роуз не отошла от двери, хотя Санти встала настолько близко к принцессе, что они едва не соприкасались носами.

Девушки оказались одного роста, но фигура Санти была более подтянутой, видимо она постоянно находилась в движении. Ее весьма симпатичное лицо портил загар, делающий кожу воспаленной, красной. Так обычно реагируют на солнце белокожие люди. Сейчас Роуз рассмотрела, что нос Санти шелушится, а пухлые губы обветрились. Ее голубые глаза, обрамленные светлыми ресницами, в упор смотрели на принцессу. У той даже побежали ледяные мурашки по спине, но Санти, выдержав паузу, все-таки ответила:

– Не знаю, сколько ждать. За тобой должны были прийти еще пару недель назад, но почему-то не торопятся.

– Кто? – Роуз почему-то подумала об отце и Генрихе.

– Твой жених, – лицо Санти опять скривилось.

– Который? – Роуз сама от себя не ожидала такого вопроса. Чувствуя себя еще более глупой, чем могла показаться, поспешила уточнить: – За мной придет Руфф?

– Ну, если ты хочешь вернуться к дракону, только скажи.

Роуз с трудом проглотила то пренебрежение, которое слышалось в словах подруги Солнца. Да и то, что Солнце решила не показываться, тоже оскорбляло. Хотя причины ее отказа явиться могли быть иными, Роуз пребывала в уверенности, что одна принцесса явно игнорирует другую.

Роуз нехотя отступила от двери и, когда Санти дернула за ручку, спросила:

– Как там Петр?

– Наконец-то, вспомнила, – не оборачиваясь, буркнула Санти и, выходя за дверь, крикнула: – Твоими молитвами.

Разговор не получился, но хоть какие-то вести Роуз удалось узнать. Любившая раскладывать все по полочкам, принцесса подошла к окну и, слегка оттянув край занавески, уставилась на улицу.

Размышляя, она сделала неутешительные выводы: ее спасительницы тяготятся ею, она их сильно раздражает. Но чем вызвана эта неприязнь, различимая даже в словах, что Руфф не торопится ее спасти? В том, что она виновата в заточении Петра? Или потому, что Петр мучается от тяги к ней?

И опять всплыли в памяти слова Фаруха, что Петр не покидает лабиринт только из-за Солнца. Роуз не ожидала, что червячок ревности, шевельнувшись где-то в животе, вызовет такую боль. Ей сейчас радоваться бы, что скоро появится жених, который ради нее преодолел шесть лабиринтов, а она думает об отношениях между Солнцем и Петром. Пока граф находился рядом, она чувствовала к нему притяжение, но сбежав из башни, отгородилась собственными проблемами. Она даже считала Петра виноватым, когда он отказался от «малявки», равнодушно отдав ее Шотсу.

Она ни разу не представляла, каково Петру в темнице, когда предмет его бахриманской страсти удаляется все дальше и дальше от него. Больно ли ему?

Перед глазами появилась картина, как еще один бахриман – Анвер вбежал в комнату к Лолибон. Его трясло, но, увидев королеву, молодой жрец заметно успокоился, а прикоснувшись к ней, и вовсе ожил.

Боже, какой же сильный духом Петр, если смог вырвать ее из сердца, не стенать при встрече, даже казаться равнодушным.

Но отчего же ей тогда так больно?

Принцесса вздохнула. Петр терпел ненавистную королеву, по приказу которой его избивали, не уходил из лабиринтов, хотя легко мог вызвать портал. Неужели он оставался во дворце только из-за Солнца – прямой наследницы Тонг-Зитта?

Зная его, Роуз могла бы поклясться, что не власть привлекала Петра – он легко отказался от владения Северной Лорией, отдав Роуз Шотсу. Значит, здесь замешаны чувства к другой принцессе.

Роуз не заметила, как из глаз полились слезы. Только когда стало совсем трудно дышать и сдерживаться, она бросилась на кровать и зарыдала в голос.

Как ни страшно признаваться самой себе, но Роуз поняла – ее сжигает ревность. Она даже готова была вернуться во дворец, лишь бы увидеть графа, о ком в пылу побега забыла. Она ужасно этого стыдилась.

И еще один вывод убил ее своей правдивостью: она не хотела видеть Руффа. Что она скажет жениху? Что разлюбила? Он ради нее прошел шесть опасных лабиринтов, а она не может представить, как обнимет его.

Схватив край простыни, Роуз вытерла лицо. Ледяная вода в ведре на этот раз показалась недостаточно прохладной, чтобы остудить внутренний жар.

Роуз рывком открыла окно и стала буквально глотать стылый вечерний воздух. Сзади хлопнула дверь, и к ней метнулась тень.

– Дура! Предупреждала же!

Сильные руки оттащили ее от окна и швырнули на пол. Створки немедленно закрылись.

Оглушенная падением, Роуз попыталась встать, но не смогла. Кто-то, не различимый в темноте комнаты, склонился над ней, легко поднял и положил на кровать. Смутно знакомый мужской голос произнес:

– Да у нее жар!

– Как не вовремя! – Санти прохладной рукой потрогала лоб Роуз.

– И что теперь? Позвать к ней Руффа?

– Да. Пусть он займется своей невестой. А тебе нужно возвращаться во дворец. Ты знаешь, как действовать.

Уже открыв дверь, Санти с нажимом произнесла, обращаясь к незнакомцу:

– Только сними с него цепи, и он уйдет через портал. Будь осторожен.

Засыпающая Роуз из диалога выхватила только последние слова и с облегчением подумала, что Петр скоро окажется на свободе.

А ночью он к ней пришел. Петр нежно целовал ее лицо прохладными губами, шепча слова любви, которые она, оказывается, мечтала услышать.

Роуз послушно задрала руки вверх, когда он сказал, что нужно снять рубашку, помогла развязать шнурки на штанах и приподняла ягодицы, чтобы Петр сдернул их.

Прижалась к нему, стараясь поделиться жаром, с наслаждением вбирая прохладу крепкого мужского тела, плавилась под ласками рук, с восторгом слушала свое имя, которое он произносил хриплым от страсти голосом.

И сама не отставала, делилась поцелуями, подставляла груди под жадные губы, трепетала, когда мужские пальцы доставляли острое удовольствие, опустившись ниже, туда, где она стала влажной, несмотря на жар. Послушно раздвинула ноги и приняла его тяжесть. Подняла руки, чтобы закопаться пальцами в кудрявые волосы и притянуть лицо для еще одного поцелуя.

Что-то было не так. Роуз никак не могла сообразить, что ее волнует. Она открыла глаза, но ничего не увидела, кроме тени мужчины, нависающего над ней. Занавес плотно зашторил окно, не пропуская ни полоски лунного света.

Пальцы принцессы ухватили прядь жестких волос Петра и потянули: локон оказался длинным, гораздо длиннее, чем мог быть у графа.

Роуз закричала, не понимая, кто сейчас прижимает ее к кровати, попыталась руками спихнуть тяжелое тело, выскользнуть из-под того, кто точно не мог быть Петром.

И вдруг комната ярко озарилась. В мерцании, разорвавшем стену, появилась фигура Петра. Он застыл, глядя на кровать, где сплелись два нагих тела. Руфф, принц Бреужский, обнимал Роуз, а она извивалась под ним, и в порыве страсти, цепляясь за длинные локоны жениха, кричала.

Открылась дверь. В комнате стало больше еще на одного зрителя. Голос Санти разрушил напряженную тишину, установившуюся после открытия портала и появления Петра:

– И ты еще сомневался? Как видишь, ей действительно хорошо.

Свечение померкло, стена обрела прежнюю форму, дверь с шумом захлопнулась. Роуз осталась наедине с Руффом, который продолжал лежать на ней.

– Потерпи, малышка, сейчас нам обоим будет приятно, – прошептал он, желая возродить ту страсть, что минуту назад сжигала его невесту.

Роуз не знала, откуда взялись силы, но она сбросила с себя недоумевающего Руффа, соскочила с кровати и кинулась к двери, чтобы догнать Санти и объяснить хотя бы ей, как она ошиблась. Но дверь оказалась запертой снаружи.

– Иди сюда, Роуз. Не дури, – Руфф похлопал ладонью по постели. Этот звук показался до того отвратительным, что Роуз закрыла уши руками. Она в темноте едва различала жениха, но почувствовав, что он поднимается, попятилась к окну, выходящему на задний двор.

– Ну же, малышка. Разве нам плохо? Вспомни, как ты стонала и говорила, что любишь. Давай, закончим то, что начали.

Следя за Роуз, он продолжил ее уговаривать.

– Может, ты переживаешь, что мы согрешили до свадьбы? Успокойся, я все продумал. Мы захватим простыню с собой, чтобы показать двору Бреужа твою девственную кровь. Я думаю, мама поймет, почему мы не смогли удержаться.

Только занавески на окнах отделяли Роуз от свободы, о которой ее воспаленное сознание мечтало больше всего.

Понадобилось мгновение, чтобы она забралась на подоконник и, не думая, шагнула в темноту ночи.

Ее тело ударилось об железный козырек, что раскинулся над черным входом, а потом скатилось и рухнуло на утоптанную землю.

Роуз уже не видела, как на задний двор из трактира выскочили люди, привлеченные шумом, как кто-то накрыл ее нагое тело сдернутой со стола засаленной скатертью, вызвав тем самым недовольство пьяных ротозеев, как все бросились врассыпную, заслышав шум крыльев дракона, взявшегося ночью неизвестно откуда.

Никто, кроме Руффа, высунувшегося из окна, не видел, как красный дракон подхватил бесчувственное тело девушки и полетел в направлении замка.

Свет от свечи, зажженной второпях, принес бреужцу еще одно расстройство: на простыне не оказалось ни капли девственной крови.