Глава 13

Когда за Соргосом закрылась дверь, а чуть погодя со стороны кухни послышалось громыхание посуды, тетушка Катарина тихо заговорила:

– Увидишь Солнце, обязательно скажи ей, что Лолибон больше не может путешествовать через порталы. Теперь ни у одного из наших бахриманов магии не хватит таскать эту змею. А раз так, ее легко изловить. Она Анвера да Петра рядом держала, чтобы в случае опасности – фьюить и сбежать. Теперь у нее только один способ покинуть страну, коли Солнце отнимет у нее трон – на спине драконов. Знать бы еще, как она смогла силу над Драконьим оком получить. Ты, деточка, хорошенько выспроси, кто Лолибон объявил войну? Этот лысый карлик Жатисто не смог ответить, а мне кажется, твои эрийцы армией у границы встали. Если так, тебе туда путь держать надо. И узнай, что во дворце случилось? Куда мой Фарух делся? Если еще пару дней не объявится, придется поиски снаряжать. Мне без него никак. А ему без меня тем более.

– Тетушка Катарина, а мне ваше заветное слово знать нужно? Ну, чтобы правды допытаться?

Катарина засмеялась, прикрыв рот ладошкой, а потом знаком показала, чтобы Роуз подошла ближе.

– Тебе мое заветное слово не пригодится. Сама себе удивляюсь, чего только женщина не придумает, лишь бы мужскую тайну узнать и в свою пользу ее повернуть.

– Как так? А что же вы Соргосу на ушко шептали? Отчего он вам поверил?

– Молод, горяч. Я и не знала, что получится. Наглостью взяла.

– Так какое слово? – Роуз понизила голос и оглянулась на дверь. За ней по-прежнему слышалось громыхание посуды.

Тетушка Катарина, кряхтя, слезла с кровати, на негнущихся ногах прошла к двери, открыла ее и зычно крикнула:

– Соргос, ты что, решил мне все горшки переколотить?

– Да я никак мясо не найду!

– Мужчины! – вздохнула тетушка и еще громче крикнула: – В печи ищи, обалдуй!

– А-а-а, – раздалось в ответ.

– Теперь надолго затихнет, – тетушка Катарина плотно закрыла дверь и зашаркала назад, к шкафу, откуда достала кое-какие вещи. – Там мяса на два дня наготовлено.

– Так какое слово? – Роуз съедало любопытство.

– Ну, ладно, расскажу. Рано или поздно все равно узнаешь. Мне этот секрет, не ведая того, Петр с Анвером рассказали. – Тетушка развернула на кровати узорчатый женский платок и в его центр положила одну из двух рубах, как Роуз поняла, сшитых для сына. Немного подумав, убрала ее и положила другую.

– Они нашли в замке комнатку, куда Лолибон велела стащить портреты всех правителей Тонг-Зитта. А там с незапамятных времен другие хранились, те, что еще прежними правителями со стен сняты были. Ты же знаешь, что Анвер очень к рисованию способный, ему стало интересно на древние картины посмотреть, и, перекладывая их туда-сюда, он заметил, что один из сородичей Орраха Могучего похож на Соргоса, только бороду убери, и вылитый он. Пока Анвер картину ближе к свету тащил и рассматривал, поражаясь схожестью грозного правителя с драконом из охраны, Петр с обратной стороны портрета увидел, что на холсте белилами какую-то надпись густо замазали. Он краску-то ногтем колупнул, а она отвалилась. Петр грамоту ихнюю хорошо изучил, поэтому без труда прочел, что дракон по имени Вордах Непримиримый попал в опалу к царствующему брату и был казнен, а весь его род от власти отстранен и не мог занимать престол в течение семи колен. А на портрете-то дата стояла, и Петр быстро сосчитал, что будь Соргос родственником этим Вордахам, как раз на нем запрет заканчивался бы!

– Это что же получается, тетушка Катарина, Соргос может стать правителем Тонг-Зитта? А Солнце тогда как? Зря за корону борется?

– Вот тут та самая загвоздка. Влюблен в нее Соргос, а она от него нос воротит. Говорит, другой у нее в сердце место занял. И вроде любовь такая сильная, что готова против закона идти, на престол не дракона посадить.

– Ох! – Роуз схватилась за живот обеими руками. Который раз она замечала, что стоит о Петре плохие новости узнать, как в животе кто-то неведомый на кулак кишки наматывает. Она услышала однажды такое выражение от тетушки, и оно сейчас как никакое другое подходило к описанию испытываемой ею боли.

Тетушка или пропустила мимо ушей это «ох», или приписала к непростой ситуации с драконьим престолом, поэтому продолжила дальше.

– И когда Соргос заартачился, мол, тайну драконью открывать не могу, я подумала, почему бы не попробовать, и шепнула ему имечко «Вордах Непримиримый». Ты видела, как лицо у него вытянулось? Чем не доказательство?

– А что он вам шепнул в ответ?

– «Когда женюсь на Солнце, будете посаженной матерью?». Великая честь. Я согласилась. – Тетушка, не сумев выбрать, уложила обе рубахи и начала связывать концы платка.

– Хоть бы у него все получилось! – искренне воскликнула Роуз и потрясла двумя сжатыми кулачками.

– Отчего такое участие? – тетушка скосила глаза на Роуз. – Уж не Петя ли наш тот, что в сердце у Солнца застрял?

– Он самый. Я вот сижу и думаю, чего бы я выбрала, пусть достанется Солнцу, лишь бы жив был, или…

– Ну-ка. Выкинь такие думы из головы. Вредные они. Живой он, живой. А коли Солнце рядом с ним тереться будет, не спускай. Ты тоже принцесса, нечего любимого в загребущие руки отдавать.

Роуз вздохнула.

– Драться с ней, что ли?

– А почему нет? Я за своего Фаруха – горой. И Лолибон не испугалась бы, – тетушка Катарина засмеялась, и у нее затрясся не только круглый подбородок, но и пышные груди, и неплоский живот. – Давай, Розочка, подсобим королевству, за волосы принцессу оттаскаем, чтобы она очи свои в другую сторону повернула. Пусть Соргос ее после драки утешит. Он парень хороший.

– А вдруг синяков наставит. Она боевая.

– Так Петр на что? Пусть целует. Каждый синяк. Ты уж постарайся их в драке побольше получить, чтобы на всю ночь хватило. Да, и о Соргосе не забудь. Ему тоже нужно будет чем-нибудь заняться, утешая-то.

– Кого я буду утешать? – в комнату зашел довольный Соргос. – Я готов.

– Все мясо слопал? – вытирая, навернувшиеся от смеха слезы, спросила тетушка Катарина.

– А то! Скажите спасибо, что я сейчас не дракон. Я бы всю вашу кладовую подчистил.

– Спасибо, утешил. Утешитель наш.

Она поднялась с кровати, сунула в руки улыбающейся Роуз узелок, чмокнула ее в лоб. Когда Соргос подставил свой, вместо поцелуя тетушка стукнула по нему костяшками пальцев.

– Идите уже, светает. Розочка, запомнила, что я тебе говорила?

– О синяках?

– Ох, дитя! Зачем посылаю? О Фарухе разузнай.

Сначала они пробирались дворами-огородами, а когда дошли до широкого дома, чьи стены были увиты плющом, выяснилось, что нужно забраться на крышу. Роуз пожалела, что не надела штаны, поэтому на предложение Соргоса подсадить, решительно ткнула его в грудь пальцем, и зашипела:

– Лезь первым!

Сразу после этого нашелся другой путь. Оказывается, через крышу пробираться не обязательно, существует иной путь – через дыру в заборе. Когда Роуз протиснулась в нее, сзади ей помогли заботливые руки.

– Ну, как еще я мог тебя подтолкнуть, если только это место торчало? – оправдывался Соргос, потирая щеку, на которой горел след от женской руки. – Вот застряла бы, что тогда?

– Полез бы через крышу, а потом протянул бы мне руку с другой стороны забора и дернул.

– В следующий раз так и сделаю, – пообещал он.

Следующий раз представился вскоре. Опять дыра в заборе, через которую Роуз отказалась лезть первой. Но щель была такой узкой, что Соргос не стал протискиваться, а просто перемахнул через забор.

– Все, как ты просила, – сказал он с другой стороны. – Не подсаживал, руку протянул.

Роуз застряла и вынуждена была дать руку Соргосу, который стоял подозрительно близко к забору. Рывок и оба полетели в канаву, ухнув на ее дно. Соргос лежал снизу.

– Что, Роуз, нравится лежать на мне? Мягко, не веет холодом с земли?

Роуз, шипя сквозь зубы, начала подниматься со смеющегося дракона.

– Ты чего веселишься? – спросила она и, подняв голову, поняла. Над ними шла сплошная стена, на которую она могла бы забраться только в том случае, если бы ее подсадил Соргос.

– Ну, все. Мне надоело! – Роуз зашагала по канаве вдоль стены.

За поворотом обнаружился проход, где начался другой сектор. Ни стражи, ни людей. Оглянувшись назад, она задохнулась от возмущения – дом тетушки Роуз был как на ладони.

– Гад летучий! Нет, гад ползучий!

– Роуз, ну чего ты, я пошутил.

[img=right]http://66.media.tumblr.com/tumblr_lh2016s9d41qbn19xo1_500.gif[/img]

Пройдя в тени домов незнакомого сектора, парочка выбралась к реке, где гулял вольный ветер.

– Куда дальше? Надеюсь, мы не должны пересекать ее вброд?

– Зря надеешься. Должны. Чуть дальше, как раз напротив черного крыльца «Спящего дракона». Тебе представится выбор: или я несу тебя на руках, или ты придешь в трактир по грудь мокрая. Меня устроит любое твое решение.

– Скажи, тетушку ты тоже нес бы на руках?

– Поэтому и отказался, она бы не выдержала.

– Или ты?

– Или я, – примирительно сказал дракон. Усевшись на берег, он стяну с себя сапоги, потом рубаху.

– Штаны тоже снимешь? – Роуз подозрительно смотрела на дракона с очень серьезным лицом.

– Пожалуй, не буду, – немного подумав, произнес он и, уложив сапоги, связал рукава рубахи. – На, держи.

Подхватив Роуз на руки, он вошел в мутные воды реки. Они преодолели половину пути, а вода не поднялась и выше колена. Лицо Соргоса светилось от удовольствия. Роуз прижимала к груди сверток с его сапогами и узелок тетушки Катарины, поэтому могла только словесно поносить Соргоса на все лады. Вырваться из крепких ручищ не получалось, а разгоряченное тело дракона обжигало через тонкую ткань платья.

– Будешь дергаться, остановлюсь.

Роуз затихла. На берегу она с ним расправится, еще немного потерпеть осталось.

Зря она отвлеклась. Губы дракона нашли ее губы. Роуз от возмущения открыла рот, и тут же наглый язык ворвался туда. Она выгнулась, чтобы освободиться, Соргос не удержался на ногах, и оба упали в воду, подняв кучу брызг.

Утонуть точно не получилось бы, но вымокла Роуз вся. Пытаясь подняться на ноги, наступая на ставшее тяжелым платье, отдирая от себя руки смеющегося дракона, она от души повторила вслух все те слова, что слышала от тетушки, от ее соседок, когда они бранили подвыпивших мужей, и даже слова пролетающего мимо дракона, вспоминающего тупых рабов с девятого лабиринта. Потом Роуз пришлось бежать по воде и вылавливать узелок с рубашками. Судьба сапог ее не волновала.

А на крыльце скопились гуляки, разбуженные ее криками и хохотом Соргоса. Из открытого окна на втором уровне высунулась принцесса драконов Солнце и что-то с возмущением говорила человеку, стоявшему за ее спиной. Роуз всего этого не видела, ее занимал подъем на крутой берег в башмаках, полных воды.

Когда она преодолела последний барьер, устало обтерла рукой лоб, откинула мокрые волосы за спину и подняла голову. Из окна на нее смотрел Петр, а рядом с ним улыбалась Солнце.

Стоило Роуз и Петру встретиться взглядом, и они не отпускали его ни на мгновение. Они стали слепы к окружающему их миру.

Что говорит принцесса драконов, почему цепляется за рукав? Петр не понимал, да и не хотел понимать. И вообще, кто это – принцесса драконов?

Все, что он считал главным, без чего не мог жить, находилось перед ним. И пусть у нее расплелась коса, пусть на ней разбитые туфли, в которых хлюпает вода, пусть мокрая юбка нелепо облепила фигуру – это его любимая женщина, его Роуз.

Кто там кричит за спиной, что его сапоги унесла река? Какая река? Какие сапоги? Роуз не понимала, да и не хотела понимать. Все, что ей нужно было, что составляло ее мир, сосредоточилось в одном человеке, на которого она сейчас смотрела. Она знала, верила, что он не оставит ее, как она никогда не оставила бы его. Как можно сердце разделить на две части и заставить биться? Никак.

Роуз не смотрела под ноги. Она шла вперед и знала, что не споткнется, не упадет, потому что ее держит его взгляд.

Петр, забираясь на подоконник, знал, что не разобьется. Шаг со второго этажа – это самый близкий путь к Роуз. Да и высота ли это – три метра? Он выбрался из-под земли, чтобы еще раз посмотреть в эти волшебные глаза.

У Роуз захватило дух, когда Петр смахнул с руки цепляющуюся за него принцессу драконов, и прыгнул вниз.

Он не мог ни секунды дольше ждать.

И Роуз не могла.

Она уже не шла – бежала навстречу ему, чтобы скорее обнять, почувствовать родное тепло, по которому истосковалась.

И он, поднимаясь в полный рост, в два шага преодолел разделяющее их расстояние и подхватил кинувшуюся к нему объятия Роуз.

Их поцелуй, долгий и жадный, отметили криками одобрения все проснувшиеся постояльцы трактира, высыпавшие на заднее крыльцо или высунувшиеся в окна. Только одно окно закрылось с такой силой, что из него едва не посыпались стекла, а женщина, закрывшая его, бросилась на заправленную постель и навзрыд заплакала, стуча кулаком по ни в чем неповинной кровати.

Разорвав поцелуй, Петр счастливо рассмеялся, перехватил Роуз так, чтобы ему было удобно видеть, куда он ступает, и понес через реку. Встретив Соргоса, упустившего сапоги и рубаху и уныло бредущего к берегу, Петр остановился, но передумав, пошел дальше. Ему есть чем заняться. В его руках любимая женщина.

Хорошо ориентируясь в четвертом лабиринте, Петр быстро добрался до дома тетушки Катарины. Он дошел бы быстрее, но часто останавливался в тени деревьев и целовал женщину, которую отказался спускать с рук.

Тетушка Катарина, не ожидая столь скорого возвращения Роуз, успела запереть дверь и лечь спать.

– Которое твое окно? – тихо спросил Петр, поняв, что никто их у порога не ждет.

Роуз кокетливо ткнула пальцем. И вскоре принцесса перелезала, поддерживаемая Петром, через окно. Граф забрался следом, едва не сбив на пол запутавшуюся в подоле влажной юбки Роуз, что показалось обоим очень смешным, но они быстро подавили смех, зажав ладонями рот. Пусть тетушка Катарина поспит. Им есть чем заняться.

– Она убьет меня, – жаловалась Роуз Петру, когда через некоторое время услышала, как добрая женщина гремит на кухне чугунками. – Я не встретилась с ее сыном и… О, боже! – Роуз села и натянула одеяло на обнаженную грудь – Я потеряла узелок с рубашками для Ариста! Точно убьет!

– Не бойся, – Петр опять уложил ее и поцеловал в каждый глаз. – Я тебя спасу. Вот сейчас поцелую еще сотню раз и спасу.

У них не было времени поговорить. Роуз рассудила, что это успеется, главное, Петр жив и находится рядом. Правда, ее тревожили раны и синяки на его теле, но раны почти затянулись, а синяки приобрели голубовато-зеленый оттенок, что не внушало опасений за жизнь любимого.

– Ах! – испугалась тетушка Катарина, когда они вошли на кухню. – Напугали, черти!

Потом всплеснула руками и кинулась обнимать Петра. От избытка эмоций она расплакалась, и Петр крепко обнял тетушку, позволяя намочить слезами свою рубаху.

– Ты знаешь что-нибудь о Фарухе? Я так переживаю за него! А об Анвере? Говорят, Фарух уже три дня как ушел из дворца! – сыпала вопросами тетушка Катарина, подняв глаза на Петра и ловя признаки утаиваемой беды на его лице.

– Нет, дорогая тетушка Кати, я ничего о них не знаю, – он перевел взгляд на Роуз, та тоже отрицательно помахала головой.

Тетушка вздохнула. Слова Петра ее обрадовали и расстроили. Обрадовали, потому что он не принес плохую весть, расстроили, потому что судьба двух близких ей мужчин оставалась неясной.

– Петенька, – Катарина заломила руки, – родненький! Найди их, я знаю, ты можешь. С магией, без магии, все равно можешь! Ты сильный, ловкий, умный.

– Хорошо, тетушка Кати, позавтракаем и сразу отправимся.

– Я с тобой! – тут же подала голос Роуз. Петр ласково улыбнулся ей и поцеловал в щеку.

– Ой, чего же я стою! – заволновалась тетушка. – Роуз, помогай накрывать на стол.

– А я пока схожу в сарай. Если Фарух покинул дворец, его нужно искать в зеленом лабиринте. Нам понадобятся веревки, какой-нибудь заступ. Вдруг их завалило. И приготовьте чистые тряпки.

– Мы уже все взяли, – раздался голос от порога. У двери стоял Соргос, из-за его широкой спины выглядывала Солнце. Они оба были одеты по-походному, за спинами висели мешки со связкой факелов, в руках у дракона поблескивала металлом небольшая лопатка. – Мы тоже решили, что Фаруха и Анвера следует искать в лабиринтах, больше им деться некуда.

Роуз изменилась в лице. Принцесса знала, что Петр от помощи не откажется, и она не была против Соргоса, но вот Солнце… Та не спускала глаз с Петра, и Роуз видела, КАК она смотрела. Она сама так смотрит на любимого мужчину.

Соргос заметил упавшее настроение Роуз и дернул Солнце за рукав куртки, шепнув ей: «Ты обещала!». Роуз ожидала, что Солнце хотя бы смутится, что ее застали за подглядыванием за чужим женихом, но та, ничуть не стесняясь, с вызовом вскинула голову.

Сердце Роуз сжалось. Ей предстоит борьба за любимого мужчину, от которого никак не хотела отстать наглая принцесса драконов. А Петр будто и не замечал переглядываний, был активен, потащил Соргоса в сарай за инструментом. Роуз поплелась к печи помогать тетушке Катарине.

– Ты чего нос повесила? Радоваться надо – Петр жив! Давай, рассказывай, где он пропадал? – тетушка помешивала большой ложкой кашу и поглядывала, как густо покрасневшая Роуз криво нарезает хлеб, орудуя большим ножом. – Эх, горе мое. Дай сюда нож. Ты сейчас себе палец оттяпаешь.

– Давайте я порежу! – подала голос Солнце. – Я и о приключениях Петра могу рассказать.

Краска схлынула с лица Роуз. От внимательных глаз тетушки изменения в цвете кожи подопечной не ушли.

– А у нас гости завсегда сидят в почетном углу. Негоже им у печки толпиться, – голос тетушки был ласков донельзя. – Солнышко, а ты руки помыла? Вон рушник у тазика с водой и мыло душистое рядом, я сама его на травах и цветах варила. А Петруша нам о своих приключениях сам поведает, уж больно мне нравится его истории слушать.

– О чем вы, тетушка Кати? – вернувшийся Петр бросил на пол большой моток веревки и несколько крюков.

– Да хотелось бы знать, где тебя столько дней носило? Роуз шепнула, что вам некогда было разговоры разговаривать. Ну чего ты, милая, опять покраснела? Дело-то молодое.

В углу для почетных гостей Солнце скрипнула зубами. Или Роуз так показалось.

Когда все расселись за столом и приступили к завтраку, Роуз, примостившись рядом с Петром, застыла с ложкой в руках. Она уже и забыла, как красиво ест Петр. Не торопясь, аккуратно, беззвучно. На память тут же пришли их тихие вечера в башне, совместные ужины, после которых Петр читал книги или чертил свои механизмы, а Роуз перерисовывала зеленый лабиринт, не подозревая, что пройдет немного времени и ее сердце попадет в плен к этому мужчине. Переведя взгляд с его длинных пальцев, обхватывающих ложку, на лицо, Роуз увидела, что Петр смотрит на нее и улыбается.

– Ешь, малявка. Путь предстоит долгий. В этот раз на руках не понесу.

Солнце выронила ложку, Соргос закашлялся, а Роуз опять покраснела.

Тетушка Катарина пила мед.

– Кода мы с Роуз почти выбрались из зеленого лабиринта, и она ушла вперед, – тетушка Катарина разлила по чашкам настой на травах и ягодах, и Петр начал обещанный рассказ, – я почувствовал, как вздрогнула земля. Мне удалось сделать лишь пару шагов, как она ушла из-под ног, и я окунулся с головой в воду. Стремительный поток понес в темноту, а я молился богу, чтобы меня не затащило глубоко под землю, где я захлебнусь.

Мне повезло. По гулкому эху, отражающему шум реки, я понял, что нахожусь в большой пещере. Я стал грести поперек течения и вскоре выбрался на сушу, нащупав под руками выложенную камнем площадку. Обработанный камень – свидетельство того, что я нахожусь в одной из шахт, а значит, есть шанс выбраться. Где-то в темноте послышался камнепад, и радость от открытия померкла. Я могу не выбраться из ловушки, а опять отдаваться на волю реки еще более рискованный поступок.

Отдышавшись, я стал соображать, как же добыть огонь? Все мои вещи намокли, в том числе и факелы. Хорошо, что связка с ними была прикреплена к заплечному мешку, и я не упустил его в реке. Я потерял лишь ваше одеяло, тетушка Кати.

– Нет, милый, не потерял, – тетушка протянула руку и похлопала по ладони Петра, лежащей на столе. – В нем привезли Роуз. Мое одеяло сберегло нашу девочку.

– Ваш оберег работает, тетушка Кати, спасибо вам. Я счастливчик, – Петр опустил руку на талию Роуз и придвинул девушку к себе ближе, заставив опять ее смущаться. – В пещере я смог обсушиться, разложив вещи вокруг себя, а позже и разжечь факел.

Я обнаружил себя в шахте, в одной из последних, где велись разработки горючего камня, и по дорожке, выложенной для проезда тележек, попал в другую шахту, расположенную выше. Здесь пришлось помыкаться, я никак не мог найти выход. Хорошо, что рядом протекала река, и жажды меня не мучила. А голод, что ж, оказывается, люди долго могут его терпеть. Главное не опускать руки.

На моих глазах произошел еще один обвал, и через открывшуюся щель я пробрался в пещеру, в своде которой зияла дыра. Сознаюсь, я не сразу ее заметил, но когда утром меня, спящего, ослепили солнечные лучи, понял, что до свободы осталось всего несколько шагов. Но как выбраться через дыру, до которой не дотянуться? И я решил строить пирамиду, для чего перетаскал уйму камней. От усталости я засыпал на этой куче, любуясь на звезды. Но когда осталось лишь подпрыгнуть, чтобы повиснуть на крае дыры и подтянуться, у меня иссякли силы.

Мне не стыдно признаться – я выл от обиды и безысходности, сидя под этой чертовой дырой. Потом лег и смотрел на близкое небо, на бегущие по нему облака. Оно сжалилось надо мной и пролилось дождем. До реки я бы уже не добрался, просто не заставил бы себя спуститься в подземелье. Но большее отчаяние я испытал, когда увидел в небе дракона. Я закричал, но было поздно, он исчез с поля зрения. В безумии я швырнул куда-то в сторону камень, что лежал под рукой.

Я слышал, как он глухо стукнулся о стену, вызвав небольшой камнепад. Камни шуршали и шуршали, а я лежал и смотрел в небо, которое очистилось от туч и явило необыкновенную синеву.

А потом свод пещеры рухнул. Одновременно, весь сразу, словно из-под него кто-то невидимый вырвал опору. Поднялась такая пыль, что я задохнулся в кашле. Когда каменный туман рассеялся, я удивился бесконечному небу над головой. Я счастливчик. Я уже говорил? Не лежи я на своей пирамиде точно под дырой, сейчас мы бы с вами не разговаривали.

Свобода придала сил. Я встал и пошел. С трудом перебирался через валуны, и опять чуть было не упал в открывшийся зев еще одной пещеры. Камни под ногами вдруг тронулись и потекли в нее рекой. От трения некоторые из них искрились, и я понял, что все это время, пока лежал на своей пирамиде, меня окружали поистине драгоценные камни. Я говорю об огненных камнях.

Петр засунул руку в карман и вытащил камень, величиной с орех.

– Тетушка Кати, киньте его в очаг.

Все повернули головы и увидели, как ярко разгорелся огонь, объяв небольшой камень.

– Их там огромное множество и все на поверхности. Королевству Тонг-Зитт больше нет нужды промышлять разбоем. Эпоха огненного камня вернулась.

Петр перекинулся взглядом с принцессой драконов. Та не задавала вопросов, и Роуз поняла, зачем Петр встречался с Солнцем в трактире: он сообщил ей об огненных камнях. Будущее королевства в ее руках.

– Меня обнаружили крестьяне. Я пролежал в их доме три дня, пока не окреп и за мной не пришел связной Солнца: жители четвертого лабиринта – смышленый народ, сразу сообразили, кому нужно сообщить о своей находке. Прежде чем отправиться на поиски Роуз, я согласился встретиться с принцессой драконов. А утром Роуз пришла сама.

– Теперь я чувствую себя бессовестной, – Роуз пихнула Петра локтем в бок. – Человек только встал на ноги, а ему пришлось тащить на руках взбалмошную девицу.

– Любимую девицу, – Петр поцеловал ее в лоб. – И не списывай меня так рано. Я вполне оправился, иначе повторил бы за Соргосом твое купание в мутной реке.

У дракона покраснели уши. Солнце поджала губы. Тетушка Катарина опять пила мед.