Глава 14

– Как хорошо, Петенька, что ты выбрался из страшного лабиринта. Может и мои мужчины где-то там плутают? – вздохнула тетушка Катарина.

Вдруг Соргос стукнул себя по лбу и направился к двери.

– Мы ведь принесли карту зеленого лабиринта!

Он подхватил заплечный мешок, оставленный у порога, и вытащил из него туго свернутый рулон бумаги.

– Там отмечены все ловушки, куда мог попасть Фарух, – подала голос Солнце, откинувшись на спинку скамьи и наблюдая, как гостеприимная хозяйка и Роуз в четыре руки быстро освобождают стол от посуды.

– Спасибо за вкусный завтрак, тетушка Кати, – Петр протянул женщине пустую кружку. – Давно ничего похожего не ел.

Женщина потрепала Петра по кудрявой голове и ласково улыбнулась.

– Найди, милый, Фаруха и Анвера, успокой мое сердце.

Петр перехватил ее руку и поцеловал, отчего у тетушки выступили на глазах слезы.

– Мы постараемся.

Все склонились над картой, концы которой упрямо сворачивались, и их приходилось придерживать руками. На старом затертом рисунке ярко выделялись исправления, сделанные свежими чернилами. Лабиринты все время перестраивались: добавлялись тупики, открывались новые проходы, устанавливались хитроумные ловушки.

– Я думаю, Фарух мог по незнанию попасть в один из ложных входов в четвертый лабиринт, – сказал Петр, внимательно разглядывая чертеж стены жилого лабиринта, широкой полосой охватывающей поля и огромный зеленый массив.

Роуз впервые видела подробную карту двух лабиринтов, поэтому следила за пальцем Петра, скользящим по дугообразной линии, испещренной кротовыми норами.

– Лишь один арочный вход выводит на Трактирную улицу, остальные – ловушки, – пояснил Соргос.

Действительно, на чертеже некоторые ходы резко обрывались знаком смерти – черепом со скрещенными костями.

– Ловушки? – переспросила Роуз, поднимая глаза на Петра. Тот кивнул, а тетушка Катарина не смогла удержать всхлип. – Я могла угодить в одну из них, когда бежала из замка в первый раз?!

– Ты не должна была сбиться с пути…

– Однако Роуз не только сбилась, но еще и обнаружила себя, обрушив ловушку, – Соргос перебил Петра. – Только безглазый дракон не заметил бы это наливное яблочко в центре огромного блюда.

«Что за день сегодня?» – ругала себя Роуз, чувствуя, как ее лицо опять становится пунцовым.

Меж тем Соргос никак не унимался, заново переживая спасение Роуз.

– Мне пришлось быстро соображать, как отвести от нее внимание Шотса, и как подсказать, в какую сторону бежать. Мне жаль крестьянина, которого пришлось убить, но только на него я мог свалить срабатывание ловушки. И благодаря этой смерти, Роуз последовала за испуганными крестьянами, а не побежала под другую арку, где ее ждала смерть.

– Спасибо, Соргос, – выдавила из себя Роуз, боясь поднять глаза. – А зачем столько ложных входов в четвертый лабиринт? Я не понимаю.

– Для беглецов из замка, для контрабандистов, охотящихся за горючими камнями, для вражеских лазутчиков – в общем, для людей. Драконам лабиринты не страшны.

Вспомнив, что теперь не может летать, Соргос поправился:

– Для летающих не страшны. Для таких недо-драконов как я – ловушки смертельно опасны.

– Поэтому я предлагаю разделиться, – Петр посмотрел на принцессу драконов. – Солнце, ты ориентируешься в лабиринтах, поэтому возьмешь с собой Соргоса. Пойдете налево от арки и обследуете дорогу, ведущую к зыбучим пескам, потом держите путь к дому Поющей девы, а мы с Роуз свернем направо, и поищем Фаруха у Смеющегося мертвеца и в Петле висельника. Если старик до сих пор не выбрался, значит, он застрял в одной из этих ловушек. Встречаемся здесь, – Петр ткнул пальцем в рисунок, на котором была изображена мельница. – Там есть вода. Если мы через двое суток не появимся у Чертовой мельницы, возвращайтесь к тетушке Кати.

– А почему ты говоришь только о Фарухе и никогда не упоминаешь Анвера? С ним что-то случилось? – тетушка поднесла дрожащие пальцы к губам. – Говори, что с моим мальчиком?

Петр молчал. Женщина перевела взгляд на Соргоса, но тот сделал вид, что что-то ищет по карманам.

– Соргос, ты тоже избегал говорить об Анвере. Я сейчас припоминаю это…

– Его убили, – Солнце не стала церемониться, хотя видела, как тетушка Катарина после ее слов обессиленно опустилась на скамейку. – А на следующий день Фарух пропал вместе с телом сына.

Роуз села рядом и обняла убитую известием Катарину за плечи.

– Как – убили?! – хором спросили они.

– Мне об этом рассказала служанка Салима. Ты знаешь ее как Дори, Петр, – Солнце говорила спокойно, без лишних эмоций. – Она сбежала из замка следом за Фарухом, поэтому я удивилась, узнав, что маг до сих пор не вернулся.

– Он уже не маг и не может передвигаться порталами.

– Все наши бахриманы вдруг перестали быть магами. Нужно сказать спасибо одной особе, – принцесса драконов не смотрела на Роуз, но собравшиеся поняли, о ком идет речь.

– Прекрати, – тихо, но твердо произнес Соргос.

– Дори сама не видела, – как ни в чем не бывало, продолжила Солнце, – но служанки шептались, что Лолибон собственными руками задушила Анвера. Я спросила, когда это случилось: до того, как у девятого лабиринта появились войска Союза пяти королевств или после? Оказывается, Лолибон убила своего любовника сразу же, как прилетел дракон с ультиматумом от Эдуарда Эрийского.

– И что это значит? – спросил Соргос, а Роуз перестала дышать, услышав, что Союз стоит под стенами девятого лабиринта. Отец пришел за ней! Она, не скрывая волнения, посмотрела на Петра. Он знал и ничего ей не сказал?

– Я впервые слышу об этом, – проговорил встревоженный Петр.

– Это значит одно, – Солнце повысила голос, недовольная тем, что ее перебивают, – Лолибон готовится бежать. Анвер, утративший способность открывать порталы, перестал быть ей нужным. Узурпаторша не будет воевать с Союзом, она улизнет при первой возможности. Власть меняется.

Солнце гордо вскинула голову, словно на ней уже сверкала корона правителя Тонг-Зитта. Соргос подавил улыбку.

– И пусть бежит, гадина. Иначе я сама ее убью, – тетушкины глаза были сухими, но в них таилась такая ненависть, что Роуз поверила словам. – Прошу вас, ребятки, отыщите моего Фаруха. Я должна быть рядом с ним. В горе и в радости.

С трудом поднявшись со скамьи, тетушка Катарина прошептала как молитву:

– Я не буду сейчас плакать. Потом. Вместе с Фарухом, – и добавила, обращаясь уже к Роуз:

– Милая, иди, переоденься. Не надо бродить по лабиринтам в платье.

– Мы выдвигаемся первыми, – Солнце подхватила свой заплечный мешок и направилась к двери, но на пороге обернулась. – Встретимся у мельницы, Петр.

– Удачи.

Пока тетушка копалась в шкафу, Роуз мучительно искала слова утешения, не замечая, что кусает губы.

– Я справлюсь, милая, не переживай, – заметила ее состояние Катарина.

Выбрав нужные вещи, она выложила их на кровать.

– Должны быть впору. Арист еще подростком носил.

Роуз спешно раздевалась.

– Мне не удалось встретиться с вашим сыном. И узелок с рубашками я потеряла, – призналась она, остро чувствуя вину. – Простите меня, тетушка Катарина.

– Ничего страшного, деточка. Я ему новые сошью. Главное, что он жив.

В дверь поскреблись. Не дожидаясь приглашения, в комнату юркнула соседка.

– Ох, сидите здесь и не знаете, что творится в королевстве! – она промокнула лоб вышитым платочком, плюхнувшись на кровать рядом с Катариной. – Враг стены девятого лабиринта тараном громит!

– Не тараторь, Малгоша, – Катарина положила на колено рыжеволосой женщины ладонь. – Обстоятельно расскажи, кто такие слухи принес?

– Да мужики наши говорят. Они в трактире вчера вечером собрались. Война же. Обсудить надо было, что делать, куда бежать? А тут проводник заходит, кошелем с золотом трясет, говорит, что при большой работе сейчас.

– Проводник – это человек, который лабиринты как свои пять пальцев знает, – пояснила тетушка Катарина. Роуз старательно заправляла рубаху в штаны. – Он за хорошую плату в любое место Тонг-Зитта проведет. Втайне от драконов, конечно.

– Вот-вот! – не сразу откликнулась Малгоша, с удивлением наблюдая за тем, как сидящая на полу Роуз натягивает мужской сапог. – Куда это она?

– Не кудахтай, Малгоша, что там дальше?

– Ах, да, – опомнилась соседка. – Проводник рассказал, что рабы из девятого лабиринта разбежались, их никто больше не охраняет.

– Да как же драконы такое допустили? Они же чуть что огнем все живое выжигали!

– Другие выжигальщики против них нашлись! Проводник говорит, сам видел белых и черных драконов.

– Я знаю их! – Роуз вскочила, в запале отбросив второй сапог. – Черные драконы у нас как извозчики работают, а белые умеют разговаривать, но в людей никогда не превращаются.

– Вот как? А я думала, все драконы как наши. А где это – у вас?

– На севере, в Эрии.

– Ну и что там, с таранами? – напомнила соседке Катарина, строго глянув на Роуз. Та прикусила язык и опять села на пол. Тетушка подпихнула к ней сапог сына.

– Ты же помнишь, что девятый лабиринт неприступным считался? – охотно вернулась к разговору Малгоша. – Навертели запутанных ходов, понаделали ловушек, сверху дозорных поставили, когда надо драконы налетали, огнем поливали. Думали, непобедимые. А тут нашелся умный враг – на лабиринты наплевал, послал войско сносить тараном одну стену за другой. Говорят, уже чуть ли не до восьмого лабиринта добрался. Народ побежал в поля и леса прятаться. Если так дело дальше пойдет, через неделю-другую вражеская армия у нас будет?

– А драконы на что?

– А что они, бедняги, могут? Белые да черные им покоя не дают, все норовят к королевскому дворцу прорваться, а наши не пускают. Не до людишек драконам сейчас, соседка, – оглянувшись на дверь, рассказчица осеклась. Там стоял, привалившись к косяку, Петр. – Ну, это, я пошла, Катарина. Мне еще к Утяте забежать надо, – выдохнула Малгоша и, комкая платок в руках, мышью проскользнула мимо Петра.

– Петрик! Это папа нас пришел выручать! – Роуз счастливо засмеялась и бросилась Петру на шею. – Нужно идти ему навстречу!

– Обязательно пойдем, милая, – он прижал девушку к себе, ловя поверх ее головы встревоженный взгляд тетушки Катарины. – Как найдем Фаруха, сразу отправимся.

– Ах, да. Нужно спешить!

– Родная, возьми одеяло, что тебя сберегло, – тетушка сунула ей в руки туго набитый мешок. – И плащ шерстяной накинь, ночами в лабиринте холодно. Я еще еды на два дня завернула.

На пороге обе женщины не удержались и заплакали. Петр терпеливо ждал, когда они попрощаются.

– Береги себя, детка. Свобода близко.

– А почему ты думаешь, что Фарух застрял в тех ловушках? – Роуз едва поспевала за быстрым шагом Петра, путаясь в полах длинного плаща, который она надела сразу, стесняясь мужской одежды. Они шли вдоль заборов, стараясь держаться в тени. В лабиринте было малолюдно. Встречающиеся жители тоже жались к заборам, рысью перебегали улицы. Они боялись, что вражеские ящеры в любой момент могут появиться над их головами. Неизвестно, чего можно ожидать от драконов, не умеющих оборачиваться в людей.

– Фарух никогда не ходил через лабиринты, ему хватало магии, чтобы открыть портал. Я говорил старику, что нужно знать то место, в котором живешь, но он отмахивался. Я надеюсь, он запомнил, что арка, ведущая в четвертый лабиринт, находится строго на востоке, а ночью следует ориентироваться на Венец дракона – это пять звезд, горящих как драгоценные камни на царской короне. Мы вместе с ним рассматривали это созвездие, и Фарух заметил, что оно больше похоже на арку, чем на венец.

– А почему ты сказал Соргосу и Солнце, чтобы они ждали нас у мельницы? А вдруг они найдут Фаруха? Зачем им терять два дня, если для обессиленного старика будет лучше сразу вернуться к тетушке Катарине?

– Солнце меня поняла. Они в любом случае не найдут Фаруха живым. Зыбучие пески и Дом поющей девы – это ловушки, которые не пропустят живого путника. Если Фаруху не повезло, и он попал в эту часть зеленого лабиринта, то драконы найдут хотя бы его одежду, и мы будем знать, что он погиб.

– Как это? – Роуз поежилась и плотнее укуталась в плащ, хотя день выдался теплым.

– Зыбучие пески – это обман. Если по незнанию зачерпнуть песчинки рукой, то можно успеть рассмотреть очень мелких муравьев красного цвета. Я не зря говорю «успеть», потому что в следующее мгновение ты останешься без руки. Муравьи ее съедят. А через два мгновения твоя одежда осядет на землю. От тебя ничего не останется. Даже капли крови.

– Фу, гадость какая! – находясь под впечатлением от рассказа, Роуз потрясла руками, словно на них уже сидели красные муравьи. – А они не расползутся по всему лабиринту?

– Нет, муравьи удерживаются в одном месте магически. Когда нет «еды», они впадают в спячку, но стоит беглецу потревожить их сон – ему конец. За Солнце не переживай, она знает, как обойти ловушку. Ее задача посмотреть, нет ли там одежды Фаруха.

– Вот еще! Почему я должна за принцессу драконов переживать? Я за Соргоса больше тревожусь.

– За него-то по какой причине? – Петр удивленно посмотрел на Роуз.

– Как бы твоя красотка его к муравьям не отправила. Соргос – королевских кровей и как мужчина имеет больше шансов на трон Тонг-Зитта. Мы с тетушкой Катариной у него и подтверждение получили. Она говорит, что Соргос в Солнце влюблен, а мне кажется, он хочет без войны с ней трон разделить. Дракон же видит, что принцесса с тебя глаз не спускает.

– Роуз, спрячь шипы. Солнце несчастная девочка. Носила звание принцессы, а никто ею не занимался, ничему не учил. Она читает-то с трудом. Отец всегда хотел сына, менял наложниц чуть ли не каждый день, разбойничал с драконами. Лолибон ее люто ненавидела, потому что сама детей родить не смогла. Солнце живет мечтой, что придет время и она взойдет на драконий трон. Чем она хуже королевы? Та сумела драконов подчинить, и у Солнца получится. Узнать бы только тайну Лолибон.

– А почему Солнце скрывала, что спаслась? С мачехой жить – не сахар, но все-таки во дворце, а не по трактирам скитаться.

– Солнце видела, как Лолибон Орраха убила, а потом устроила пожар, чтобы скрыть следы. Королева до последнего думала, что принцесса тоже сгорела, пока Руфф Бреужский ей глаза не открыл. Вот тут королева запаниковала. Объявила за поимку Солнца такую награду… Только война ей помешала.

– Знаешь, мне иногда кажется, что тебе Солнце нравится. После нашего расставания ты к ней первой пошел.

– Роуз, опять ты за свое? Я виноват перед ней. Долго мучился, не зная, как загладить ту боль, что причинил. Найдя горючие камни, я понял, что могу отплатить ей.

– Но она любит тебя, это даже со стороны видно. Как откупиться от любви?

– Я не могу любить насильно. И ей об этом известно. Как дочь дракона Солнце ни перед чем не остановится, чтобы заполучить желаемое. У нее много примеров перед глазами. Силой действовал ее отец, коварством Лолибон. Поэтому я предложил принцессе выбор: благополучие страны, после того, как открою ей место, где нашел горючие камни, или вражда, если она предпримет шаги против тебя.

– Неужели пойдет на подлость?

– У нее размыты границы общечеловеческих норм. Она – хищница. Такой ее сделал отец. Лолибон рассказывала про Орраха ужасные вещи. Его закон – все подчинено прихотям короля, даже если эти желания порочны. Я не переживаю за Соргоса. Он тоже хищник. Они с Солнце пара, правда, пока сами этого не понимают.

– Соргос понимает. И я боюсь за тебя. Ты ему мешаешь.

Петр резко остановился и положил руки на плечи Роуз.

– Соргос не дурак, он не будет действовать, пока мы вместе. А потом, малявка, – лицо Петра озарила улыбка, – конец нашей лабиринтной жизни близок. Через пару дней мы двинемся навстречу Эдуарду Эрийскому и перестанем мешать драконам.

– Ох, Петрик, и задаст тебе папа трепку! – рассмеялась Роуз.

– Я больше боюсь получить трепку от твоей мамы, – глаза Петра блестели, и Роуз порывисто обняла любимого. Прижавшись к его груди, она вслушивалась в биение сердца, а перед взором стояли лица родителей, каждую черточку которых она помнила наизусть: складку между бровями отца, плотно сжатые челюсти, развевающиеся на ветру темные волосы, тревожный и любящий взгляд мамы, готовящуюся сорваться с ресниц слезу и ласковую улыбку. Как давно она их не видела! Как отчаянно по ним скучала!

– Я замолвлю за тебя словечко, – прошептала Роуз и потянулась к губам Петра.

Пара смущенно разорвала поцелуй, когда в конце переулка послышались чьи-то шаги.

– Нам сюда, – Петр потянул Роуз к глухой стене, обвитой плетями плюща. Подойдя ближе, Роуз разглядела проход, сливающийся со стеной, если смотреть на нее прямо. – Так мы срежем треть пути до арки.

Улица, открывшаяся им, выглядела грязной и заброшенной: ни опрятных домиков, ни садов с цветами. Лица изредка встречающихся мужчин были мрачны и неприветливы.

– Это изнанка благополучной жизни четвертого лабиринта. Здесь живут изгнанники или люди, нелегально пробравшиеся сюда в поисках лучшей жизни. Полный контроль драконов над перемещениями между лабиринтами гарантирует достойное жилье и работу, но если ты отправляешься в путь на свой страх и риск, готовься к тому, что окажешься в клоаке.

Роуз заметила, как Петр вытащил нож и спрятал его под рукавом. Страх сжал ее горло, и девушка вцепилась в протянутую руку.

Время от времени им встречались пятна пожарищ, разрушенные дома, в которых все равно кто-то продолжал жить, сооружая скорее норы, чем жилье. Кое-как сколоченные доски, обрывки грязных тряпок, запах плохой пищи и нечистот, серые лица людей, провожающие подозрительным взглядом незнакомцев.

Что видела Роуз в своей жизни? Дворцовую праздность, которая разбавлялась острыми ощущениями от тайного побега на представления заезжего цирка, короткое заключение во дворце Лолибон, блуждание по лабиринту с Петром и спокойное, по-домашнему уютное пребывание в доме тетушки Катарины, где соседи – труженики и достойные люди. Принцесса не могла представить, что люди способны жить в таких условиях, постепенно превращаясь в зверей – опасных и от боли и безысходности становящихся еще злее.

– За нами идут двое, – у Роуз от страха задрожали коленки.

– Знаю. Скоро выберемся.

Петр резко дернул Роуз в сторону, и они оказались между высокими стенами, разделенными узкой тропой.

Преследователи перешли на бег, топот их ног раздавался все ближе. Роуз готова была поклясться, что слышит сиплое дыхание бродяг.

– Ступай только по белым камням, – шепнул Петр и подтолкнул Роуз в спину. – Это ловушка. Быстро!

Роуз пришлось приподнять полы плаща, чтобы видеть, куда ставить ногу. Она спешила, но страшно боялась оступиться – неизвестно, что прячется за пожухлой травой. Как только принцесса, прыгая, как коза, добралась до ровной поверхности, услышала крики и ругань. Обернувшись, она увидела, как Петр бежит к ней, не обращая внимания на цвет камней, а в начале тропы на земле барахтаются преследователи.

Петр просто смел Роуз и на руках протащил еще несколько метров. За спиной стоял жуткий скрежет – две стены быстро сходились и вскоре сомкнулись, подняв в воздух пыль.

– Я не желал им смерти, – задыхаясь от бега, проговорил Петр, – поэтому толкнул первого бродягу в грудь. Иначе от них осталось бы мокрое место. Я сам придумал эту ловушку, когда драконы стали находить изгоев в зеленом лабиринте.

До зеленого лабиринта оставалось совсем немного. Впереди простирались поля, правда, на них не работали крестьяне. Видимо война напугала людей.

Роуз и Петр вынырнули из-под арки недалеко от настоящей, ведущей в четвертый лабиринт. Свернув направо, они пошли вдоль стены, время от времени заглядывая в открывающиеся их взору арки-близнецы.

– Почему мы не заходим внутрь? – спросила Роуз. Сказывались недавнее волнение и усталость, и принцесса с тоской смотрела на обогретые солнцем камни, на которых она могла бы отдохнуть. – Может я посижу здесь, пока ты их обследуешь? Вдруг Фарух там?

– Нет, малявка, разделяться не будем. Тем более нет нужды заходить под арки, где не сдвинуты сигнальные камни. Солнце тоже знает о них.

– Солнце-Солнце. Ты никак не забудешь о ней.

– Роуз, перестань. Мы сейчас в одной связке и, конечно, я буду думать о ней и Соргосе.

Светило стояло в зените, когда они свернули в поля.

– Дойдем до зеленого лабиринта и передохнем.

Роуз не ответила Петру. Она еще у арок сняла с себя плащ и теперь, злясь, перекидывала его с плеча на плечо, но тяжелая ткань упорно сползала и путалась под ногами.

– Эх, малявка, – Петр забрал у нее плащ и просунул его через лямки своего заплечного мешка. – Давай руку.

На привале, когда Роуз умылась и вновь почувствовала себя человеком, а не полевой мышью, шмыгающей между пшеничных стеблей, она опять вернулась к разговору о ловушках.

– Ну, хорошо, Зыбучие пески – это кровожадные муравьи, а что может произойти в Доме поющей девы? Какая ловушка там ждет беглеца?

– Представь, что ты едва тащишься по лабиринту. Устала, хочешь пить, есть. И вдруг слышишь девичий голос. Простой мотив, незамысловатые слова. Никакого страха, никакого предчувствия. Идешь на голос и выходишь к аккуратному домику. На окнах занавески в цветочек, крыльцо с резными перилами, приоткрытая дверь, откуда и слышна успокаивающая песня. Ты поднимаешься по скрипучим ступенькам, останавливаешься у двери, спрашиваешь, можно ли войти или стучишься. Песня обрывается. Тишина. Никто не отвечает, не выходит навстречу. Ты толкаешь дверь и входишь, попутно извиняясь, задавая вопросы, но в комнате никого нет. Ты видишь еще одну приоткрытую дверь, идешь к ней. Но стоит тронуть ее, как за спиной раздается такой дикий вой, что ты, обезумев от страха, выскакиваешь за дверь и бежишь прочь по узкой дорожке между кустами дивных роз. Они разрослись так сильно, что стебли загораживают тропинку, и тебя обязательно ранят шипы. Как только показывается первая капля крови, ты теряешь сознание, а розы красивой волной склоняются над тобой. Вскоре на тропинке остается лишь твоя одежда, а розы приобретают насыщенный кровавый цвет.

– Петр! Ужас какой! – Роуз закрыла рот руками. – Нет, теперь я не смогу есть.

Она замахала головой, отказываясь от протянутого Петром куска хлеба с домашней колбасой. Тот пожал плечами и с удовольствием откусил сам.

– А ты думала. Лабиринты – не шутка. Везде есть свои ловушки.

– А как же папа? Он же идет напролом. Не наткнется на одну из твоих ловушек?

– Если Руфф дошел до четвертого лабиринта, то и он сообразит. А там и мы навстречу выйдем. Поэтому медлить не будем. Пошли, малявка, раз есть не хочешь. А зря. Колбаса у тетушки знатная. С чесноком.

– Целоваться точно погодим, – кинула Роуз, подхватывая плащ, на котором сидела. Петр рассмеялся в ответ. Собрав мешок, он закинул его за спину.

– Впереди нас ждет Смеющийся мертвец.

– Боже! А это что за зверь?

– Скоро сама увидишь.