Эпилог

– Дорогая! Я вернул наших детей!

Эдуард бегал из комнаты в комнату по Эрийскому королевскому дворцу, распугивая бледнеющих при его появлении слуг, и уже в десятый раз выкрикивал имя жены, но Свон не откликалась.

– Ну где же ты, милая, – его терпению приходил конец. Он еще с Форша отправил в Северную Лорию почтовых драконов с сообщениями, что возвращается, и чтобы она ждала его в Эрии. Лететь еще несколько дней до родины Свон у него не хватило бы сил, так он мечтал поскорее ее увидеть.

– Ваше Высочество, Ее Высочество в комнате короля, – пискнула присевшая в поклоне служанка, попавшаяся ему навстречу. Она несла большую корзину с бельем. – Его Величество совсем плох.

– Отец! – Эдуард открыл дверь в покои короля Артура Пятого. Спертый воздух, пахнущий лечебными мазями и притирками, безошибочно подсказал, что на кровати лежит тяжелобольной. В памяти всплыла похожая комната, в которой умирал настоящий отец Эдуарда – Себастьян Шовеллер. Тогда, более двадцати лет назад, Эдуард не испытывал таких сильных чувств к умирающему, как сейчас. В то время его сердце не сжималось от предчувствия непоправимой беды. Он любил человека, воспитавшего его как родного сына, и не любил настоящего отца, привнесшего в его жизнь лишь раздор и сумятицу.

У изголовья стояло кресло, в котором дремала Свон, но скрип двери, торопливые шаги и тревожный вскрик заставили ее открыть покрасневшие от бессонных ночей глаза.

– О, Эдуард! – Свон поднялась навстречу мужу и крепко обняла его.

– Что с ним? – голос Эдуарда срывался. Он не ожидал, что его триумфальное возвращение с детьми совпадет со столь безрадостными событиями.

– Он стар и немощен. Я прибыла из Северной Лории сразу же, как только Генрих сообщил о болезни короля, но Кольцо Жизни незначительно ослабило его страдания.

Эдуард подошел к кровати. Отец спал. Его грудь вздымалась редко и дыхание сопровождалось хрипами. Рука с Кольцом Жизни, безжизненно лежащая поверх белой простыни, была холодна. Наследный принц припал к ней губами, и она слабо пошевелилась.

– Сын…

– Да, Ваше Величество.

– Я ждал тебя. Ты нашел моих внуков?

Эдуард посмотрел в тревожные глаза Свон и догадался, что ни отец, ни любимая не знают о том, что произошло в Лабиринтах, ведь почтовые драконы улетели в Северную Лорию. Сообщить сюда, в эрийский дворец, Эдуард не посчитал нужным, надеясь, что Свон сама расскажет отцу и сыну об итогах похода армии Союза пяти королевств в пески Форша.

– Да, отец, они здесь. Я лишь немного опередил их, загнав своего дракона.

– Позови. Я хочу их видеть.

Свон не стала никого звать, сама выскользнула за дверь. Ее дети во дворце!

Она бежала, распугивая слуг, по анфиладам дворца и длинным переходам, пока не попала на стоянку драконов. Взволнованная женщина издалека увидела, как ее дочь спускается с крыла черного ящера, поддерживаемая Петром.

– Роуз! Петр! – закричала Свон, не в силах ждать, когда они ее заметят.

Смех, слезы, и вновь смех. Тесные объятия, поцелуи. Свон не верила своему счастью: ее дети снова здесь живые и здоровые. Роуз немного похудела, а Петра совсем не узнать. Почти такой же высокий, как Генрих. Он вскоре тоже присоединился к их счастливым объятиям.

– Мам, я все-таки выхожу замуж! – Роуз не смогла дождаться удобного момента, чтобы объявить о своем счастье.

– И за кого? – тревога кольнула материнское сердце. Кто тот жених, который собирается опять отнять у нее дочь?

– За моего любимого.

– За какого любимого? За Руффа?! – Свон недоверчиво оглянулась на Генриха, который тоже застыл с удивленно открытым ртом.

Роуз радостно засмеялась и прижалась к плечу Петра.

– Любимый – это наш Петрик.

– Подожди, подожди! – Свон отступила на шаг, но счастливые глаза влюбленной пары убедили ее в том, что дети ее не разыгрывают. И опять смех сменялся слезами, радостные крики не менее радостными всхлипами.

– Женщины, – Петр кивнул головой в сторону Роуз и Свон, чувствуя, что они не скоро наговорятся.

– Да, – подтвердил Генрих и совсем как Эдуард многозначительно поднял бровь. – Рад снова видеть тебя, брат!

– А где Петр и Генрих? – наконец очнулась Роуз. Они с матерью так и стояли на заднем дворе. За их спинами черные драконы ссаживали наездников, складывая после этого свои огромные крылья. Один из ящеров привез короля Андаута Уильяма, и тот, широко раскинув руки, приближался к невестке.

– Свон, дорогая! А ты ничуть не изменилась! Все такая же красотка! Не надо никаких церемоний, милая. Дай-ка, я тебя расцелую!

Свон, увидев брата Эдуарда, тут же вспомнила об умирающем короле.

– Печальная новость, – шепнула она Уильяму, утонув в его объятиях, – Ваш отец умирает.

Когда Свон с дочерью и Уильямом пришли в покои короля, они были приятно удивлены. Артур Пятый полулежал на кровати и весело смеялся.

Рядом стояли Петр и Эдуард и наперебой рассказывали какую-то историю из жизни в Лабиринтах. Генрих сидел рядом в кресле и держал старика за руку.

– Роуз, милая! Иди поцелуй своего деда. О, Уильям, сынок! Я так счастлив, что вы все собрались вместе! – король замахал руками, подзывая любимых чад.

– Я ничего не понимаю, – Свон встала возле Эдуарда. – Он только сегодня ночью молил бога, чтобы тот его забрал, а теперь выглядит значительно лучше.

– Это Петр. Не забывай, дорогая, что наш сын – бахриман. А они отличные целители. Правда, я узнал об этом чуть раньше тебя. Петр только подержал руки над грудью отца, и тот на глазах начал розоветь.

– Петр? – Роуз изумилась не меньше Свон, уступив место рядом с дедом Уильяму. Она услышала слова, произнесенные отцом. – Но он… Но как же?..

Ее взгляд встретился со взглядом загадочно улыбающегося Петра. «Потом» – шепнули его губы.

Роуз нахмурилась, решая обидеться на Петра или нет, но голос отца, произнесшего ее имя, заставил вынырнуть из мира переживаний.

– Наши дети решили пожениться! – громко произнес он, и ликование возобновилось.

– Я не поняла, так нас благословили или нет? – Роуз растерянно обернулась на отца с матерью, желая услышать слова подтверждения.

– Милая, все формальности потом, – дядя Уильям чуть не раздавил ее в своих объятиях.

– А когда свадьба? – решила она уточнить. Эдуард зорко следил за влюбленными весь путь домой, и им приходилось даже целоваться тайком.

– Месяца хватит? – Артур Пятый смотрел на Свон, как на самую трезвомыслящую из всей веселящейся компании.

– Маловато будет, Ваше Величество, – неуверенно начала она, но увидев, как задралась бровь короля, выдохнула: – Месяц так месяц. Только попробуй и ты задрать бровь, – бросила она Петру, решительно шагнувшему к ней. – Ни дня меньше.

– Спасибо, мама, – сказал Петр, привлекая хрупкую женщину к себе. – Я скучал.

– Я тоже, – смахнула Свон слезу. – Я тоже, сынок.

***

В день свадьбы Роуз и Петра в Северной Лории выпал снег. Но невеста шла под венец босая, в расшитом нежнейшими шелковыми розами платье и с венком из живых цветов на голове. Все как она мечтала. Королевский зимний сад, заполненный гостями, равнодушно взирал на снежную пелену за запотевшим окном. Здесь всегда царило лето.

– Согласен ли ты, Петр, властитель земель Сулейха, граф Пигеон, взять в жены Роуз, королеву Северной Лории?

– Согласен, – легкая улыбка играла на губах жениха.

– Согласна ли ты, Роуз, королева Северной Лории, стать женой Петра, властителя земель Сулейха, графа Пигеон.

– Вы забыли добавить Верховного жреца и могущественного бахримана, – уточнила Роуз.

Лишь месяц назад она узнала, что магия вернулась к Петру, как только она попросила проклятого бога, чтобы ее любимый снова стал прежним. Краснокрылый Гаюрд исполнил ее желание намного точнее, чем она загадала. Этим объяснялась и необычная просьба Петра о любви, дарящей лишь счастье. Он сразу почувствовал, что к нему вернулся дар бахримана, а вместе с ним и пугающая зависимость от любимой женщины. Божественный исполин и здесь понял все верно. Путешествия дорогами бахриманов больше не заставляли Петра страдать. Единственной опасностью оставались магические ловушки, могущие распылить жреца, но и здесь маги, нанятые Эдуардом, постарались: теперь во всякий не обезвреженный проход бросался хрустальный шар, который, неизменно находил ловушку и впитывал ее магию, делая безопасной.

Услышав положенные Петру титулы, Роуз ответила согласием, и стекла королевского зимнего сада содрогнулись от громких радостных возгласов. И вместе со всеми радовались молодые. Высидев положенные часы за свадебным столом, они удалились в свои покои и, вопреки шуткам гостей, знающих о запрете Эдуарда на свидания в спальне, почти сразу уснули – слишком напряженным выдался последний месяц. Коронации, вхождения в права и подготовка к свадьбе вымотали обоих.

Во всей свадебной кутерьме молодожены не заметили несколько событий, которые в будущем повлияют на судьбу Союза пяти королевств.

Свон и Эдуард скрыли от счастливой пары непростое решение, принятое ими в отношении своего сына Генриха. Его помолвка со Стеллой – двенадцатилетней царевной Лунного царства была расторгнута, и он опять перешел в партию завидных женихов. Об истинных причинах такого тяжелого решения никому не сообщалось. Чуть позже в народе прошел слух, что принцесса Стелла больна и находится при смерти, но ее пытаются выходить в одном из далеких лесных монастырей. Правда, даже если смерть не приберет ее, то девочка все равно никогда не сможет составить кому-либо партию – она навсегда останется калекой. Свон и Эдуард предпочли не опровергать и не поддерживать слухи.

Не заметили молодожены и завистливого взгляда девочки-сироты четырнадцати лет, прибывшей в королевский дворец вместе с тетушками Эдуарда – дряхлыми и в силу возраста полубезумными старушками, доживающими свой век в замке герцогства Винталь, что занимало всю Южную Лорию – родину погибшей Елизаветы Эрийской, матери Эдуарда и Уильяма, в девичестве Винталь.

На свадьбу Петра и Роуз не смог прибыть Руфф Бреужский, в силу того, что он находился в собственном свадебном путешествии, став мужем королевы небольшого государства Корп, славного своими белошвейками. Жена Руффа была старше его на добрых двадцать лет и отличалась скверным характером, но молодой король не унывал. Его возвращения из путешествия с нетерпением ждала некая пухлотелая рыжая горожанка, перебравшаяся следом за венценосным любовником в Корп.

***

В Лабиринтах жизнь текла своим чередом, король Соргос налаживал отношения с соседями. Он намеренно ослабил рынок самого крупного торгового города, запретив своим подданным покупать рабов. А еще выставил на торги в Форше первую партию отменных горючих камней, чем переманил к себе большинство покупателей.

Его королевство потихоньку привыкало жить без драконов. Запутанные и опасные лабиринты было решено не разрушать – они остались единственной защитой от вторжения неприятеля, если такой вдруг объявится. Но тонг-зиттцы получили право свободного перемещения, отчего профессия проводника стала востребованной и хорошо оплачиваемой.

Девятый лабиринт достраивался общими силами, и теперь там размещались склады горючих камней и постоялые дворы для торговцев со всего света. Не обошлось без трактиров и приятных сердцу магазинчиков. Пекарни «Плюшки тетушки Катарины» славились самыми вкусными пирогами и булочками, распространяя по лабиринтам запах сдобы, ставший символом мирной жизни.

Пересекая внутренний двор королевского замка, Соргос задрал голову вверх и всмотрелся в мрачные черты сторожевой башни. Сегодня ее вершина тонула в низких седых облаках, нагнанных дышащим зимой ветром. В ясную погоду на узком балконе, опоясывающем покои, можно было увидеть саму пленницу, которая медленно ходила по кругу. Украшенный зубцами выступ – единственное место, где она могла гулять.

Наказание краснокрылого Гаюрда оказалось более суровым, чем Соргос ожидал. Солнце пыталась выйти за порог своих покоев, но невидимая дверь не пускала ее, откидывая назад. И чем с большим усердием принцесса драконов пыталась пробиться, тем с большей силой противодействовала магическая граница. Но не только в отношении Солнца магия проявляла свой характер. Слуги высокого роста не отваживались ступить даже на лестницу – такой дикий страх их охватывал. Но стоило в башню зайти коротышкам, они вообще не чувствовали какого-либо сопротивления.

Хотела того Солнце или нет, но она всегда была выше всех. Даже выше короля.

Краснокрылый Гаюрд больше не появлялся, но Соргос ощущал его незримое присутствие. Король замечал, что если проклятый бог был доволен его решениями, то все получалось как нельзя лучше, но стоило задумать что-то, что незримый Гаюрд не одобрял, то хоть лоб расшиби, дело с места не сдвинется.

Конечно, королю приходило на ум, что где-то под замком в таинственной пещере все еще существует ведьмино зеркало, исполняющее желания, но страж в лице своенравного бога мог отпугнуть любого, пытающегося найти туда лазейку.

Вместе с Фарухом Соргос разобрал старинные манускрипты, подтвердившие рассказанную Гаюрдом историю. Некоторые из документов были написаны рукой самого Ягейро – Варрана, возжелавшего обрести крылья. Зеркало в точности исполнило и его страстную мечту, но всю свою недолгую жизнь он казнился, что ссора с братом сделала их обоих несчастными. Ягейро с тех пор всегда был осторожен в желаниях. Жаль, что потомки первого красного дракона с годами утратили знания и все больше превращались в животных.

Фарух, вопреки ожиданиям Соргоса, не оставил королевский дворец, хотя возраст позволял ему уйти на покой. Выпрошенное у бога здоровье и небольшой рост давали ему возможность посещать принцессу Солнце.

Король смотрел на эти визиты сквозь пальцы. Что может изменить старик, привязавшийся к бывшей принцессе драконов, и его крошечная воспитанница, взявшаяся неизвестно откуда, и которую он всюду таскал за собой? Жрец и тетушка Катарина прикипели к малютке всей душой. Сиротка заполнила тот уголок в их сердцах, который опустел после смерти Анвера.

Соргос проводил взглядом Фаруха, спешащего к башне. На его руках сидела та самая воспитанница, которой от силы исполнился год. Большие карие глаза малышки с любопытством уставились на короля. Соргос улыбнулся, и девочка махнула ему в ответ растопыренной ладошкой. Фарух оглянулся на короля и отчего-то побледнел. Он быстро спрятал оголившуюся ручку ребенка под теплую шаль, в которую та была укутана, и скрылся в башне.

Короля отвлекли воины, отрабатывающие боевые движения. Бывшие драконы с трудом привыкали быть людьми, но ничего другого им не оставалось.

– У нас все получится, – как молитву произнес молодой король и почувствовал, как ветер взметнул его волосы. Если бы он обернулся, то увидел бы взмывающего ввысь краснокрылого Гаюрда, прозрачного, как сам осенний воздух.

***

– Дай мне ее на руки, – потребовала Солнце, стоило жрецу ступить на последнюю ступень винтовой лестницы. Малышка сама потянулась к принцессе драконов. Ее пухлые руки обхватили шею женщины. Девочка, глядя Солнце в лицо, что-то радостно залопотала.

– Она все сильнее становится похожа на отца, рано или поздно это заметят, – произнес Фарух, потирая уставшие руки.

– Соскучилась, милая моя? Мама тоже тосковала без тебя, – улыбнулась принцесса малышке, вполуха слушая ворчание старика. – Ничего, мы что-нибудь придумаем. Правда, моя хорошая?

Прошел час, и утомленная играми девочка уснула. Солнце накрыла ее одеялом и, чтобы не тревожить сон дочери, вышла с Фарухом на балкон.

– Как она? – с тревогой в голосе спросила Солнце.

Ветер налетал порывами, поднимая полы одежды, бросая в лицо волосы, заставляя закрывать глаза, но двое, стоящие на вершине караульной башни, не обращали на него внимания.

– Еще рано говорить, – замялся старик. – Мне никогда не приходилось воспитывать девочек. И честно говоря, Ваше Высочество, мне боязно.

– Я не зря уговорила тебя остаться в Тонг-Зитте, старик. Да, у тебя почти нет дара, но ты единственный, кто может быть наставником для маленького бахримана. Вернее, бахриманши.

– Мы не знаем причину, по которой жрецы оставляли себе только мальчиков. Но я уже сейчас вижу, как сильно она отличается от моего сына. У нее слишком рано проявились задатки сильного мага.

– Ну что же. Придет время, и мы устроим папе сюрприз, – Солнце обернулась на спящую дочь, чьи темные кудри и глаза были в точности как у Петра.

Конец второй книги