Глава 16

Ветер лег, не расстилая кровать. Он был один, впрочем, как всегда.

Весьма щедрый подарок от Добри, позволившей своенравному воспитаннику жить в комнате без соглядатая. Да и с кем ему, взрослому мужчине, водить дружбу?

С потерявшимся мальчишкой Змеем? Или с Лозой, который, несмотря на свою тщедушность, был далеко не слаб и совсем не юн? От ученика Даруни настолько сильно веяло восточным коварством, что переступить черту необоснованной неприязни Ветер так и не сумел. Поэтому и торопился сократить время пребывания в трапезной, чтобы нечаянно не выдать своего отношения к черноглазому воспитаннику.

Да, Ветер с самого начала знал, что Лоза тот самый маг из Сулейха, на совести жителей которого сотни погибших женщин по всему миру. И хотя он сам нашел способ, как выманить бахримана из болот, примирялся с соседством потомка убийц с трудом. Слово «враг» вросло в сознание Ветра, шипело ожогом на языке, сгущало кровь в венах, отчего сердце с трудом ее проталкивало, стоило на горизонте появиться Лозе.

Даруня стреножила его браслетом, но кто остановит мага, если тот захочет исчезнуть после того, как натворит дел? Ветер не понаслышке знал, насколько трудно магу из Сулейха бороться с собой, особенно в присутствии таких дерзких воспитанниц как Стрела и Осока, постоянно провоцирующих его. Приходилось следить и за ними, чтобы не пропустить признаки магического влияния бахримана.

Ветер едва не заскрипел зубами, когда понял, что с охоты на мертвых драконов Лоза вернулся порталом. Он снял браслет? И кому доверил? Если тот у Стрелы, значит, девушка в опасности: теперь смазливого мага ничего не сдерживает. И самой воительнице нет никакого доверия: она первая повиснет на шее у Лозы, даже со стороны видно, как ей нравится неуступчивый алхимик!

Чуть позже напряжение немного отпустило – артефакт обнаружился в кармане плаща Луны. Ветер нашел повод осмотреть одежду девочки, изнуренной после долгого бега по заснеженному лесу. Он даже подержал растрепавшиеся волосы, когда ее выворачивало от вида мертвой головы дракона. Вот еще одна жертва, которая может попасть под магическое обаяние Лозы, хорошо хоть в силу юного возраста момент ее соблазна откладывается лет на пять.

Кровать жалобно заскрипела, когда Ветер повернулся на другой бок и положил ладонь под щеку, как он любил делать с детства. Сон не шел.

Жаль, что Луна оказалась настолько измотанной, что пришлось отложить важный разговор. Уже сегодня могла бы открыться тайна, к которой он подбирался несколько месяцев, а теперь придется ждать чуть ли не сутки – лекарское крыло просто так не отпустит, в монастыре постоянно что-то случается. С самого утра туда сбежались чуть ли не все монахини, кто хоть как-то владеет мастерством целительства. Надо бы завтра поспрашивать, как и где дозор попал в засаду. Луна могла бы рассказать подробности, но давить на нее не хотелось. Вдруг бы она испугалась? Тогда истончилась бы та нить доверия, которая протянулась между ними.

Эх, мало было мавок и утопленниц, которые хотя бы зимой не докучали, так теперь объявились мертвые оборотни! Сначала поднялись драконы, теперь волки. Остается только молиться, чтобы все воины выжили. Дар Луны велик, раз уж она вернула из небытия сестру Светицу, но хватит ли ее сил на шестерых, успеет ли остановить яд оборотничества, проникающий в кровь в момент укуса?

Вопросы-вопросы-вопросы…

Их становилось все больше и больше.

Ветер пришел в монастырь, чтобы получить ответы, но тайны множились, а картина происходящего так и не вырисовывалась.

Единственное, что было ясно как день: отправная точка всему – разорение могильника в Южной Лории.

***

Ветер был там с отцовскими людьми перед тем, как податься в монастырь Мятущихся душ.

За прошедшие годы в лесу у Прясти не сохранились ни могильный постамент с причудливыми надписями, ни сама яма – она обвалилась из-за непрекращающихся дождей, точно в наказание посланных на земли Багуш-Пальских. Опустели дворы деревни, что жалась к замку: кто-то скончался от лихоманки, сжигающей за сутки, кто-то бежал с награбленным серебром. Не миновала беда и знатных сестер, не пожелавших покидать родовое гнездо: замок, не ведающий твердой руки, разрушался, что-либо стоящее продавалось или вовсе разворовывалось слугами, а беспечные в своем безумии хозяйки весело щебетали, мня себя юными девами. Они, прикрываясь облезлыми веерами, строили глаза всякому мужчине, переступившему порог той части замка, которую еще можно было назвать жилищем.

Не испытавшему назойливое заигрывание «дев» трудно представить, что чувствовал Ветер, когда пытался выведать у сестер детали трагедии, случившейся без малого четырнадцать лет назад.

– Леди Сержиния, припомните, пожалуйста, куда делся ребенок, который родился в ведьминой яме?

– Какой ребенок? – изумилась женщина и кокетливо поправила нечесаные волосы, подвязанные розовой лентой. – У нас с Марж никогда не было детей. Да.

– Сержи, он, должно быть, спрашивает о том маленьком мальчике, что пришел к нам по весне! Помнишь? В тот год еще случился неурожай пшеницы, – вторая сестра казалась более разумной. Но только казалась.

– Мальчик? – старшая слишком громко рассмеялась. – Ты что-то путаешь, Марж! То была девочка, но с коротко остриженными волосами! В деревне зимой все дети завшивели.

– Нет, мальчик! Он еще так смешно не выговаривал букву «р»! Глафиня, кололь…

– Нет, девочка! Девочка, я говорю! – Сержиния ударила сестру сложенным веером.

– Мальчик, – упорствовала вторая, не забывая улыбаться гостю. Небрежно намазанная помада испачкала истончившиеся зубы. – И он пришел не один, а с отцом-кузнецом.

– Какой кузнец? У того отродясь сыновей не было! Девок штук шесть.

Ветер едва сдерживался, чтобы не уйти, понимая, что зря тратит время.

– Не важно мальчик или девочка, – он попытался примирить сестер. – Мне нужно знать, куда делся ребенок, родившийся в яме…

– Господин, – рядом с Ветром появился слуга, – напрасно вы настаиваете, они не ответят. Я подозреваю, что они вовсе не видели ни мальчика, ни девочку. Спросите у них то же самое о кошке, и они начнут ссориться, припоминая всех собак. И так во всем.

– Что тебя держит рядом с ними? – слуга был также стар, как и сестры.

– Я благодарен леди Сержи за то, что она позволила моим детям стать настоящими людьми. Она оплатила учебу в королевском университете. Не смотрите, что сестры сейчас в таком состоянии, когда-то они были чудо как хороши собой. Сыновья зовут меня назад в город, но как я брошу замок? Леди нуждаются во мне. Как только я услышал об их бедственном положении, сразу же поспешил сюда. Я вдовец и пробуду рядом с наследницами рода Багуш-Пальских столько, сколько потребуется. Они хотя бы не помрут от голода. Господин, вы не хотели бы присоединиться к нашей скромной трапезе?

***

Ветру не за что было зацепиться. Он так и не выяснил, кого родила несчастная жена охотника: мальчика или девочку.

«Да и в ребенке ли вообще дело? Может, Зло нашло иной путь возвращения в мир?»

Родители Ветра недоумевали: чем привлекло его давнее разграбление могилы? Почему он с таким упорством ищет свидетелей рождения дитя? Что в этом ребенке такого странного, кроме места его появления на свет? Не понимали, но не останавливали: если их мальчик упорствует, значит, это важно. Рано или поздно он им откроется.

Терпение и вера всегда вознаграждаются.

Признание сына их ошеломило. Он – маг.

– Как? Когда? – мать едва не плакала. Она не могла пропустить, почувствовала бы, показала знающим людям.

– Совсем недавно. Все началось неожиданно. Я просто открыл глаза…

Никогда в их роду не было одаренных магией, а если семья и пользовалась какими-либо артефактами, то только теми, что как уникальная редкость передавались по наследству.

***

Ветер рос в любви и заботе. Старший сын, которому предстояло взять на себя груз ответственности за семью. В него вложили многое: он знал несколько языков, легко справлялся с науками и неплохо владел ратным делом. Надежный помощник и друг отцу, нежный сын с матерью, и вдруг такое – магия, которая считалась если не злом, то уделом немногих, как правило, презираемых людей, живущих отшельниками.

Колдунов боялись, сторонились, не пускали в общество.

Привороты и зелья, магические ритуалы, частенько несущие налет жульничества – все это отталкивало, считалось неприличным, уделом легковерных глупцов, а потому поход к колдуну держался в секрете. О них болтали всякое, и редко когда те истории несли нечто положительное, светлое. Вытравливание нежелательной беременности, изведение соперницы, наведение порчи на скот соседа…

Одно дело бытовая магия, служащая людям, такая как горючие камни, не требующие особой заботы, или ледяные кристаллы, замораживающие продукты до деревянного состояния. Или вот взять хотя бы магию погонщиков черных драконов, приучающую крылатого ящера беспрекословному подчинению команде «Арроу!» – это все для пользы людей.

И совсем другое – магия, несущая разрушение, беду. Так стоит ли гордиться той способностью, которая однажды проснулась в Ветре?

Он, пряча лицо под капюшоном черного плаща, пробирался по грязным закоулкам нижнего города, чтобы войти в логово мага, которого совсем недавно называл шарлатаном. Но если уж припечет…

– Не ожидал я увидеть в своем доме тебя, – проскрипел колдун, когда Ветер скинул с лица капюшон. – Бабка твоя меня жаловала, а вот остальные…

– Бабка за то и поплатилась.

– Что же ты, чистенький такой, ищешь у меня? – старик прищепил пальцами закоптивший фитиль.

В слабом свете оставшейся свечи и без того мрачное помещение сделалось совсем уж неприветливым. Сквозняк шевелил паутину, обильно развесившую свои нити по углам, и копошилось в ней что-то до дрожи отвратительное, черное. Грязными боками отсвечивали колбы и сосуды, кое-как расставленные по полкам. Пахло плесенью и старостью. Безвозвратно кануло в прошлое могущество мага, к которому за советами приходили даже короли. Рейвен допустил фатальную ошибку, не угадав, кому и для чего дал в руки смертельное оружие.

Не помог ему тогда собственный дар прорицания.

Артур Пятый не простил, загнал колдуна в угол, из которого навряд ли удастся когда-либо выбраться. Даже если сильные мира сего о нем забудут, годы возьмут свое.

***

– Я ищу ответы, старик.

– Навряд ли ты их здесь найдешь, – Рейвен согнал с кресла кошку, сел на нагретое место. Гостю сесть не предложил.

Ветер зло сощурил глаза, но маг устало махнул рукой.

– Не в тебе дело. Иссяк мой дар прорицания, а потому нынче я бесполезный собеседник.

– Дар может иссякнуть? – не желая того, Ветер выдал себя. Не век ему мучиться с напастью, взявшейся неизвестно откуда! – Исчезнуть навсегда? А от дара можно отказаться?

– А ты, выходит, вовсе не за пророчеством пришел? – от озарения, что перед ним стоит человек, мучаемый даром, старик поднялся. Подошел ближе, всматриваясь в лицо гостя. Уловив смятение, рассмеялся. – Ты теперь такой же, как я! Ну что за подарок судьбы! И давно с тобой такое?

Ветер взял себя в руки.

– Если нет ответов, значит, я ищу их не в том месте.

– Погоди, – маг удержал гостя, вцепившись в рукав. – Ишь какой резвый! Весь в отца. М-да.

Потащил Ветра к тяжелой занавеске, висящей лохмотьями до самого пола, отдернул ее и приложил ладонь к невзрачной двери за ней. Та послушно отъехала в сторону, явив темное нутро, которое, стоило переступить порог, тут же осветилось десятками огней.