Глава 41

Там, в гостинице, когда перед собравшимися вдруг появился Бертран, Луна даже не подозревала, какой ее ждет сюрприз.

Лилия и Змей едва не выдали себя, так им хотелось поскорей обнять найденных живыми друзей. Лишь когда доверенное лицо короля позволило подняться на свой этаж, чтобы Луна собрала поклажу, поскольку по приказу Эдуарда путь лежал в уединенное поместье в горах, они скинули с себя плащи.

Смех, слезы, торопливая речь в желании выложить все и сразу прервались лишь на мгновение, когда к шумной компании присоединились еще двое: монахиня Добря и ее преданный страж Сагдай.

– Это она нас нашла! – Лилия тоже кинулась на шею плачущей от счастья монахине, хотя, как выяснилось позже, все эти годы поддерживала с ней связь. – Добря же знала мое настоящее имя, вот и отыскала!

– Я хотела предупредить о беде.

– А вы тогда уже знали, кто Зло?

– Нет, откуда? Одни догадки.

– Представляешь, мы только вернулись с кладбища, где поминали моего отчима, а она с дядькой Сагдаем возле дома стоит.

– Да, не с хорошими вестями я тогда пришла…

– Я как услышала про Адов огонь, думала, с ума сойду. До последнего не верила, что ты погибла. Но пять лет!..

– Мы тоже вас искали. Лоза ни одну ярмарку не пропустил, все рыжие вихры Змея высматривал. Не догадывались, что он может отстричь волосы, – Змей, встретившись взглядом с Луной, смущенно провел ладонью по лысому черепу. – А кстати, где Лоза?

– Остался внизу. Там с нами люди короля пришли, им есть о чем поговорить, – заметив нешуточное волнение, Змей поторопился успокоить: – Не переживай так. Его Величество нас во всем поддерживает.

– Если бы не Эдуард, вряд ли мы попали бы к королю драконов Соргосу.

– Ага. И Гаюрда бы не увидели.

– Вы видели краснокрылого бога?

– Ну да, – скромно подтвердил Змей и тут же увел разговор в сторону: – Как тебе моя лысина?

– Он нарочно избавился от приметной шевелюры, – Лилия широко улыбнулась, Змей тепло посмотрел в ответ.

– Не стоит она того, чтобы погибнуть. Мать говорит, что я на отца стал похож.

– Я уже привыкла, а поначалу скучала. Так и хотелось в волосы пальцы запустить. А теперь только глажу, – Лилия поднялась на цыпочки и нежно постучала по макушке Змея.

– Так ты отыскал маму? – ахнула Луна, хотя с языка чуть не сорвалось иное – «вы вместе?» Даже после нескольких минут общения трудно было не заметить, что Лилия и Змей любят друг друга.

– Ага. Сразу, как только появился в Лабиринтах.

– Это я им подсказала, что нужно спрятаться, – вставила свое Добря. – Лучше всего в Тонг-Зитте. Там все-таки родина Змея, и было бы проще затеряться.

– Только мамка моя подвела, – Лилия сморщила нос. – Когда к ней пришли о нас спрашивать, мол, не все погибли и теперь беспокоятся, она, не подумав, выдала, что у нас все сладилось и теперь мы живем в Лабиринтах.

– Хорошо хоть спохватилась и написала Добре, – пробасил Сагдай. – Пришлось почтового дракончика отправлять, чтобы ребятки на глаза не показывались, потому как прийти к маме Лилии могли только враги.

– Вот тогда я и отстриг волосы.

– Но не думай, что мы просто отсиживались. Мы делом занимались. Угу, – Лилия многозначительно покивала головой.

– А об этом вы поговорите, когда доберетесь до Окайро! – в комнату в сопровождении высокого стражника с острым взглядом вошел Бертран. – Драконы ждут.

***

В Окайро вовсю властвовала зима. Вершины скал тонули в тумане. Лес, поднявшийся на месте старого, выгоревшего, местами все еще машущего черными ветвями-руками среди невинно-зеленых елочек, звенел под порывами ветра. Под ногами скрипел свежий наст снега.

– Шубы с собой забирайте! Так велено! – скомандовал старший погонщик, когда драконы, опустившись на площадку перед домом, расправили крылья.

Как только устроились, а королевские драконы отбыли, подняв в воздух искрящиеся снежинки, четверка магов и их друзья собрались в протопленной кухне – кто-то заранее обеспокоился наведением уюта в двухэтажном строении. В котле, висящем над еще тлеющими углями, нашли сытную похлебку – самое то после пусть недолгого, но волнительного путешествия. Князь Вышегородский и его орава, перезнакомившись с остальными, не чувствовали себя лишними. Все собравшиеся за огромным столом были объединены общей идеей и лишь ждали своего часа.

– Добря, – Луна отложила ложку, заметив, что монахиня намеревается оставить стол, – мне кажется, пришла пора поговорить откровенно. Мы устали теряться в догадках.

В помещении повисла напряженная тишина. Добря переглянулась с Сагдаем, который успел поднялся.

– Среди нас нет чужих, – продолжила царевна, заметив одобрительный кивок Барчука, – и мы хотим точно знать, что скрывал монастырь Мятущихся душ, и почему вы так упорно собирали воспитанников под его крышей?

– Я тоже хочу понять, ради чего погибло столько людей? – Лоза не спускал глаз с монахини, которая вся как-то сникла. Сагдай, садясь на место, похлопал по нервно мнущей платье руке.

– Рассказывай, – произнес он.

Монахиня собиралась с духом. Обвела взглядом пеструю компанию.

Нелегко признавать свое поражение. Ведь не сплоти она с Мякиней вокруг себя более полусотни крепких стражников и молодых магов, все остались бы живы.

– Если бы больше шестисот лет назад не сгорела монастырская библиотека, нам не пришлось бы теряться в догадках. Пропали драгоценные источники, а потому по большей части мы действовали наобум. Или полагались на то, что передавалось из уст в уста, что тоже не всегда являлось истиной. Единственное, что оставалось непреложным – в час беды четыре сильных мага должны были вместе с Воином собраться в магический «Кулак», который загнал бы Зло в угол. Мы кинули все силы, чтобы отыскать эту четверку, но предсказание давало слишком расплывчатое описание магов. «Бредущий в никуда» или «Потерявший крылья»? Да любой из тех, кого мы нашли, мог быть тем или другим. На нашу беду одаренных оказалось слишком много. Мы решили собрать их всех в монастыре «Мятущихся душ», и в этом была наша ошибка. К нам пробралось Зло, – Добря тяжко вздохнула.

– А можно с самого начала? Я запутался и не понимаю, о каком предсказании и каких потерянных крыльях вы говорите, – не выдержал Барчук.

– Все началось с пророчества, которое осуществлялось то через сто лет, то через тысячу. В зависимости от того, когда в мир приходило Зло.

Добря закрыла глаза и нараспев произнесла:

– Пятеро магов встанут стеной против Зла:

Рожденный от брата с сестрой

Бастард, в ком королевская кровь смешана с колдовской

Потерявший крылья

Бредущий в никуда

Спящий вечность.

И все пятеро покинут мир в тот же час, как выполнят свое предназначение.

– Мы погибнем?! – Лилия резко поднялась, и чашка, которую она выпустила из рук, разбилась вдребезги. – Но вы об этом и словом не обмолвились! Я… я… я не хочу умирать. И не хочу, чтобы умер Змей и… и Луна. И Лозу я тоже не хочу терять!

– Дорогая, тише, – Змей потянул ее за руку, но Лилия, вырвавшись, с грохотом отодвинула стул.

– Я не хочу умирать, и на это у меня есть сотня причин!

– Лилия, успокойся, – Змей смотрел на нее с состраданием, – все как-нибудь объяснится.

– Мне не надо как-нибудь! Вы с Добрей все время мне внушали, что достаточно будет выкрикнуть имя этой девки, как Зло исчезнет, но не сказали, что по пророчеству, которое уже не однажды свершалось, все закончится смертью!

– А давайте я эту девку просто убью! – по столу грохнул кулаком Чиж. – И пусть после этого я сгину, мне не жалко. Лишь бы Тилля жила.

– И я готов! – соскочил с места Касатик.

– И я! – поддержал Зверь.

Лишь Барчук недовольно покачал головой.

– Хватит кричать, – не повышая голоса произнес он. – Дайте женщине закончить. Пока мы всего не узнаем, нечего записываться в смертники.

– Хвала небесам, – выдохнул Сагдай, – хоть один здравомыслящий. Говори, Добря.

– Вы никогда не задумывались, почему, войдя в монастырь, вас заставляли забыть ваши имена и то, кем вы являлись прежде? – тихо спросила Добря.

– Чтобы запутать Зло? – откликнулся Змей.

– Чтобы мы были равными, – Лоза откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. Его глаза были закрыты. – Ведь перед смертью все равны. Но и здесь нет смысла. Как я могу быть равным с Луной? Я мужчина и всегда буду чувствовать, что в ответе за нее.

– Издавна в «Кулак» входили только мужчины, которые были равны во всем несмотря на то, что кто-то из них был королем, а кто-то пекарем, – произнесла Добря. – Но не в этот раз. Впервые в четверку вошла женщина.

– Две женщины, – уточнила Лилия, которая так и не села.

– Да, появление девочки-бастарда поначалу смутило меня и Мякиню. Но лишь поначалу. Позже мы поняли, что прежнего развития событий не будет. Мы тогда еще не ведали о твоем существовании, Лилия.

– Поэтому у нас есть шанс выжить? – с надеждой в голосе спросила она.

– Добря, да объясни ты им уже наконец, – не выдержал Сагдай.

– Пророчество ясно говорит, что покинут мир Рожденный от брата с сестрой, – Добря посмотрела на Лилию, и ее щеки сделались от смущения алыми, – Бастард, в ком королевская кровь смешана с колдовской, – взгляд монахини переместился на Луну, – Потерявший крылья…

– Это Змей. Он когда-то был драконом, но Гаюрд…

– Об этом потом, дорогая, – Змей похлопал по покоящейся на его плече руке любимой. Лилия обиженно замолчала.

– …Бредущий в никуда…

Лоза лишь кивнул, но так и не открыл глаза.

– …Спящий вечность.

– А это теперь Ветер.

– Да, – подтвердила Добря. – И это тоже выбивается из ряда того, что происходило прежде.

– Так что же происходило прежде? Как монахини узнавали, что пришло Зло? – въедливая Лилия никак не унималась. – Нам следует это знать, чтобы быть готовыми ко всему.

– Прежде, как и в этот раз, вокруг монастыря начинали происходить необыкновенные, а порой и ужасные вещи – просыпались мавки и принимались пением завлекать в болото путников, оживали девицы, которые топились в Лебяжьем озере, поднимались из могил неупокоенные, губящие целые селения, но главное, появлялись на свет люди, наделенные магическим даром. Кто-то с ним рождался, а кто-то обнаруживал внезапно. Как, например, Ветер, к которому магия пришла в одночасье, и он едва не снес дворцовое крыло, в котором вдруг полопались все стекла и покрылись инеем стены. Это для нас, хранящих тайну пророчества, было знаком, что Зло проснулось.

– А теперь самый главный вопрос: куда девались все эти Потерявшие крылья и Бредущие в никуда после того, как они разделывались со Злом? Воин отправлялся спать, а они на тот свет? – Лилия скривила лицо, но Змей опять миролюбиво похлопал по ее ладони.

– Они снова становились самими собой. Сложись все иначе, никто из тех, кто жил с вами в монастыре, не догадался бы, что Лилия – это дочь купца, а Луна – наследница царя Берелива. Для всего мира Луна и Лилия, чьи истинные имена никогда не произносились, просто исчезли бы, о чем и говорится в пророчестве, – мягко закончила Добря.

– А было такое, что кто-нибудь из четверки погибал?

– Да, Лилия, было. Зло коварно и в решающей битве может произойти всякое. Поэтому вы должны действовать слаженно, и каждый точно отыграть свою роль. Монастырь был призван не только хранить тайну Спящего Воина, но и правильно подбирать ему помощников, учить их пользоваться магией.

– Но все изменилось, когда в четверку вошли две женщины?

– Обладатели даром целительства встречались и раньше, но вот Смерть появилась впервые.

– А это что значит? – насторожилась Лилия.

– Я полагаю, что Смерть положит всему конец. Но беда в том, что Воин никогда не позволит убить Деву. Он ее любит больше жизни. И как бы тебе не досталось в первую очередь.

– А кто-то пытался? – Змей зло сощурил глаза.

– Да, пытался. И погиб от руки Воина.

– А откуда вы знаете историю Воина и Девы? – Константин похлопал себя по карману. Ему опять нестерпимо хотелось курить.

– В монастыре хранилась книга, она имела вполне невинное название «Шутки богов». Кто и когда ее создал нам уже не узнать, но невероятные истории, изложенные в ней, нашли свое подтверждение. В книге описывалось боги, которые однажды то ли растворились в созданных ими людях, то ли нашли себе другое пристанище, но оставили после себя магические вещи, обладающие невероятной силой и могущие изменить судьбу любого человека. Вплоть до того, что превратить его в бога.

– Это они сотворили Первозданный камень? – Лоза открыл глаза.

– Да. Его осколки мы нашли в подземелье, где обитал Спящий вечность. Только магу под силу изменить Первозданный камень и сделать из него артефакт. Причем желание не должно быть эгоистичным или направленным на то, чтобы принести кому-нибудь несчастье, иначе камень останется обыкновенным известняком. Но вот Воину и Деве «посчастливилось» стать жертвой другой шутки богов. Зеркала желаний. В те давние времена мало кто знал, что клятва на крови, произнесенная в храме Мечты, могла обернуться проклятием. Зеркало не Первозданный камень и никогда не останется безучастным. Оно любое желание исполнит в точности, но если ты не был скромен в желаниях, то будешь проклинать тот день, когда приблизился к нему.

– Выходит Воин и Дева прокляты?

– Да, они прокляты любовью. Потому что пожелали ее только для себя.

– И как нам справиться с их неистребимыми чувствами?

– Мы нашли выход, – Добря перевела взгляд на Лилию, которая от смущения зарделась. – Это ей принадлежит идея отыскать Зеркало желаний.

– Нам сначала помог король Соргос, а потом призванный им краснокрылый бог Гаюрд. Они не простили Злу гибель людей во время взрыва башни в королевском Лабиринте. Но меня сразу предупредили, что нельзя произносить ничего плохого, даже если это будет желание о скорой смерти Злу. Поэтому мы решили узнать, как на самом деле зовут Деву.

– В книге указывалось, что богов нельзя называть по имени. Это для них подобно смерти, – Добря поправила платок, плотно обматывающий ее голову. То ли на кухне стало жарко, то ли разговор выдался непростым, но монахине ужасно хотелось сдернуть с себя лишнее. – Назвав имя Девы, вы навсегда уничтожите Зло.

– А Воин? – Луна не верила своим ушам.

– Навечно вместе навечно вдвоем – это клятва Воина и Девы. Сгинет она, сгинет и Воин, – подтвердила Добря.

– Но это же Ветер! Ветер погибнет?!

– Война не обходится без жертв, – Сагдай не мог смотреть в глаза Луне.

– Я не согласна! – твердо произнесла царевна.