Бонус
(Микки и близнецы)
— Готовься проиграть, братишка.
— Себе говоришь?
За углом шел жаркий спор. Как обычно.
Прикусив губу, Микаэль нервно одернула короткую юбочку и взглянула на часы. Без пять девять… В животе сладко екнуло, а на трусиках наверняка красуется влажное пятнышко — сегодня для нее и мужей особенный вечер.
Не удержавшись, поправила ободок обручального колечка. Оно состояло из двух полосок золота, тесно переплетенных между собой и украшенных равным количеством брильянтов. А на обратной стороне каждой полоски крохотные буквы — первые от имени и фамилии ее любимых.
Микки крепко-крепко зажмурилась и глубоко вздохнула.
На самом деле сначала она была против соревнования подобного рода. Добиться права первому лечь с женой, для того, чтобы повысить свои шансы стать отцом… Нет, не так она представляла зачатие детей!
Но с другой стороны… А как выбрать? Как решить, кто из безумно обожаемых ею мужчин начнет, а кто закончит? Она бы просто не сумела отдать предпочтение кому либо, оба владели ее сердцем в равной мере.
— Малышка родит мне сына…
— Только после моего…
— Я вообще-то все слышу! — топнула ногой по мягкому коврику.
В раздевалке они были втроем. Да и во всем комплексе тоже. Многоэтажный лабиринт из коридоров, комнат и залов — тут располагался один из офисов «Эм Ди Вижен». И близнецы воспользовались им, как надёжным местом, где их никто не потревожит.
За спиной материализовались две огромные фигуры. Рок — справа, Норд — слева. Они могли быть одеты совершенно одинаково и скрывать свой запах, но Микки всегда безошибочно точно определяла кто из них кто, даже если видела голограмму.
Обняв ее за плечи, Норд склонился за поцелуем. Он умел целоваться, доводя до сумасшествия, даже не касаясь интимных мест. На бедра легли крепкие руки — сзади прижался Рок, напористо поглаживая ягодицы и пробираясь под юбку. Этот не любил прелюдии. Зато обожал ее попу, а еще оральные ласки…
Застонав, Микки обвила руками крепкую шею Норда. Мужчины, который лишил ее невинности… В то время как Рок, широко расставив ноги, наслаждался первым в ее жизни минетом. Та ночь была прекрасна. Тело плавилось в руках умелых любовников, и каждое движение братьев было предельно осторожным и ласковым. Их обжигающая нежность и медленная страсть не оставили места ни страху, ни стыду. Совершенно обнаженная, она лежала между таких же обнажённых мужчин и наслаждалась каждой секундой, даже, когда внизу стало немного больно и тесно.
Правда, наутро Микки чувствовала себя, как будто побывала под танком. Двумя танками. Но ни капли не жалела. Даже когда мама встретила ее громким восклицанием, а потом накинулась на бет, наотрез отказавшихся оставлять «свою женщину» один на один с разгневанной родительницей.
Но мама — ладно… Очень стыдно было перед Шерил. Сестренка еще не была счастлива, хотя Микки не сомневалась в Большом Марке…
Так же неожиданно ласка прекратилась. Близнецы отступили в стороны, давая ей прийти в себя. Насколько это возможно. Фитилек гормонов уже тлел, обещая чувственный взрыв. Ее цикл был точным, и Микки знала, что времени у нее всего ничего.
— Беги, малышка, — глухо скомандовал Рок.
— Я найду тебя первым, — пообещал Норд.
А Микки с трудом отступила к выходу и бросилась искать убежище.
***
— Кто-нибудь… Где вы? — ее голос отражался от высоких стен. Вздохнув, Микки побрела дальше по коридору, вслушиваясь в малейший шорох. Нет, она не боялась. Сейчас ее мучило совсем другое чувство… Оно кипятило кровь, и в легкой маечке и короткой юбке стало вдруг ужасно жарко… Хотелось завернуть в первый же кабинет, устроиться на одном из кресел, скинуть с себя насквозь мокрые трусики и хотя бы пальцами, но усмирить бушующее внутри пламя.
Ей дали целый час, чтобы спрятаться. И, кажется, сделала она это слишком хорошо. Но азарт исчез, а ее мужчины так и не появились. Вокруг царила тишина. Микки слышала свое взволнованное дыхание, а в груди гулко толкалось сердце, отдавая томной слабостью под коленками.
Они сейчас где-то в этом здании, ищут ее… Прочёсывают пустынные коридоры. Взламывают запертые двери. У нее есть ключ, а у Норда и Рока нет… Кое-где она оставляла ложные подсказки. Одной из них был кружевной лифчик. Мальчики обожали видеть на жене черное белье. Только Рок любил корсеты, а Норд — чулки и крохотные трусики. А ей нравилось наблюдать восторг в любимых серых глазах. И каждый новый комплект обеспечивал ей очень бурную ночь.
Набрав полную грудь воздуха, Микки снова хотела крикнуть, но где-то впереди сработал лифт.
Они там! Норд и Рок, или… или кто-нибудь из них!
Микки рванула вперед, но в ту же секунду пол ушел из-под ног.
— Моя!
Рок! Это был Рок! Подхватив ее на руки, мужчина забежал в первую же комнату и заблокировал дверь.
— Да, — выдохнула, плотнее прижимаясь к мужу.
Ее надежный и несгибаемый, как скала, Рок. Не такой яркий и ласковый, как брат, и, может, иногда слишком серьезный, но любящий настолько сильно и глубоко, что иногда ей становилось страшно.
Прижав ее к стене, мужчина провел носом от ключицы до уха, жадно втягивая воздух.
— Черт, как же вкусно пахнешь… Хочу тебя…
Трусики попросту исчезли. Майка треснула, оголяя возбужденную грудь. Жадные губы накрыли сосок, и Микки застонала, выгибаясь и обхватывая голову любимого руками.
— Микаэль… — прорычал глухо, прикусывая тугую горошинку до легкой боли.
Мокрых складочек коснулись нетерпеливые пальцы и тут же исчезли. Послышался звук расстегиваемой молнии и шорох ткани. Микки всхлипнула, ерзая бедрами и пытаясь получить хоть немного ласки. Но подбородок попал в крепкий захват, и серьезный взгляд серых глаз отозвался в сердце глубокой дрожью.
— Я люблю тебя, Микаэль, — его голос был лишен похоти. — Мы любим тебя.
Это было больше чем признание. Ей хотелось одновременно плакать и смеяться, а еще бесконечно долго целовать ее сурового и неулыбчивого мужа. Да, в их отношениях Рок был той самой скалой, которую украшали цветы и яркие краски чувств его брата Норда. И одно было неотделимо от другого.
Но вместо ответного признания из горла вырвался стон, когда муж толкнулся в нее. Насадил сразу до упора и задвигался, быстрыми толчками утверждая свое первенство.
А ей оставалось только вскрикивать, и царапать ногтями сильные плечи. Шею и грудь клеймили поцелуи-укусы, но его резкость лишь сильнее распаляла возбуждение. Да еще сильнее! Еще глубже. Она хотела своего мужа! Хотела все, что он мог предложить, и требовала еще.
На периферии слуха раздался щелчок замка. А потом добродушное:
— Неандерталец.
Норд… Они тут вдвоем!
Раздраженно заворчав, Рок толкнулся еще глубже, закрывая ее своим телом, но, изогнувшись, Микаэль взглянула через плечо мужа, встречаясь взглядом с любимым. И в его глазах не было зависти или недовольства проигрышем. Только жажда, такая же сильная, как терзала ее тело и душу.
Движения Рока становились все жёстче и быстрее, а ее ласкал взглядом второй муж, обещая полное нежности удовольствие. Как наяву Микки чувствовала горячие ладони, трепетно исследовавшие ее тело, и сводящие сумасшедше плавные движения. Но только вместе со страстью Рока она получала истинное наслаждение. Неразделимые, непохожие и безумно одинаковые. Ее мужчины!
Тугая спираль внизу живота сжалась до предела, и со следующим толчком распрямилась, разбивая мир на сверкающие осколки. По мышцам хлынула волна огненных искорок, и Микки захлебнулась стоном восторга, чувствуя, как Рок изливается в нее протяжными и долгими толчками.
— В сторону, теперь моя очередь! — ее подхватили другие руки. Более нежные и деликатные. — Ну что, малышка, покажем мастер-класс…
Между бедер сочился теплый ручеек. Светлая комната перед ней качалась из стороны в сторону. Кажется, она предназначена для отдыха…Тут были диваны…
На один из них и перенес ее Норд. Сорвал юбочку, развернул спиной к себе, и бесстыдно широко развел ноги, открывая всю для ласк и взглядов.
— Ты обалденно пахнешь, малышка. Я тебя съем…
Нежный укус за ушко всколыхнул новую волну желания. Норд зарылся носом в ее волосы и глубоко вдохнул. Он любил, когда локоны распущены, а еще любил плести забавные прически. Чаще всего ушки или хвостики, но процесс неизменно заканчивался близостью…
Твердая плоть прижалась к невероятно чувствительным складочкам. Внутри еще дрожало эхо пережитого оргазма, но Норд не спешил. Он толкался вверх, нарочно избегая войти в нее, и ласково сжимал грудь, играя с чувствительными сосками. Пощипывал, потягивал и заставлял Рока смотреть на это…
Прикрыв глаза, Микки выгибалась, не стесняясь показывать себя мужу. Прикусывала губы и закидывала руки, с радостью подчиняясь молчаливым приказам. Виляла бедрами и терлась о твердую плоть, млея от прекрасной картины. Ее Рок снова возбужден… Он устроился напротив, не пытаясь прикрыть блестящую от смазки плоть, сжимал подлокотники и глубоко вздыхал, но не двигался, позволяя Норду владеть ею.
— Я люблю тебя, рыженькая, — проурчал на ухо бархатный голос. — Мы любим тебя…
Легко приподняв ее за бедра, Норд медленно насадил ее на себя, давая прочувствовать каждый дюйм. С протяжным стоном Микки приняла мужа, уплывая от ощущения наполненности. Внизу они тоже были одинаковы — крепкие и большие. Но все равно разные…
Между растянутых его плотью складочек легли горячие пальцы. Погладили, растирая смазку, и легонько надавили на комочек, закручивая внутри новую огненную спираль.
Норд целовал шею, щекоча и лаская горячим дыханием. Ее осторожный и немного легкомысленный Норд, который всегда поддержит любую шалость, а еще так замечательно умеет делать сюрпризы…
А Рок смотрел на них не мигая, и в его глазах Микки видела тайфун, который обрушится на нее, стоит лишь Норду закончить. Уже чувствовала быстрые и глубокие рывки, укусы, придающие наслаждению изысканно-острую нотку. Сегодня он будет неутомимым. Он всегда такой… И никогда — грубый.
А Норд двигался все быстрее. Раскрывал ее, ласкал, трогал, и Микки сама не поняла, в какой из моментов пересекла очередную черту. Выгнулась, чувствуя нарастающую дрожь, и вскрикнула, кончая вместе с мужем. Долго и плавно, с каждой горячей судорогой поднимаясь выше и выше.
В этот же момент Рок очутился рядом. Уже обнаженный и готовый к очередному заходу.
В глазах плясали фейерверки, и голова шла кругом, но, потянувшись выше, Микки обхватила крепкие бедра, почти наощупь находя сладкую цель.
Муж застонал, вплетая пальцы глубоко в локоны, подтолкнул ее к паху, и Микки с удовольствием обвела язычком крупную головку, постанывая от ощущения вкуса их соков, смешанных в одно.
Норд обнимал ее за талию, все такой же твердый и готовый продолжить, а дыхание Рока стало хриплым — муж никогда не мог устоять перед такой лаской. Микки научилась делать все идеально. И это было самым приятным обучением в ее жизни.
— Нет, Микаэль, не сейчас… — прорычал, лишая ее удовольствия.
Микки недовольно надула губы, поглядывая вверх. У-у-у, ее серьезный и упрямый Рок! Ей это нужно! Им всем нужно!
— Хочу, — выдохнула капризно, но тут же лишилась и сладкой тесноты внутри!
Ее протестующий вскрик потонул в жестком поцелуе. Под коленками очутилось мягкое, а перед лицом — плоть Норда.
— Поласкай сначала меня, малышка… Давай, любимая…
— Да, любимая, — прохрипел сзади Рок, стискивая ее бедра и надавливая на поясницу. И выгнувшись под тяжелой ладонью, Микки с радостью исполнила приказ ее мужчин.
И эта ночь была действительно долгой.
Почти без отдыха и сна, но полная бесконечной, как сама Вселенная, любви. Пусть разделенной на троих, ну и что? Они были счастливы только так, и по-другому быть не могло. Ее любимые менялись друг с другом, ласкали, целовали, снова и снова разжигая в ней желание, и отпустили только под утро, почти не соображающую от множества оргазмов. Кажется, в это время внутри был Норд, в то время как она обессиленная лежала в объятьях Рока… Но это неважно.
Мягкая темнота обступила со всех сторон, забирая ее в спокойный сон. И уже в полудрёме Микки как никогда остро захотела, чтобы эта ночь не прошла бесследно. Хотя она совсем не против повторения…
***
Их любимая заснула.
Рок нежно коснулся прохладного лба губами, а Норд требовательно прижал девушку к себе.
— Ты ее измучил, — посмотрел недовольно. А у самого рожа так и сияет.
— Сам не лучше, — привычно огрызнулся Рок, перехватывая Микаэль за талию.
Девушка забавно сморщила носик, но не проснулась. Совсем устала… Обычно они себя сдерживали. Все-таки два здоровых и активных мужика, а их девочка такая хрупкая. Микаэль со временем привыкла, и сама вошла во вкус, но полностью уйти в отрыв они могли в такие дни, как этот.
Скользнув ладонью по горячей и пахнущей ими коже, Рок отпихнул руку брата и сам накрыл пока ещё плоский живот. Сегодня не было никакой контрацепции… А в малышке так много оставлено… Рок не сомневался, что через девять месяцев он будет держать на руках маленький свёрток. Только чей? Сын или племянник?
— Эй, братишка. Предупреждаю сразу, я придумаю имя для твоего отпрыска.
Норд как всегда играл с рыжим локоном жены и выглядел абсолютно умиротворенно. Рок чувствовал спокойствие брата и заранее безоговорочное принятие ребенка. Потому что это был их ребенок.
Ведь, несмотря на споры и драки с рождения, одно целое никогда не делилось на две половины. Не существовало «я», только «мы». Когда живёшь, дышишь, чувствуешь не только за себя, но и за другого, неотделимого и тоже «тебя», но в другом теле.
Это было их наградой и проклятием. Сначала изводили родители, вбившие в голову, что такая связь слишком ненормальна даже по меркам близнецов среди альф и бет. Норд резал пальцы об отцовский нож, Рок чувствовал боль. Рок злился, Норд швырял вещи и разбивал кулаки о стену. Наверное, отец опасался ещё и физического притяжения между сыновьями, но ничего подобного братья не испытывали. Зато могли, закрыв глаза и сосредоточившись, ощутить то, что ощущал «другой» он, находясь на любом расстоянии. Это была не совсем телепатия. Но очень и очень близко. Но вместе с братом они быстро поняли, что стоит скрывать свою особенность. Не выделяться, иначе станешь слишком интересен.
И вроде жизнь наладилась, особенно после того, как их боссом стал Марк, вообще не разделявший их надвое, если бы не подкралось очередное «но» — женщины.
Влечение к одной и той же было закономерным. Да только ни разу им не попадалась та, что могла бы полюбить сразу двоих. Безоговорочно, принимая и нуждаясь в каждом и в равной мере. Многие были не прочь развлечься сразу с двумя любовниками, но наступал момент, когда начинались предпочтения. И это нормально — женщина не могла не сделать выбор, но для них это оказалось неприемлемо.
Норду приходилось хуже… Он чаще всего задумывался о семье. Провожал взглядом счастливые парочки, а если рядом был ещё и ребёнок…
— Нет, это я придумаю имя, когда родится твой сын или дочь.
Как всегда — упертый до невозможности. Никаких уступок, только напролом. Но это не касалось их маленькой Микки. Норд намотал на палец рыжий локон, любуясь блеском роскошных волос. Эта малышка могла легко скрутить его сурового братца в бараний рог. И Норд ни капли не сожалел, что именно Рок догнал рыженькую первым. Он тяжелее и глубже воспринимал все, что касалось чувств. Переживал их на сто процентов, не имея возможности иногда просто отпустить ситуацию. Но Микки … Она стала для него больше, чем женой. Для них обоих.
— Забудь, что это слышал, но я чертовски рад, что тогда ты не остановил Шерил… — признался Рок, и опять нахмурил брови, прячась под маской равнодушия.
И Норд не стал отвечать, что тоже рад до безумия. Невзрачная мышка вдруг оказалась целым ворохом сюрпризов и затронула судьбы настолько многих, что в голове не укладывалось.
Марк, Миллер, даже в некотором роде Алекс и они с Роком… Жизнь уходила в крутой вираж, и каждый день казался лучше предыдущего.
А очень скоро их ждёт новое чудо. Отпихнув руку брата, Норд устроил ладонь на плоском животе. Все получится, они оба чувствовали это.
***
9 месяцев спустя.
Было ужасно плохо, и голова кружилась от слабости, но Микки не могла удержаться от тихого смешка, глядя на растерянные лица новоиспечённых папаш.
В голубых шапочках и белых накидках, ее мужья выглядели так мило… А если ещё добавить крохотные свертки в огромных руках, и то, с какой опаской эти сильные мужчины держат их дочерей…
— Док… то есть… К-хм, вы уверены? — растерянно произнес Норд.
— Уверен, — Миллер даже не обернулся. Колдовал над приборами, высвечивая новые графики и столбцы цифр. — Суперфекундация — редчайшее явление, но, очевидно, организм вашей жены подстроится под не совсем обычные условия и вот, — все-таки обернулся, сдержанно улыбаясь, — каждый из вас — отец очаровательной… омеги.
— Омеги?! — хором. А Микки довольно улыбнулась. Ох, бедные будущие женихи…
— Омеги, — подтвердил Миллер. — Ваши дочери — без малого стопроцентные омеги. Гормональная реакция практически идеальная. Мои поздравления. Нужно будет взять ещё парочку анализов. Похоже, «парность» предполагает рождение преимущественно дочерей…
Тут док обратно скатился в непонятные ей термины. Но Микки не слушала. Оба ее мужа подошли и сели рядом. Норд не пытался скрыть восторга, осторожно поглаживая щёчку дочери. Рок был более сдержан, но взгляд серых глаз потемнел и наполнился глубоким блеском. Очень осторожно, двумя пальцами, муж поправлял пеленку и чепчик, из-под которого выглядывали ещё мокренькие рыжие кудряшки.
Обе ее руки попали в плен горячих ладоней.
— Мы любим тебя.
Ласковый шепот прогнал последние отголоски боли. Микки лежала между двух мужчин, любуясь на дочерей, и мысленно в который раз поблагодарила сестру, не побоявшуюся шагнуть в логово альфы. Ведь иначе не было бы рядом ее бесконечно любимых мужей. И самых замечательных на свете дочек.
— Док, — раздались над головой два осторожных шепота, — а кто из них родился первым?
Конец