Глава 36
— Ну ты и варвар! Неандерталец! Пещерный ты человек! — ворчала Машка, а у самой улыбка от уха до уха и смешинки в глазах.
Ильдар хмыкнул. Что уж здесь говорить, ведь права Маша. Инстинкты у него срабатывали моментально, стоило Маше оказаться рядом. И сегодня вон, понимал прекрасно, что девчонка заказала стриптизера только чтобы подразнить мужиков, да и не могло ничего быть, когда в доме полно охраны. К тому же и Маша знала, что он вот-вот вернется. Сам же звонил по пути домой.
— Ремень по тебе плачет, девочка, — пробормотал Ильдар.
А самому даже шевелиться не хотелось. С Машкой каждая близость, как вспышка, как взрыв. И Камул твердо знал: так всегда будет. Потому что иначе его дерзкая девчонка не живет. Если гореть, то дотла. Такая уж она у него, дерзкая и бескомпромиссная.
— Так и знала, что есть у тебя тяга к БДСМ! — расхохоталась Маша, а сама так и тянулась к нему, ластилась, как сонный котенок.
Камалов промолчал. Ему всегда нравилось слушать ее голос, а уж после того злополучного дня, когда Ильдар и сам балансировал на грани жизни и смерти, голос Маши будто гипнотизировал его. Лишал воли.
Но Ильдар совсем не противился такому эффекту. Ему было мало Машки. Даже если она была рядом, в его руках.
Обнимал ее, чувствовал, а все равно — мало.
— Посмотрели с парнями участок, — перевел Ильдар тему. — Оформлю документы. Будем дом строить.
— Как-то не хочется далеко отсюда уезжать, — загрустила вдруг Маша, вздохнула, опустила голову на грудь любимого, прикрыла глаза, вслушиваясь в сильные и размеренные удары сердца. — Но с тобой — хоть на край света.
Ильдар мог бы рассмеяться такому романтичному заявлению, подколоть девчонку, подразнить.
Но какие уж здесь шутки, если и сам чувствовал то же самое?
— Зачем мне край света, если ты и есть мой свет? — пробормотал Ильдар.
А Машка расцвела, заулыбалась, с силой сжала руки вокруг шеи своего мужчины.
— Это хорошо! Это просто замечательно! Сам знаешь, с детства дурею по тебе, — улыбалась Маша, а потом с наигранной обидой в голосе потребовала: — А вот стриптиза меня лишил! Совести у тебя совсем нет, муж!
— Требуешь компенсацию? — хмыкнул Камалов.
Маша торопливо закивала, соглашаясь со словами Ильдара. Конечно! Двойную! А лучше — тройную компенсацию!
— Врубай свою шарманку, детка, — подмигнул Ильдар, легко поднялся с постели и, не стесняясь наготы, прошелся по комнате перед Машей, демонстрируя все свои достоинства.
А под любопытным и дерзким взглядом Машки эти самые достоинства наливались силой и желанием. Но ведь Ильдар пообещал жене стриптиз. Не отвертеться теперь. Свое слово он держит крепко.
— Одеться не забудь! — хихикала девушка, озорным взглядом скользя по тренированному и поджарому телу своего мужчины.
— Дурочка, — гортанно рассмеялся Ильдар. — Во время стриптиза раздеваются.
Машка, пусть и вспыхнула смущением и взгляд не отводила от тела любимого, а раз уж затребовала приватный танец у мужа, то сомнений не было — танцу быть.
Девушка стянула простынь с постели и легко бросила в Ильдара. Камалов подхватил ткань и лихо обмотал ею бедра. А музыка уже зазвучала, полилась по комнате ритмичным водопадом звуков.
И смущение моментально испарилось. Ведь шикарный перед Машкой мужчина, на порядок лучше и красивей Хулио. К тому же — ее собственный, единственный и неповторимый. И в потемневшем взгляде кипела оглушающая страсть. Стало вдруг не до мыслей, вредности, споров. Хотелось касаться смуглой кожи, целовать щетинистый подбородок, зарываться пальцами в темные и жесткие волосы на затылке.
Маша не усидела на месте. Пусть и полагалось по правилам смотреть со стороны на такую красоту, а не смогла держаться на расстоянии.
Подскочила на ноги и принялась извиваться всем телом, теперь уже сама соблазняя стриптизера. А мужские руки так и тянулись к изгибам и впадинкам девичьего тела.
В итоге до завершения музыкальной композиции ни Ильдар, ни Маша не дотерпели. Смеясь и целуя друг друга, рухнули на кровать.
— Люблю тебя, мой Мопсик, — пробормотал Ильдар.
— Наверное, я уже доросла до более взрослого прозвища? Как думаешь? — шепотом спросила Маша.
— Думаю, что не теряю надежды отшлепать тебя за выходку со стриптизом. Черт, Машка, и откуда у тебя такие контакты, а? — на секунду нахмурился Ильдар. — Завтра изучу твою мобилу.
— Это была разовая акция, товарищ муж, — с придыханием прошептала Маша. — Больше никакого стриптиза. Да и девичников у нас в ближайшее время не предвидится. Все Адамиди заняты. Да и ты прочно женат, дорогой.
А Ильдар уже вжимал хрупкое тело любимой в мягкий матрас. Аккуратно, стараясь избегать давления на живот. Но и так, что Машке вмиг становилось все ясно и понятно: опять ее дико и безумно хочет.
А Маша, конечно же, не противилась. Наоборот, руками оплела, ноги сцепила за его спиной, притягивая к себе.
И охнула, когда разгоряченная мужская плоть медленно проникла во влажные и обжигающие глубины.
Ильдар судорожно выдохнул. И ведь каждый раз так. Хотел медленно и осторожно, а стоит начать, как тут же все мозги набекрень.
— Я… тебя… люблю…, — прошептал прямо в губы Камул. А Машка не успела ответить. С губ сорвался только громкий стону наслаждения.
* * *
В особняке Адамиди, на том же этаже, приблизительно в то же самое время происходили почти схожие события.
Стриптиз? Пф! Да раз плюнуть!
В то, что Лер никогда не занимался подобными танцами, Веста не поверила. Да и как поверить, если Грек двигался так умело и ловко, в такт музыке и настолько профессионально, что в хорошенькой девичьей головке невольно вспыхнули разные мысли.
И тут же захотелось придушить всех дамочек, которые могли видеть танец Лера.
Адамиди двигался перед Вестой, запретив той вставать с постели, разрешая только смотреть.
Вот Веста и смотрела. Ласкала взглядом мощное тело любимого. Понимала, что по телу проходят разряды тока вперемешку с искрами желания. А все равно дико психовала и хмурилась все больше.
— Нет, я так не могу больше! — взвилась Веста, подскочила на постели и гневно взглянула на Лера. — Сколько? Быстро говори!
— Чего? — коварно улыбнулся Лер, поигрывая литой мускулатурой. А сам ведь завелся, глядя на то, как малышка то сводит ноги, то прикусывает нижнюю губу белоснежными зубками.
— Сколько раз ты проворачивал этот фокус, Адамиди?! Говори быстро! — гневно повторила Веста и еще сильнее нахмурилась, потому что Лер заулыбался, засветился весь от самодовольства.
— Ты ревнуешь, да? — улыбался Грек.
А Веста промолчала. Однако ладошки сжались в кулачки. И Лер это видел.
Приблизился к разъяренной девчонке, перехватил ее ладони своими и сжал.
— Нет повода, и не дам никогда, — пообещал Лер, улыбаясь, а вот взгляд — серьезный. — Твой я. Ты же знаешь! Ну?
— Знаю… — выдохнула Веста, и как-то стало стыдно за вспышку.
— Дикая моя девочка, огненная! — тихонько зарычал Лер, крепче прижимая Весту к своему обнаженному телу.
И на этом терпеть никто из этих двоих не смог. Томительная медленная музыка заглушала негромкие стоны удовольствия. А остатки одежды Весты оказались вдруг на полу.
— Твоя! — шептала Веста и тут же твердо и настойчиво: — А ты мой! Только мой!
Адамиди не спорил. Он давно принял этот факт. Знал, что именно эта девочка владеет им всем без остатка. И так будет всегда.
* * *
А в гостиной, где мебель была все еще сдвинута, где звучала тихая и романтичная музыка, Костя медленными глотками пил виски и смотрел на свою жену.
Эля о чем-то размышляла. Но Адамиди, перехватив пару красноречивых взглядов, прекрасно понимал, что именно она затеяла.
Однако терпеливо ждал. Просто из любопытства.
И вот, терпение было вознаграждено.
— Как думаешь, я все еще симпатичная? Ну, животик меня не портит? — осторожно уточнила Эля.
— На глупые вопросы отвечать не стану, — усмехнулся Костя. — Моя жена — самая красивая на свете. Возражений я не приму.
Эля, улыбнувшись, кивнула. Бросила еще один лукавый взгляд на мужа.
— А у нас сегодня стриптиз в доме, представляешь? — продолжила говорить девушка.
— Да что ты? — поддержал Костя игру любимой. Оставил пустой стакан. Легко поднялся на ноги и протянул руку Эле. — Мужской, или женский?
— Начнем с женского, — коварно улыбнулась Эля.
— Отличная новость! — хмыкнул Костя, а поскольку охрана уже покинула дом, брат с невестой и Машка с Камалом заперлись в своих комнатах, то можно было и Константину на несколько часов сбросить маску строгого главы клана и стать обычным влюбленным мужчиной.
Эля едва слышно напевала какой-то мотив. Костя обнимал жену, легко оглаживая то спину, то плечи, то касался бедер. А стоило влюбленным оказаться за плотно запертой дверью спальни, как легкие прикосновения превратились в жадные и откровенные.
Но нет. Эля намеревалась удивить мужа танцем. Не сказать, что девушка была профи в этом, однако двигаться Эля умела.
Времени на то, чтобы включать аудиосистему не было. Пришлось Эле и дальше напевать, чуть громче.
А Костя не жаловался. Рухнул в ближайшее кресло и избавился от пиджака и галстука. Эля уже танцевала для него. Ярко, эротично, отбирая его волю и заставляя ненавидеть каждый клочок одежды.
И вот любимая уже сидела на его коленях. Полностью обнажена, с горящими от страсти глазами. А ловкие пальцы избавляли и Костю от рубашки.
— Настало время для мужского стриптиза, да? — хрипло уточнил Константин, наблюдая, как Эля справляется и с его одеждой.
— К черту стриптиз, Костенька! — пробормотала Эля, ерзая на его коленях в диком нетерпении. Ну что поделать, если она все больше влюбляется в собственного мужа? Хотя, куда больше-то? И без того каждой клеточкой любит его. Каждой мыслью — с ним.
— Буду должен, — усмехнулся Костя, рывком поднялся с кресла и отнес свою маленькую девочку на постель.
А уже там позабылись все мысли, заботы, хлопоты. Остались только он и она. Два любящих сердца.
* * *
А завтра была свадьба. Собрались гости, съехались со всей страны. И, конечно же, самыми красивыми оказались женщины семьи Адамиди.
И да, не только младшее поколение блистало и разило в самое сердце так, что мужчинам семьи приходилось своими жесткими и хмурыми физиономиями отпугивать поклонников.
Тетушка Анна тоже была прекрасна. Как будто помолодела, и прическу изменила, облачилась в красивый наряд. А драгоценности, подобранные со вкусом, оттеняли цвет глаз.
Изменения в женщине не укрылись от одного из почетных гостей. Рудольф не сводил взгляда с благородного профиля женщины. И что в ней такого? Не намного лучше других. Да и сколько женщин повидал Вестник на своем веку? До черта. А никому еще не удавалось сгладить тоску по умершей много лет назад супруге.
И вот. Под старость лет. Когда уже и не ждал. Когда была достигнута цель: вернуть внучку и сделать ее жизнь безопасной. Когда, казалось бы, больше ничего на этом свете и не держало.
Появилась Анюта. И глаза у нее голубые, пусть и скрыты за стеклами очков. Взгляд, похожий на сканер или рентген, будто до костей все видит. И манит к себе.
— Рудольф, значит, вы поддерживаете выбор внучки? — улыбнулась Анна. И так глянула, что попробуй, возрази. Только смертник станет катить бочку на ее любимчика Грека.
— Превосходный вкус Весточка унаследовала от меня, — ответил Вестник, махом осушил бокал, повернулся к Анюте и выпалил: — Потанцуем, Анюта?
«Анюта» совсем не привыкла к такому обращению. «Тетушка Анна» было гораздо привычнее. А здесь — очень даже понравилось. И взгляд у мужчины был таким, интересным и многообещающим.
— Я ведь могу и ноги отдавить, — хохотнула тетушка Анна.
— Пустяки какие, — фыркнул Рудольф, а руку так и протягивал, приглашая даму вложить свою ладонь.
Тетушка Анна, конечно же, согласилась. Ну а кто в здравом уме отказывает такому шикарному мужчине? Уж что-что, а тетушка Анна никогда дурой не была. К тому же хрипловатое и вкрадчивое «Анюта» очень уж сильно ей понравилось.