Глава 27

Илья

Мои глаза будто склеились. Тело было слабым и холодным. Простонав, я попытался сесть.

Большая рука мягко вернула меня на кровать.

— Полегче.

Яков. Я с трудом открыл глаза. Он сидел рядом, его лицо было усталым, тени залегли под глазами.

— Ева, — прохрипел я.

— Отправил её наверх принять душ и поспать. Она не отходила от тебя с тех пор, как тебя привезли.

— Сколько я был в отключке?

— Три дня. Лихорадило, но утром жар спал. Только поэтому я уговорил Еву подняться наверх.

Я чувствовал себя беспомощным, когда он поднёс к моим губам пластиковый стакан с водой, но пил с благодарностью. Обессилев, я уронил голову на подушку. Комната лазарета пахла лекарствами, серые стены давили.

— Что произошло?

— Чего только не было, — мрачно ответил он. — Помнишь бой?

Я нахмурился. — Мы догоняли нашу команду, когда нас атаковали.

— Тебя подстрелили. Осколок металла разорвал сосуд в плече. Врач тебя зашил.

Я застонал, ненавидя свою слабость.

— Ева помогала на операции, — продолжил он. — Держалась молодцом. Врач сказал, у неё твёрдая рука.

— Ева была на моей операции?

— Да.

Я посмотрел на друга.

— Я просил увезти её отсюда.

— Пытался, но она наотрез отказалась. Кроме как связать её и тащить на север, я ничего не мог сделать.

Я пытался думать сквозь туман в голове.

— Лев?

— Пропал. Никто не видел его с той ночи. Телефон не отвечает. Наталья выписалась из гостиницы и исчезла.

Я с трудом приподнял голову.

— Она в опасности здесь. Еву нужно увезти.

Яков помрачнел.

— Знаю. Она знает. Но не оставит тебя. Пока тебя нельзя перевозить, мы застряли.

Я хотел встать, найти её, посадить в машину, но не мог даже поднять голову.

— Хочу поговорить с ней. Сейчас.

Яков встал.

— Она спит. Тебе надо спать. Когда проснётся, я её пришлю.

Я хотел возразить, но веки сомкнулись сами.

***

Когда я очнулся, Ева сидела рядом. Её лицо было встревоженным, но слабая улыбка была прекраснее всего, что я видел. Свет лампы отражался в её глазах, пахло её травяным чаем.

— Ева, — прохрипел я.

Она встала, её движения были лёгкими, и коснулась моего лба.

— Ты очнулся.

Её глаза были красными, веки опухли.

— Ты плакала?

Она покачала головой, явно лукавя.

— Нет.

Моя цель — вытащить её отсюда.

— Нужно поехать с Яковом. Слушай его.

Она покачала головой, её улыбка дрожала.

— Мы тебя не оставим.

Меня тошнило от мысли, что она здесь, в опасности, из-за меня.

— Это не то, о чём мы договаривались.

Она откинула волосы с моего лба, её пальцы были прохладными.

— Я не заключала ту сделку.

Мир рушился. Всё, что я делал, чтобы защитить её, было напрасно. Теперь она в опасности, а я лежу, не в силах помочь.

— Прошу, сделай это для меня.

Её глаза наполнились слезами.

— Нет. Не могу тебя оставить.

Я почувствовал волну раздражения.

— Ева, не спорь.

В дверь постучали. Яков просунул голову.

— Полиция у ворот.

— Свяжись с охраной. Скажи, я в душе, выйду через пятнадцать. Принеси мне одежду.

Яков кивнул и вышел.

Ева посмотрела на меня в ужасе.

— Ты не можешь встать.

В нашем мире слабость не показывают. Если узнают, что я не отвечаю полиции, все решат, что я ранен. Это ослабит нас.

С огромным усилием я сел.

— Мне нужен душ. Позови врача.

Она хотела возразить, но я перебил:

— Ева, я серьёзно. Зови его.

Она выбежала. Я дотащился до душа, каждый шаг отдавался болью. Но я справился.

Вернувшись, увидел на кровати стопку чистой одежды. Врач вошёл и заговорил по-афгански:

— Встаёшь? Не советую.

— Почему я такой слабый?

Он проверил пульс, его пальцы были холодными.

— Кроме пули и потери крови, инфекция вымотала тебя. Пройдёт время, прежде чем ты будешь в норме.

— Дай что-нибудь, чтобы я дошёл до ворот и разобрался с полицией.

Он кивнул, открыв ящик.

— Укол заморозит плечо, не почувствуешь боли.

— Ещё что?

Он достал шприц и вколол в руку.

— Через час будет хуже, но пока не почувствуешь ничего.

— Спасибо.

Уколы уняли дрожь в руках и придали сил ногам. Я оделся, почистил зубы. Бледный, потный, но терпимо.

Я вышел из ванной. Яков посмотрел на меня.

— Выглядишь ужасно.

— Пошли. Через час, говорят, будет хуже.

Мы медленно шли к воротам, я старался дышать ровно. Те же два следователя вышли из машины, увидев нас.

— Простите за задержку, — я попытался улыбнуться.

Один откашлялся.

— У нас пара вопросов.

— Конечно.

— Знаете Наталью Белову?

Шутите?

— Да.

— Какие у вас отношения?

— Никаких. Мы были помолвлены. Она недавно появилась, но я видел её дважды, недолго.

Они переглянулись.

— Вы явно здесь из-за неё. Что происходит?

— Её родители заявили о пропаже.

— Она ясно дала понять, что хочет возобновить отношения. Но для меня это не вариант.

Один откашлялся.

— Похоже, все женщины, которые хотят быть с вами, пропадают.

Где она? Как она замешана?

— То, что они пропадают, не совпадение, но это не связано с их желанием быть со мной.

— Не поделитесь причиной?

— Лебедев. Тот, кого вы отпустили под залог. Он за этим стоит.

— Есть доказательства?

Я улыбнулся. — Найти доказательства — ваша работа.

— Что с плечом? — другой кивнул на мою рану. — Не двигаете им.

— Старая травма от футбола. Иногда даёт о себе знать.

Они явно не верили.

— Слышали о перестрелке на трассе М-4?

— Да, в новостях. Подробностей мало.

— Это всё, что знаете?

Я сохранял улыбку.

— Всё.

Они переглянулись.

— Если что-то узнаете, звоните.

— Обязательно.

Мы с Яковом смотрели, как они уехали.

— Что думаешь? — спросил Яков.

— Вы с Евой должны были уехать три дня назад.

— Согласен.

— Хочешь план?

— Я весь во внимании.

— Скоро будет ещё одна атака. Бой только начинается. Лучший вариант — оборона. Надо показать силу и залечь на дно.

— Хочешь увезти её?

Да. — Каковы шансы, что мы доживём до суда?

— От мизерных до нулевых.

— Согласен.

Зазвонил телефон Якова. Он выслушал и повесил трубку.

— Вдовин звонил. Нашли Льва в одном из клубов.

— Что значит «нашли»?

— Он был в задней комнате, за столом, передозировка наркотиками. Сказали, откачали его капельницей.

— Это бессмыслица. Зачем он накачался?

Яков пожал плечами.

— Без понятия. Спрашивают, что с ним делать.

— Скажи, мы заберём. — Я пошёл к складу.

***

Яков вёл машину к клубу Вдовина, а я боролся с тошнотой. Каждый яма усиливала слабость. Уколы врача выветривались.

Я застонал, когда мы наехали на кочку.

Яков взглянул.

— Врач сказал, тебе надо в постель.

Я смотрел в окно, где мелькали тёмные улицы.

— Сейчас нужно показать силу.

Он не спорил, знал, что я прав. Припарковался у клуба. Четверо наших вышли проверить периметр.

— Думаешь, ловушка? — Яков проверил оружие.

Я задумался. Врагов не различить. Никому не доверяю.

— Не знаю. Может быть, но Вдовин не станет атаковать в лоб. Его удары подлые.

— Всё чисто. Идём?

Мы шли через ночной воздух в тёмный клуб. Ноги будто весили тонну. Пробираясь между столами, я сосредоточился на том, чтобы дойти до задних комнат. Всё тело ныло.

Нас провели в кабинет Вдовина. Он сидел за столом один, его глаза сузились, увидев меня.

— Выглядишь паршиво.

— Где Лев?

— Спит в задней комнате, отходит от коктейля. Мои ребята его принесут?

— Да, спасибо.

Он взял рацию, отдал приказ, затем посмотрел на нас.

— Выпьете?

— Нет, спасибо.

— Тот ещё провал был той ночью, не так ли?

Я покачал головой.

— Ты не представляешь.

Его глаза пробежали по мне.

— Слышал, тебя здорово потрепало.

— Я выгляжу потрёпанным?

Он посмотрел на нас с Яковом.

— Нет.

— Мне нужен чёртов сон. Вот что мне нужно.

Он прищурился.

— Петр Петрович хочет новую встречу.

— Пусть назначает.

— Говорит, раз атака на баржу не случилась, надо снова наступать.

Ещё бои. Я оглядел кабинет, зная, что всё закончится плохо.

— Звучит неплохо.

Рация затрещала, он ответил, быстро говоря. Поднял взгляд.

— Лев пропал. Его нигде нет.

— Ты сказал, он был невменяем.

— Парень был в отключке. Не должен был очнуться, не то что уйти.

Я сохранял спокойствие.

— Если этот гад появится, позвони.

Он рассмеялся.

— Ага. Извини, что зря потратил время.

Мы с Яковом вышли через клуб. Я весь взмок, пока добрался до машины.

Яков завёл мотор.

— Лев вообще там был?

— Сомневаюсь, — задумчиво сказал я.

— Тогда что это было?

Так работают эти люди. Все ищут слабину.

— Проверка. Вдовин и Петр Петрович хотели посмотреть, в каком я состоянии.

Яков покачал головой.

— Наталья, Лев, следователь? Где все?

— Если они с Лебедевым, вероятно, мертвы.

Он покачал головой.

— Почему кажется, что мы так глубоко, что не видим выхода?

— Потому что так и есть.

***

Вернувшись на склад, я не пошёл в лазарет. Если бы я туда вернулся, Ева не отошла бы от меня и спала бы в кресле. Пусть она спит в нашей кровати, ей нужен сон больше, чем кому-либо.

Врач отправил меня наверх с обезболивающими и антибиотиками. Я дотащился по двум лестницам, Ева суетилась рядом, её шаги были лёгкими.

Я добрался до квартиры. Стянул одежду и рухнул в кровать, пахнущую чистым бельём.

Я плыл в бреду от лекарств, когда почувствовал, как она прижалась ко мне, её тепло было единственным утешением.

***

Я проснулся, чувствуя себя наполовину человеком. Приподнял голову. Ева сидела рядом, подтянув колени, и читала.

— Всё читаешь учебник?

Она повернулась, её улыбка осветила комнату.

— Ты проснулся.

— Сколько времени?

— Четыре часа.

Я застонал, садясь.

— Надо поговорить с Яковом.

— Он придёт в пять. Принесёт ужин.

Я потёр лицо.

— Мне нужен душ.

Её лицо оживилось.

— Я помогу.

Ева помогала в душе. Она так хотела быть полезной, что я позволил ей вымыть мне волосы и нанести гель. Горячая вода оживила меня, хоть и не дала того тепла, что я хотел.

Я оделся и растянулся на кровати. Наши взгляды встретились. Я хотел одного — увезти её в безопасное место.

— Поговори со мной.

— О чём?

— Как ты держалась?

Она опустила взгляд на руки.

— В ту ночь, когда тебя ранили, было страшно. Я помогала на операции.

Я коснулся её руки, чувствуя её тепло.

— Слышал.

— Дважды ходила на стрельбище.

Я удивился.

— Одна?

— С Яковом. Сказал, я худший стрелок, которого он видел.

Я сдержал смех.

— Не слушай его.

Её эмоции накатывали волнами.

— Я так боялась, что ты не очнёшься, — её голос дрогнул.

— Я почти на ногах, — солгал я. — Жаль, что ты не послушала Якова и не уехала, пока могла.

Меня убивало, что она не вняла предупреждениям. Теперь она застряла, и я не знал, как её защитить. Когда-нибудь придётся увезти её. Надо убедить.

— Не злись.

Я придвинулся, коснувшись её лба долгим поцелуем, радуясь, что у нас есть время.

— Я не злюсь.

Она посмотрела на меня, её зеленые глаза блестели.

— Этот мир пугает, но с тобой я чувствую себя в безопасности.

— Я делаю его опаснее.

Она пожала плечами.

— Я так не думаю.

***

Яков поднялся с коробкой пиццы. Впервые за дни я почувствовал голод. Я знал, что скоро вырублюсь, но после еды и сна я был больше похож на себя.

— Слишком тихо в последнее время, — сказал Яков.

— Что говорят на улице?

Он отпил пива.

— Все на нервах. Никто не болтает.

Затишье перед бурей. Что-то назревало, но неясно, как повернётся. Мне нужны были ответы. Я подозревал, что Лев стоял за провалом с баржей, но без него это лишь догадки.

— Есть новости о Льве?

Он отодвинул тарелку.

— Слышал, он засел в гостинице. Собирался проверить после ужина.

Если найдём Льва, вытрясем ответы и узнаем, что планирует Лебедев. Его надо найти.

— Я с тобой.

Он нахмурился.

— Тебе надо спать.

Я посмотрел на него. Он выглядел таким же измотанным, как я. Я не отправлю его одного. Пора брать часть дел на себя.

— Я еду.

Я взглянул на Еву, которая загружала посудомойку, выглядя милее, чем когда-либо.

— Дай мне пятнадцать минут.

Он кивнул.

— Жду внизу.

Когда Яков ушёл, я отнёс тарелку к стойке.

— Спасибо, что убрала.

Её улыбка была тёплой.

— Там было немного.

— Мне надо уйти.

Она помрачнела.

— Прямо сейчас? Зачем?

— Ищем Льва. — Я коснулся её щеки губами. — Скоро вернусь.

Я постарался не скривиться, надевая кобуру.

Она выглядела встревоженной.

— Будь осторожен.

Я улыбнулся, успокаивая её.

— Охрана здесь плотная, но старайся не выходить из квартиры без нужды.

— Не выйду.