Голоса тревожно гудели вокруг, словно пчёлы вдруг перессорились и решили разделить улей пополам. Они жужжали над ухом, требовательно жалили сознание и невыносимым гулом выдавливали меня из объятий темноты. Мерзкие голоса!

К ним присоединилась боль. Голодной тварью вцепилась в правый бок, вонзила когти в плечо и вгрызлась в затылок. Затем пришёл холод. Пробрался в лёгкие, выстудил нутро, украл остатки тепла. Я чувствовала себя куклой, которую забыли в проруби, и она вмёрзла в корку льда, затянувшую поверхность за ночь.

Снизу – ледяная чёрная вода. Сверху – морозное чёрное небо. Внутри – стылая пустота.

– Лиза! Лиза! – плакал и звал женский голос.

– Мама? – откликнулась я.

Но это была темнота. Холодная, равнодушная темнота.

– Лиза, это Полин. Ты меня слышишь?

Я не хотела слышать Полин. Не хотела бороться с этой темнотой. Хотела раствориться в ледяном мраке навсегда.

– Нужно попробовать подпитать её силой, – раздался незнакомый голос. – Иначе она не протянет до вечера.

– Я же говорил вам, что она пока в процессе вторичной трансформации. Слишком рискованно.

– Клар, если не сделать ничего, то девушка погибнет, – уверенно сказал незнакомец. – Нужно попробовать. Она слишком сильно пострадала. Начну я. Если не получится, то попробуешь ты.

– Пожалуйста, сделайте хоть что-то, – прорыдала Полин.

– Тихо! Соберись! Не до истерик сейчас, – сурово ответил ей брат.

Я с усилием открыла глаза. Над нами нависал пол. Пол. К нему примыкала стена, в проёме которой на ветру поскрипывала висящая на одной петле дверь. За дверью было небо. Вторая стена заканчивалась обломком, а вместо третьей виднелась мёрзлая скалистая порода.

– Мы упали? – прохрипела я.

– Да, – ответил Кларас. – Сигнал бедствия мы уже подали. Нас ищут и скоро найдут. Но ты очень слаба. Мы хотим попробовать поделиться с тобой силой. Если станет плохо, скажи.

– Может, пока не надо?

– Боюсь, что надо, кона Лиза, – вмешался седой незнакомец в драном плаще. – Вы ещё не настолько вилерианка, чтобы без последствий пережить крушение аэростата.

– Вы целитель?

– Нет. И поэтому не рискну сейчас сильно вмешиваться в процессы в вашем организме. Обезболил насколько смог и вправил перелом плеча, пока вы были без сознания. Но вы сейчас в таком хрупком и малоизученном состоянии, что я с трудом берусь предсказать, как ваше тело отзовётся на сильное воздействие магии. Лучше подпитать силой вас саму и положиться на природу. Судя по тому, что рассказал Кларас, вы достаточно сильны, чтобы справиться.

– Холодно, – едва слышно выдохнула я, в груди неприятно заклокотало.

– Мы пытаемся закрыть дыры в обшивке в этой части гондолы. Мы завернули вас в одеяла и плащи, которые нашли, и развели огонь. Большего пока, увы, сделать нельзя. Давайте я попробую поделиться с вами силой, а вы скажете, если почувствуете себя хуже.

Он взял мою левую руку в свою, и поначалу я почти ничего не ощутила. А потом показалось, будто в пальцы меня принялись жалить сотни шершней разом.

– Нет! – я вырвала руку и тяжело задышала, а потом закашлялась.

Во рту стало солоно и противно. Утихшая было боль принялась с остервенением кусать затылок с шеей и драть когтями правый бок с плечом. Булькающий кашель лишил последних сил. Показалось, что пол сейчас рухнет сверху, но нет. Просто всё плыло и мелькало перед глазами, словно я смотрела видео с камеры, которой размахивали из стороны в сторону. В лёгких клокотало и хрипело. Это кровь? Стало страшно. Я беспомощно посмотрела на Полин, но та лишь жалобно разрыдалась в ответ. В общем, не образец стойкости. Не удивлюсь, если мне же и придётся её утешать, а ведь я не знаю ни одного анекдота про пневмоторакс.

– Тогда я? – неуверенно спросил Кларас.

– Дайте ей небольшую паузу. Полин, поищите кружку, наберите чистого снега и растопите, а потом напоите вашу подругу, – распорядился седовласый.

– У меня совершенно нет сил, – шумно сглотнула она и появилась в поле зрения, упав рядом со мной на колени. – Я всё глупо потратила на щиты. Я думала, что это нападение. Простите!

Искусанные губы вилерианки дрожали, а глаза были припухшими от слёз.

– Полин, так разогрейте на костре! – строгим голосом приказал пожилой вилерианец, и девушка тут же вскочила на ноги и скрылась за его спиной.

Кларас осторожно забрал мою руку у незнакомца и согрел в ладонях.

– Очень плохо? – сочувственно спросил он.

– Бывало хуже, – честно прохрипела я в ответ. – Один раз.

– Если станет больно, дай знать.

Сила Клараса коснулась пальцев и ошпарила кипятком. Я инстинктивно отдёрнула руку и застонала от боли.

– Почему больно?.. – сипло спросила я.

– Раньше у тебя не было своей силы, а теперь она формируется и… не терпит вмешательства. Со временем эта острота ощущений уйдёт, а у целителей есть очень ценный и редкий дар подстраиваться под силу другого человека. Вот только среди выживших ни одного целителя нет.

– Выживших? – переспросила я, сосредотачивая мутный взгляд на Кларасе. – Выжили не все?

– Хорошо, что ты жива, – сквозь слёзы улыбнулась вернувшаяся Полин. – Нам повезло, что наши каюты находились в хвосте. Основной удар пришёлся на нос. Я нашла миску. Сейчас только снега наберу чистого и погрею. Подожди немного.

– Нужно позвать кого-то ещё, – поднялся с колен незнакомец. – Мы обязаны попробовать, может, найдём того, чья магия не будет отторгнута. А вам лучше не говорить и не напрягать лёгкие, – обратился он ко мне.

Я вопросительно посмотрела на Клара.

– Ты ранена. Мы подозреваем, что осколок ребра проткнул лёгкое. Лежи спокойно и постарайся дышать размеренно и не очень глубоко, – он спрятал мою руку обратно под плащ. – А ещё не волнуйся. В обычных обстоятельствах это быстро прошло бы, но сейчас понадобится чуть больше времени. Только и всего.

– Лежите спокойно. У вилерианцев огромный запас прочности. И хотя у вас трансформация ещё не закончилась, вы теперь всё равно одна из нас. Одна из самых сильных и выносливых форм жизни в обитаемых мирах, – уверенно сказал седовласый незнакомец и исчез из поля зрения.

Кларас тоже ушёл, и вскоре вернулась всхлипывающая Полин. Она аккуратно напоила меня тёплой водой и погладила по волосам.

Собравшись с силами, я спросила:

– Что случилось?

– Говорят, что буря к утру усилилась, и из-за неё дирижабль врезался в горы на полном ходу, – вилерианка шмыгнула носом и продолжила: – Если бы удар был один, то магический щит выдержал бы и погасил бы его. Но из-за аварии повредился и лопнул корпус, а потом аэростат покатился по склону вни-и-из, – Полин принялась подвывать, размазывая по лицу слёзы. – А потом разломился на несколько частей. Нам повезло больше всех, потому что наши каюты были в хвосте гондолы. Нос отвалился, рухнул в пропасть и загорелся. Мы организовали поисковый отряд. Нашли несколько человек. Но очень мало. Очень мало, Лиза. Ты только, пожалуйста, не умирай. Не умирай, пожалуйста, – она утёрла слёзы рукавом и жалобно на меня посмотрела.

– Всё будет хорошо, – тихо проговорила я.

Пошевелила правой рукой, что была закутана в плащ или плед, и Полин перехватила её. Плечо прострелило острой болезненной молнией.

– Помощь уже в пути. Три ближайших дирижабля. Нас обязательно найдут. Надо просто дождаться! – уговаривала то ли себя, то ли меня вилерианка.

Я прислушалась к себе. Боль поутихла, но не отступила. Если лежать вот так, не шевелясь, она становится тупой и глухой. Не исчезает, но и не грозится перегрызть горло. Я прикрыла глаза и постаралась расслабиться.

– Только не умирай, – запричитала Полин.

Вот заноза слезливая! Не даст ведь покоя!

А можно от меня отстать со всеми своими вирусами, дирижаблями и свекровями, разливающими воду по полу? Можно мне обратно на Таланн? Зря я привередничала, там было очень здорово, особенно в компании милейшего призрака обаятельной почившей королевы.

Я пошевелила пальцами, чтобы успокоить Полин, но даже крошечное движение отдалось болью.

– Сколько времени?

Полин шмыгнула носом и ответила:

– Около трёх часов пополудни, точнее не скажу. Авария произошла перед рассветом. Нам повезло, что мы обе в каюте остались и никто из нас не вылетел в окно. Тяжело было искать тех, кто… кто потерялся, – неловко закончила Полин. – Ещё и холод дьючий…

Я посмотрела на вилерианку вопросительно, она спохватилась и пояснила:

– Дьюки – это такие мелкие злобные зверьки. Вонючие, как сто гнилых помоек. На зиму наедают огромные бока и почти не вылезают из нор, но если такого тронешь – смердеть будет так, что за неделю не отмоешься. А про холод так говорят, потому что когда температура осенью падает, дьюки прячутся по норам, вот и выходит, что дьючий холод – это когда ни одного дьюка вокруг нет.

Наверное, дьюки подобны нашим скунсам, только жирные. Я вдруг осознала, как мало знаю о Вилерии, местных животных и растениях. Я ведь даже едой особо не интересовалась, всё время было не до того. И сейчас я растерянно смотрела сквозь пролом в стене на синее вилерианское небо.

Такое древнее и красивое, оно видело куда больше слёз и страданий, чем я могу вообразить. Оно было жестоко. И было милосердно. Придавливало к земле засухой и давало вожделенные дожди. Сковывало льдом и согревало лаской. Или же оставалось безучастным.

Сегодня ветер ещё поддувал, но бешеная вьюга утихла, и сейчас на фоне лазури сияло холодное зимнее солнце. Ещё более древнее, чем небо. И ещё более равнодушное. Падение скольких небес оно видело? Мне этого не узнать.

– Лиза? Лиза? – тревожно позвала Полин.

– М? – откликнулась я.

Сил повернуть голову не было.

– Ты только не умирай, ладно? – тихо прошептала она. – Скоро к нам кто-нибудь придёт. Клар кого-нибудь найдёт, это точно. Он знаешь какой упрямый? Жалко, что его сила тебе не подошла. Но это ничего. У меня, кстати, ещё один брат есть, младший, правда. Зато такой красавчик и обаяшка, ты бы видела его! И весёлый очень. Не такой угрюмый, как Клар. Я Клара в детстве Хмуром называла, представляешь? А он всегда в ответ сердился, отчего мне смешно становилось. Но ведь дети глупые, да? Им часто смешно то, что иначе как жестокостью не назовёшь. На самом деле я Клара очень люблю, он замечательный. Это он меня вытащил и подлечил. Родственникам же куда проще силой обмениваться. Изначально кланы на том и строились, что могли выставить отряд воинов, которые могли силы объединить. Чем больше семья, тем она сильнее. Ты же не спишь?

Полин нависла надо мной, заглядывая в лицо.

– Нет, – просипела я.

– Воды ещё принести?

– Нет…

– Так вот, кланы из семей и выросли. Их раньше больше было, кстати. А сейчас осталось немного. И не все между собой дружат. С зелёными вечно у нас стычки. И всё из-за портала. Раньше-то порталы исключительно на ничейных землях ставили. В горах обычно, там, где магический фон поплотнее. И каждый клан должен был дружину на дежурство отправлять. Постепенно территории вокруг заселили, и вот уже портал вроде как на земле Граеннов стоит, и надо им за переход платить. А наши не хотят платить, войной грозят. А зелёноголовые огрызаются. Клан у них меньше, но характеры… Дьюки все поголовно! – возмущённо вещала Полин. – Хорошо, что у нас хоть один свой портал есть, у Винраутов, вон, никакого, да только наш портал очень уж далеко от Листаматура… Вот и получается, что раз на раз не приходится. Иногда спокойно мимо зелёных пройдёшь, а иногда нет. Надо через южный портал ходить, видимо… Да только тихо было последние полгода, вот все и подрасслабились. А тут раз – и нападение.

Болтовня Полин гипнотизировала. Я медленно дрейфовала на плавных волнах её мелодичного голоса и вскоре заплыла так далеко, что когда она принялась похлопывать меня по щекам, не сразу пришла в себя.

– Лиза! Лиза! – отчаянно звала она.

Словно через пелену я почувствовала прикосновение. Внутрь тоненькой струйкой потекла чужая сила. Неприятно… но не больно.

– Помогает? – с надеждой спросила Полин, и я вяло кивнула в ответ. – Тогда вот…

В меня хлынул поток, от которого меня замутило.

– Хватит, – из последних сил выдохнула я, но Полин и так без сознания рухнула рядом со мной.

Я прикрыла глаза. Ну нет, Елизавета Петровна. Нельзя вот так просто брать и умирать, когда свекровище ещё не проучено. Ещё и с Лалиссой нужно поквитаться. Кто им отомстит, если не я? Да и Мейеру надо доказать, что он ошибается. Нет, порядочная женщина может умирать только когда всем доказала, что права была именно она.

Так что надо ещё побороться. Немножечко.

Кусачий холод уговаривал сдаться. Налёг сверху ледяной глыбой, взял в стылые тиски руки и ноги, пробрался под мех и лизал холодным языком. Но сила Полин, пусть противная и неудобная, была лучше, чем ничего. И когда над нами склонился встревоженный Кларас, я прошептала:

– Полин поделилась…

Он сгрёб сестру в охапку и принялся приводить в чувство, а я прикрыла глаза.

– Как вы? – участливо спросил седовласый господин в драном плаще, потрогав мои щёки.

Я посмотрела на него и медленно заморгала, набираясь сил для ответа.

– Мы привели троих, у кого ещё есть немного сил. Все пострадавшие и сами нуждаются в подпитке… Артефакт-накопитель нашли только один, случайно. И уже его израсходовали. Сила Полин подошла вам лучше?

Кивнуть не получилось, но я качнула подбородком и согласно моргнула.

– Вот и прекрасно, – сдержанно улыбнулся седовласый. – Возможно, из-за того, что она женщина? Кто знает? Женщин редко когда просят силой поделиться, у них её и без того меньше, чем у мужчин…

– Она… в… порядке? – заплетающимся языком проговорила я.

Незнакомец метнул на Клараса испытующий взгляд и поспешил меня успокоить:

– С ней всё будет в порядке. Помощь уже в пути, и она её точно дождётся. Как и вы. Вы молодец. Настоящий борец. До сих пор в сознании! Держитесь, милая. Продержаться нужно совсем недолго.

Я снова прикрыла глаза. Холод убаюкивал. Вот уж не думала, что он умеет так сладко и приятно обволакивать, ласково покачивая в ледяной колыбели.

– Нет-нет, милая, – вырвал меня из полузабытья голос седовласого вилерианца. – Не сдавайтесь. Смотрите, солнце уже клонится к закату. Нас скоро найдут. Видите дым от костра? Это мы жжём части купола. Горит отвратительно, дымит, как последняя сволочь. В общем, то, что нужно! Нас по нему найдут даже ночью. Ах, вы совсем холодная. Ну ничего. Я вас сейчас напою горячей водой.

Пожилой вилерианец так и не дал мне уснуть. Поил. Тормошил. Звал. Иногда его сменял Кларас, но только после того, как в себя пришла Полин. Она лежала рядом со мной, обнимала и усердно грела собой.

– Ты только не сердись, что Клар тебя на дирижабль утащил. Разве мы могли знать, что такое случится? Это первый случай крушения пассажирского аэростата за последние сто… или двести… короче, очень много лет. Мы думали, что такого просто не бывает. Даже если аэростат потеряет купол и шмякнется на землю, есть же щит. Никто же не думал, что такое может случиться.

– Я не сержусь…

Сил сердиться действительно не было. Да и потом, я же сама согласилась на щедрое предложение.

Помощь пришла, когда стемнело и стало совсем холодно. Мы с Полин тряслись под несколькими плащами, а выжившие вилерианцы пытались сделать из остатков гондолы подобие шалаша от ветра.

Когда над нами завис аэростат спасателей, все радостно засуетились. Полин приподнялась на локте и вглядывалась в освещённый фонарями дирижабль, с которого сбросили верёвочную лестницу

А у меня начались галлюцинации, потому что в толпе прибывших спасателей я разглядела Мейера.