Глава 27. Снова суд

Ранним утром в дверь постучал сопровождающий, к тому моменту я уже собралась и подготовилась. На улице было ещё темно. Дорога до суда заняла всего каких-то пятнадцать минут, но время сегодня словно решило взбрыкнуть и бежать в обратную сторону. Пятнадцать минут растянулись в пятнадцать вечностей.

Безумно хотелось увидеть Мейера, но его в зале не оказалось, присутствовали только судьи. Все уже знакомые, но от того не ставшие приятными. Особенно выделялся салатовый. Подстриженные бордовые усы-гусеницы топорщились и словно собирались сползти с его лица и забраться мне за воротник. Меня аж передёрнуло от такой перспективы.

– Чудесного дня, кона Елизавета Лалисса Вторая Гленнвайсская, – чопорно поздоровался болотник из клана Мирин.

А ведь есть один очень весомый повод выйти за Мейера замуж – никогда больше не слышать про Лалиссу.

– Благодарю за пожелание и приветствую собравшихся, – учтиво поздоровалась я.

Нет смысла затевать перепалку на ровном месте, а то придётся ещё десять дней куковать в клинике. Там, конечно, книжка осталась недочитанная, да и кисточка теперь есть, а Мейер продемонстрировал умение залезать в окна, но хотелось бы и по старинке, через дверь и в жаркие объятия.

– Кона Елизавета, сегодня у нас состоится слушание на тему принятия вас в клан Дарлегур, – торжественно объявил алый судья, его брыли воодушевлённо задрожали. – Однако прежде чем вы сообщите своё решение, мы бы хотели подчеркнуть преимущества турнира. Видите ли, турниры – это дань нашим традициям. Несколько сотен лет назад турнир был одним из основных способов заключения брачного союза с вилерианкой. Возможно, вы считаете, что мужчины будут драться или убивать друг друга за право стать вашим супругом, но это не обязательно. Состязания вы можете придумывать сами. Хотите – можете устроить кулинарный поединок или конкурс на лучший массаж ног. Кандидатов можете отбирать хоть по росту, хоть по размеру носа. Вы будете вольны спланировать турнир целиком по своему усмотрению, а каждый клан предложит своих лучших кандидатов. Лучших. Финансово обеспеченных, красивых, молодых, образованных. Сильнейших воинов, выдающихся учёных, ярчайших представителей поколения. «Багровый цветок заката» появляется на Вилерии один раз в сотню или даже две сотни лет. Это знаковое событие и очень интересное. Поверьте, за время турнира вы сможете не только познакомиться с разными людьми, но и с древнейшими и красивейшими обычаями нашего мира. Турнир – это не только брачное, но и культурное мероприятие в первую очередь, – горячо заверил алый.

Звучало, безусловно, соблазнительно. Опять же, всегда можно устроить в конце конкурс на лучший портрет, бессовестно объявить Мейера победителем по субъективному критерию и радоваться жизни. Проблема состояла только в том, что ни турнира, ни замужества, ни культурных мероприятий я не хотела. Хотела тишины и спокойствия в компании своего родного и любимого вилерианца, может, не самого сильнейшего воина и уж точно не выдающегося учёного, но зато человека, умеющего держать кисточку в руках.

Опять же, нужно опираться на мудрость предков. Как там говорится? За одного битого двух небитых дают? Мейер был уже не просто битый, а сбитый с орбиты, за такого должны давать сразу десяток.

– Спасибо за предоставленную возможность, но вынуждена отказаться. Я хочу принять подданство клана Дарлегур, – решительно ответила я.

– Кона Елизавета, – елейным голосом начал салатовый. Вот это он переобулся! Десять дней назад сочился ядом, а теперь – мёдом. – Вы не очень хорошо понимаете, от чего отказываетесь.

– Я прекрасно понимаю, от чего отказываюсь, – уверенно заявила я, хотя салатовый жучила и был прав.

Но лавры Фифли меня не прельщали. Трепетать грудью в конце каждого состязания может любая дурочка, а мне ещё занавески в построенный Мейером дом выбирать. И будем откровенны, без моего надзора он там, небось, понастроил не пойми что. Придётся переделывать. И какой тогда турнир? Разве что битву среди штукатуров устроить. Нет, я девушка занятая, с планом мероприятий на ближайший год. Опять же, Мейер грозился водопады, озёра, безешные города и местную бордовую Венецию показать. И придётся ему слово держать, потому что пока все обещания не выполнит, замуж за него точно не пойду.

Оранжевый набрал побольше воздуха в грудь и высокопарно заговорил:

– Суд настаивает на том, чтобы дать вам время на раздумья. Учитывая ваше положение и череду случившихся с вами неприятностей, мы обязаны обеспечить вам лучшие условия. Мы стоим на страже безопасности каждой вилерианки.

– Очень любопытно, – мило улыбнулась я. – То есть как допустить на своей территории функционирование борделя, в который заманивают одурманенных наркотиками девушек, так это пожалуйста. А как дать мне самой выбирать свою судьбу, так вы внезапно стоите на страже моей безопасности! Я хочу принять подданство клана Дарлегур. Мне синий цвет к лицу. И даже если вы запихнёте меня в клинику ещё раз, решение от этого не поменяется, – жёстко закончила я, воинственно посмотрев на каждого по очереди.

Видимо, такого отпора они не ожидали. Белый недовольно поджал губы, а потом по-стариковски заворчал себе под нос про поколение, не уважающее честь тиары и дерзящее суду. Дедуля, это ты зря. Елизавета Петровна дерзить ещё не начинала, не хочется просто отъехать в дурку на неопределённый срок. И пусть дурка тут комфортабельная и хорошая, сути это не меняет.

– Вы не понимаете, что ваше решение окончательное и бесповоротное, – вкрадчиво заговорил Блар в голубой мантии. Кажется, он подал голос впервые. – К чему связывать себя обязательствами с конкретным кланом, если можно, к примеру, погостить по очереди в каждом. Дней по десять, например. Познакомиться с обычаями, городами и красотами. Никакого турнира, если вас он не прельщает.

– Хочу стать Дарлегур. После этого проедусь по кланам. Я же не замуж выхожу, а лишь принимаю подданство. Разве кто-то может запретить в дальнейшем выйти замуж за представителя другого клана, если мне этого захочется?

– Не может, – неохотно признал Блар.

– Так в чём же тогда проблема? У меня складывается ощущение, что вы нарочно чините мне препятствия. Возникает вопрос: а зачем вам это нужно?

Поразительно, но никто на этот вопрос отвечать не поспешил. Вот уж неожиданность! Все контуженные ежи в шоке. Они-то ждали подробных разъяснений в виде реферата.

Судьи тихонько посовещались между собой, пока мы с воображаемыми ежами терпеливо ждали их резолюции.

– Кона Елизавета, мы ещё раз настоятельно рекомендуем вам не торопиться с принятием решения, – пронудел Мирин.

От такого экземпляра хочется либо на болоте выть, либо там же утопиться. Может, его поэтому сюда из клана отправили? Загундел всех до зелёного каления?

– Я решение уже приняла и неоднократно вам озвучила: хочу стать подданной клана Дарлегур.

Не хочу быть вольною-невольною царицей! А хочу быть простою столбовою дворянкой!

Судьи наконец смирились и зашуршали бумагами.

– В таком случае получите ваши документы, Елизавета Лалисса Вторая Гленнвайсская Дарлегур, – проскрипел белый судья, чуть приоткрыв веки. – Ограничения представителей клана Дарлегур в отношении вас будут сняты! Есть возражения?

– Нет! Благодарю!

Сцапала свою замызганную справку, выданную ещё «Воздушным путём», и устремилась на свободу. Мейер ожидал в просторном коридоре, и я чуть не кинулась ему на шею, но вовремя подумала, что клятву с него, вероятно, ещё не сняли. Так и оказалось. Он жестами попросил подождать и исчез в зале суда, а затем вышел и подхватил меня в объятия, принявшись кружить по коридору.

Интересно, а если выйду замуж, то стану Елизавета Петровна Романова Лалисса Вторая Гленнвайсская Мейер Листаматур Дарлегур? Или как? Надо будет уточнить.

– А ну рассказывай! – когда отсмеялась, потребовала я, держа родное лицо в ладонях.

– Мы подали протест в связи с тем, что суд не имел права выносить вердикт до того, как разрешилось бы дело с принятием тебя в клан. Хронологически оно было раньше и от него зависело, кто именно должен был выносить вердикт. Свободный суд не имеет права вмешиваться в дела Дарлегуров. А твой статус был неопределённым, ведь ты не отказалась от подданства, хоть и не приняла его. Так что оба приговора мы отменили. Мама с отцом и дядей улетели в Листаматур. Но ты не думай, план на случай, если бы ты отказалась от подданства, у нас тоже был, – стиснул меня в объятиях Мейер.

– И какой?

– Отсрочка по беременности для мамы. Она не хотела заводить ещё детей, хоть папа и предлагал многократно. Но теперь пришлось бы согласиться. А приговор, отсроченный больше чем на десять лет, можно по закону отменить. Так что были бы у меня ещё братики или даже сестричка.

– Получается, что вилерианки у вас какие-то совершенно безнаказанные, – нахмурилась я.

– Почему же? Ваендис, к примеру, приговорили к изгнанию. Она подала апелляцию, но дело настолько громкое, что суд откажет. Её наказание никто брать на себя не будет. Она станет первой и единственной в истории изгнанной из мира вилерианкой, – уверенно сказал Мейер, опуская меня на ноги. – Лиза, ненаглядная, через несколько часов отправляется дирижабль в Листаматур, и я хочу предложить тебе улететь на нём. Если ты не против, конечно.

– Совершенно не против, – руки так и не хотели отпускать его лицо, и я гладила пальцами бархатистую кожу скул. – Только нужно вещи из гостиницы забрать. И из первой клиники.

– Я всё это сделал ещё вчера. Пойдём, не стоит тут болтать.

Мы замолчали и вышли из магистрата на пахнущую весной улицу. На деревьях набухли серебристые почки, а кое-где ветви уже покрылись зелёным пухом нежных молодых листочков. Некоторые выпустили необычные желтовато-салатовые бутончики и даже зацвели. Я словно вышла в совершенно другой мир, чарующий свободой и буйством жизни.

– Твои сумки в камере хранения на аэровокзале. Предлагаю пройтись по магазинам, пока есть время. Или заглянуть в ресторан, если ты голодна, – обнял меня за талию широко улыбающийся Мейер.

– Не голодна, а по магазинам хочу. Мне теперь нужно всё синее. Платьишки, блузочки, брючки. Я тебя разорю!

– Разоряй! – радостно кивнул он. – Я только что сэкономил сто тысяч на компенсации. И даже штраф попытаюсь обжаловать.

– Вот и прекрасно, – я не выдержала и крепко его обняла прямо на виду у всех прохожих.

Несколько завистливых взглядов прошлись по фигуре Мейера, хотя настроение ему не только не испортили, наоборот подняли.

– Ты не представляешь, как я скучал! Очень хотел тебя увидеть, но не мог пробраться внутрь. Ну и защита на этой клинике! Все дни разбирался, как её взломать, но получилось только в самую последнюю ночь, когда я уже почти смирился, что ничего не выйдет.

– Всё к лучшему, – неопределённо пожала плечами я.

Остаток времени до отправления дирижабля мы провели за внезапным шопингом. Надо сказать, что вилерианец показал себя просто прекрасно – платил за всё с довольным видом и демонстрировал выдающиеся покупкоподъёмные качества. На дирижабль он даже зайти не смог со всеми этими пакетами и сумками, слишком узкий оказался вход. Пришлось служащему помогать нам втиснуться в небольшое пространство коридора.

Оказалось, что в каждом аэростате дальнего следования есть одна безумно шикарная, очень дорогая каюта в самом хвосте гондолы, и Мейер забронировал её для нашего путешествия. Она представляла собой полукруглую комнату, где практически вся изогнутая часть была застеклена. Сейчас за панорамным окном сновали люди, но стоит дирижаблю подняться, как нам откроется потрясающий вид. Пока Мейер пристраивал пакеты с покупками и мои сумки в шкафу, я подхватила свёрток с очень провокационным кружевным пеньюаром и скрылась в непривычно просторной для дирижабля ванной. Быстро приняла душ, подготовилась и заплела косу. Аэростат привычно качнуло, когда мы отстыковались от земли и взмыли в воздух.

Наэлектризованная предвкушением, чуть не забыла одеться. Вышла из ванной прямо в объятия Мейера, который уже успел накрыть столик с закусками и занавесить окна, создав в каюте приятный полумрак.

Вилерианец стиснул меня в объятии и жадно поцеловал, а потом зашептал на ухо:

– Я сейчас, подожди немного.

Он исчез в ванной, а я зацепила из тарелки дольку похожего на красный персик фрукта и забралась на широкую кровать с ногами. По вкусу он больше напоминал манго, что только добавило ему очков.

Мейер присоединился ко мне через несколько минут, с влажными волосами и в чистой рубашке. Сев рядом с кроватью на пол, вилерианец погладил мои обнажённые колени и очень серьёзно сказал:

– Лиза, ненаглядная моя, я не представляю своей жизни без тебя и очень прошу стать моей женой. Клянусь беречь от опасностей и любить так сильно, как только сумею, подарить тебе обеспеченную жизнь, заботиться о наших детях и дать тебе всё лучшее, что только смогу.

Я обвила его шею руками и поцеловала, а потом коротко ответила:

– Пока нет.

Мейер удивлённо замер, сбитый с толку моими действиями и ответом.

– Почему?

– Потому что по современным обычаям моего мира надо сначала пожить вместе какое-то время. Снял с меня свой секвин – теперь жди, когда я разрешу налепить новый.

– Но… Лиза… по нашим традициям мужчина не должен спать с женщиной до брака. До того, как докажет серьёзность своих намерений в отношении неё.

– Извини, Мейер, но я не пойду за тебя замуж только ради того, чтобы с тобой переспать, а в серьёзность твоих намерений я и так верю, – фыркнула я и укусила его за мочку уха, чтобы не расслаблялся. – Так что выбирай.

И он выбрал.

Повалил меня на постель и принялся покрывать лицо и шею горячими, короткими поцелуями. Шершавые ладони при этом скользили по моему телу и трогали всё то, что не могли потрогать вчера. Я задохнулась от счастья и удовольствия, а потом ещё и от удивления, когда расстегнула рубашку Мейера.

– Это что? – шокированно спросила я, указывая на его грудь.

– Вчера вечером увидел твоё имя на себе в зеркале, и мне очень понравилось, как оно выглядит. И место хорошее, прямо на сердце. Я поэкспериментировал с красками, и вот что получилось.

На правой стороне его груди красовалась выведенная моим почерком гордая надпись: «Лиза». Коснулась пальцами татуировки и ошеломлённо моргнула. Доктор конкор Лаен такое бы точно не одобрил. Просто герб созависимых отношений какой-то.

Провела пальцем по линиям и спросила:

– Но зачем?

– Ни за что не хочу забыть вчерашнюю ночь. И на кисточки теперь не могу спокойно смотреть, – признался Мейер.

– Ты сумасшедший! – прошептала я и обняла его покрепче.

Нет, ну надо было додуматься до такого! И в то же время… и в то же время мне стало дико приятно. Я притянула к себе своего вилерианца и стянула с него сначала рубашку, а потом и штаны. От близости мощного горячего тела под кожей забурлило игристое вино. Мейер стянул с меня пеньюар и приподнял над постелью, а я вдруг растерялась. Первый раз – самый запоминающийся. Это же такая ответственность! И как лучше?

– Мейер, а что тебя сильнее всего возбуждает? – хрипло спросила я, не в силах решиться ни на что конкретное.

– Ты.

Короткий, уверенный ответ отдался в теле спазмом удовольствия.

А дальше раскалённый горячими поцелуями разум отказался участвовать в стратегическом планировании, и всё произошло само собой. Я даже не поняла, как оказалась подмятой под пышущее жаром тело Мейера, как он тесно прижал меня к себе и как осторожно наполнил до предела. М-м, никаких возражений против классики.

Оплела его ногами и вцепилась в плечи, подставляя шею под поцелуи. Вилерианец двигался слишком плавно, словно чего-то опасался, но я не стала торопить, чтобы он не подумал, что делает что-то не так.

– Ты просто потрясающий, Мейер. Совершенно потрясающий.

В этот момент в меня хлынула его магия. Кажется, он совсем потерял контроль, потому что её было слишком много, а движения стали рваными, как и его дыхание, но это только прибавило остроты ощущениям.

Мейер совершенно сходил с ума от близости со мной, и это заводило настолько, что когда он вжал меня в постель в отчаянном сладком порыве, тело запульсировало ответным удовольствием. Ничего даже не приходилось объяснять, он словно чувствовал меня, словно был настроен на каждое желание, и вскоре я оказалась стоящей на коленях и прижатой спиной к его груди, а стальные пальцы смяли грудь и начали ласкать именно так, как хотелось сильнее всего.

Яркие вспышки наслаждения следовали одна за другой. Мы наконец дорвались друг до друга и с жадностью утоляли ту жажду, что мучила обоих. Жажду не просто физической близости, а полного безоговорочного слияния.

Несколько часов спустя пришлось признать: Мейер оказался куда выносливее.

– Любимый, я больше не могу… – взмолилась я. – Есть хочу. И пить.

– Лиза, пожалуйста, выходи за меня замуж, – попросил Мейер.

Видимо, посчитал, что обязан жениться после всего, что со мной сделал. Я же считала, что он должен для начала накормить.

– Нет, любимый. Давай я запомню твоё предложение и сама тебе скажу, когда буду готова к браку. Вилерианки ведь сами могут предложить на них жениться, так?

– Так, – кивнул он. – Но вдруг ты застесняешься или забудешь? Нет, я буду предлагать, пока ты не согласишься!

В голосе звучало столько решительности, что проще было скинуть его с дирижабля, чем переубедить.

– Хорошо, но тогда предлагай не чаще раза в месяц.

– Нет. Это слишком редко. Я буду предлагать каждый день, – безапелляционно заявил он.

Нет, вы только посмотрите! Вот стараешься, лишаешь человека девственности, а он потом такое заявляет! Ни стыда, ни совести! Ничего лишнего!

– Раз в неделю, иначе просто надоест, – сдалась я и смилостивилась: – Но если я забеременею, то разрешено внеочередное предложение.

Мейер просиял.

– А жить ты будешь со мной?

– Конечно, а где ещё мне жить? Кстати, на какой стадии готовности твой дом?

– Ну-у-у… – неуверенно протянул Мейер. – Жить там пока нельзя. Но мы можем пожить у Эла. Или в гостинице.

– В гостинице так в гостинице, – покладисто отозвалась я.

Жить с родственниками Мейера я теперь была согласна только при условии, что рожу их сама.

Возникшую паузу использовала с толком – поела и выпила половину кувшина ягодного морса.

– Кстати, у меня для тебя подарок. Он будет ждать в Листаматуре.

– Что за подарок? – заинтересовалась я, хлебнув ещё немного морса, хотя лезло уже с трудом.

– Секретный. Но такой, который нельзя купить. Особенный.

Портрет? Ну наконец-то!

– Обожаю подарки, сделанные своими руками, – промурлыкала я, обнимая своего вилерианца.

– Тогда хочешь, я сделаю тебе массаж? – вкрадчиво предложил Мейер.

– Хочу! – мечтательно протянула я.

Только полная дура откажется от массажа, сделанного любимым человеком. А я хоть иногда и дура, но не полная. Очень даже стройная.

Про массаж нужно сказать отдельно. Очень много вопросов к мастеру. Крайне непрофессионально оказанная услуга. Во-первых, массажист был гол. Во-вторых, его больше заботили ягодицы и бёдра, чем спина и шея. В-третьих, он постоянно тёрся об меня своим аргументом, что наверняка нарушало мои потребительские и клиентские права. В общем, стыдоба, а не массаж. Обязательно потребую ещё один сеанс.

Все вопросы о наказании для коны Ирэны и коны Ваендис, нашем будущем доме и даже подарке, о котором с плохо скрываемой гордостью говорил Мейер, оставила на завтра. Всё, на сегодня я кокос-никакос.

Когда за окном закатные лучи окрасили наливающиеся весенней прелестью долины вокруг озера Фай, мы с Мейером счастливо уснули в объятиях друг друга. Сытые, довольные, обретшие новый опыт, неженатые, но всё равно до ужаса счастливые.