Глава 28. Дистиллированное счастье

Листаматур встретил нас бушующей весной – цветущей, пахнущей и заряжающей жаждой жизни. Всё вокруг летало, кружило, благоухало, щебетало и распускалось. Совершенно невозможно было смотреть на мир без широченной улыбки, особенно если учесть, что поводов улыбаться – целый дирижабль.

Я смотрела на Мейера и лопалась от совершенно неконтролируемого, взрывающегося внутри маленькими фейерверками счастья. Видимо, эти фейерверки меня заодно и оглушали, потому что ничего, кроме своего возлюбленного, я не видела, не слышала и не воспринимала. Куда там льифу, организм сам себе фабрика по производству самого тяжёлого наркотика, достаточно просто влюбиться взаимно. А что чувства взаимны, не сомневался никто. Это было очевидно даже перилам и сходням.

Весь мир вокруг утопал в нашей любви, и мы с Мейером никак не планировали этому препятствовать.

– Сначала завезём вещи в гостиницу, а потом сюрприз, хорошо? – заговорщически сиял глазами Мейер.

– Как скажешь, – мартовской кошкой мурлыкала я.

Несмотря на все пытки (даже кисточкой), Мейер так и не признался, что за сюрприз подготовил, поэтому сейчас оставалось только подпрыгивать от нетерпения и торопить его.

Мы остановились в небольшом гостевом доме не очень близко к центру, но зато рядом с домом, что строил Мейер. Место он выбрал потрясающе красивое: с небольшой возвышенности открывался шикарный вид на город, городскую стену и широкое русло быстроводной Ли́сты, на берегу которой стоял Листаматур. С высоты птичьего полёта город оказался совсем немаленьким. Он занимал верхушку большого срезанного скалистого холма, что делало подступы к нему максимально неудобными. Словно кто-то поместил торт с кремовыми домиками на круглый, выточенный из мрамора пьедестал.

Гостевой дом стоял в начале той же тупиковой улицы, что и купленный Мейером участок, только тот располагался в самом конце.

Изначально мы планировали оставить вещи в отеле и сразу отправиться к «сюрпризу», а на стройку идти позже, но стоило мне увидеть светло-серые стены в окружении цветущих диких зарослей, как тут же захотелось попасть внутрь.

– Покажи дом! Ну пожалуйста, – тянула я любимого за рукав.

– Это долго, а нас ждут, – улыбался Мейер, но по довольному лицу было заметно, что он вот-вот сдастся.

– Ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! – заканючила я и повисла у него на шее. – Мейер, ноги отказываются идти хоть куда-то, кроме дома. Это бунт!

– Думаешь, я тебя не отнесу? – фыркнул он, подхватывая меня поудобнее.

– Нет, я думаю, что ты сжалишься и не дашь умереть от любопытства! – широко улыбалась я.

– Ты только что умирала от любопытства, выпытывая, что за сюрприз я приготовил.

– Как видишь, пока не умерла, – сморщила я нос. – А от двух любопытств сразу – точно умру. Мейер, ты обещал оберегать меня, а сам подвергаешь такому риску!

Он весело закатил глаза и сказал:

– Не могу тебе отказывать.

– Ещё как можешь, так что не нужно тут прибедняться, – с игривым укором фыркнула я. – Пошли, мы дольше спорим!

Дом оказался просто огромным. Просторный, светлый, с кучей спален, подсобных помещений и большой площадкой-террасой на самом верхнем этаже, от вида с которой я чуть не разрыдалась, настолько он был прекрасен. Сразу видно, что выбирал художник.

– До центра далековато, – обнял меня Мейер, защищая от ветра. – И до ближайшей школы тоже. Но когда я поднялся на этот холм и представил, какой вид откроется с верхних этажей, то устоять не смог.

– Тут потрясающе красиво, – я покрепче вцепилась в своего вилерианца, потому что перил на террасе ещё не было. – Мейер, а давай сделаем витражи?

– Витражи?

– Да. Это такие цветные стёкла с рисунками. В Таланне они во всех домах знати. Не видел?

– Хм, нет. Не обращал внимания. А что в них особенного? Просто цветные стёкла?

– Нет, это словно мозаика, цветные кусочки стекла образуют рисунок. Хочешь – цветы, хочешь – лес с речкой. А когда сквозь них светит солнце, то получается очень красиво. Можно сделать такие на первом этаже, там всё равно вид только на соседей по большому счёту.

– Можно попробовать. Загляну на фабрику и посмотрю, какие красители можно использовать для стекла. И насколько мелкая эта мозаика?

– Не очень мелкая. Каждый кусочек размером с ладонь примерно. Выглядит изумительно, – я подняла лицо на своего вилерианца и улыбнулась, глядя, как ветер треплет бордовые пряди его волос.

– Ничего не обещаю, но попробовать можно. Я всё равно собирался заняться делами фабрики. Отец и Эл уже не справляются, а младшие братья всё время пропадают в походах. Хотя Мита́лю уже не так много времени осталось до своего права. Вряд ли больше полутора лет.

– Миталь? Не помню у тебя такого брата.

– Мы погодки, ты с ним пока не знакома. И я даже опасаюсь тебя ему представлять, потому что он настоящий красавчик. И шрамов на лице у него нет.

– Мейер, любимый, мы же это уже обсуждали, – мягко укорила я. – Никто, кроме тебя, мне не нужен.

– Почему тогда ты не хочешь выйти за меня замуж? – отчаянно спросил он уже в который по счёту раз.

Эта тема всё ещё не утратила своей остроты, и чует моё сердце: держать оборону будет гораздо сложнее, чем я думала.

– Потому что хочу тебя узнать поближе. Привыкнуть. Притереться. Понять, хорошо ли нам вместе в быту, – впрочем, от многократного повторения слова убедительнее звучать не стали.

– Нам будет хорошо, обещаю, – упрямо настаивал Мейер, а я лишь вздохнула.

Чувствовала, что вскоре сдамся, но хотелось продержаться хотя бы пару месяцев. Ладно, кого я обманываю? Хотя бы ещё пару недель!

– Даже если твой брат очень красивый, меня интересуешь только ты.

– Хотя бы просто прими предложение и надень секвин невесты, – тихо попросил Мейер, вкрадчиво заглядывая мне в глаза. – Ты не представляешь, как я этого хочу.

Пару недель? Да тут хотя бы пару дней не сдаваться – и то победа.

– Любимый, мы же договорились вернуться к этому вопросу через неделю.

– Хорошо, – вздохнул он и тревожно замолчал.

Неужели он всерьёз считает, что если я действительно стану выбирать другого мужика, то отдам предпочтение сыну той же свекрови?! Вот уж нет! Если выбирать нового, то с нормальной матерью. А для Мейера пусть будет исключение.

Спустившись на первый этаж, мы вышли на улицу и отправились в сторону дома родителей Мейера. Сюрприз ждал именно там. С тайным удовлетворением я отметила, что идти пришлось почти час, но прогулка по объятому речной свежестью, цветущему городу нисколько не утомляла, напротив. Хотелось кружиться, раскинув руки, и смеяться, подставив лицо ласковому солнышку.

Если бы Мейер не указал на нужный особняк, я бы его не узнала. Весной всё выглядело иначе, и теперь цветущие кусты местной желтовато-рыжей сирени ласково обнимали фасад, и дом выглядел приветливо и мило. Встретить свекровище я не боялась – глава клана назначил ей суровое наказание за её преступление: десять дней в темнице, где она держала меня, с одним лишь тонким одеялом и разлитой по полу водой. Ни еды, ни посетителей, ни возможности обжалования. Это глава клана назвал «десятикратным воздаянием».

Никто возражать не стал, тем более что десять дней голодовки вилерианке особого вреда принести не могли. Важнее был психологический аспект наказания.

Ещё глава клана наложил бессрочный запрет на визиты, разговоры и приближение ко мне. Спорить никто тоже не стал. Кона Ирэна отправилась отбывать наказание как можно скорее, чтобы закончить до родов Олетты. Думаю, им обеим ещё долго будет не до меня. Мейер спокойно принял то, что с его матерью я общаться не хочу. В глубине души я её простила, но простить – не значит подпустить к себе.

Мы вошли в дом Мейера, и окунулись в мрачную, гнетущую обстановку. На улице – цветущая, светлая весна, а внутри – темно, угрюмо и даже немного страшно. Почему занавешены все окна? Удивлённо обернувшись на Мейера, я поёжилась. Нас встретили его отец и братья, шестеро младших. Все как на подбор – высокие, широкоплечие, привлекательные, но сразу стало понятно, о ком говорил мой вилерианец. Один из братьев был настолько красив, что глаз не оторвать. Просто неприлично красив, вот честное слово. Странно, что за ним не охотятся местные вилерианки. На месте Полин я бы присмотрелась. Или у него паршивый характер?

Додумать мысль не получилось, Мейер зачем-то нацепил мне на голову совершенно не характерную для Вилерии шляпку с густой вуалью и завёл в гостиную, где было ещё меньше света, чем в вестибюле.

Сначала в глаза бросились ярко-розовые волосы. Наверное, будь они синими, я узнала бы гостью сразу.

– Рад знакомству, Ваше Высочество Лалисса Первая, моя несостоявшаяся супруга, – весело поприветствовал Мейер.

– Что она тут делает? – изумлённо спросила я, и в голосе против воли прозвучал испуг.

– Гостит. Видишь ли, клану не понравилось, как поступил Его Величество Сеолт Банрий, и мы решили ненадолго пригласить к нам его настоящую дочь, чтобы он не забывал о том, что вилерианцы могут забрать то, что захотят, даже из охраняемого дворца. А цель её визита – самая благородная. Она собирается снять с тебя клятву и принести извинения. Я же правильно понял, что Её Высочество заставила тебя занять своё место?

– Как… как ты это провернул? – неверяще прошептала я.

– Братья помогли, – улыбнулся Мейер. – Родные и двоюродные. Ну и потом, ты так жалобно на меня смотрела, когда речь заходила о ней, что я не мог оставить этого просто так. Решил, что тебе будет приятно получить очень искренние извинения. А ещё решил, что хочу знать о тебе всё и не позволю, чтобы между нами стояла чужая клятва.

На глаза навернулись слёзы. Хорошо, что вуаль скрывала не только моё изменившееся лицо, но и их. Теперь понятно, почему в доме темно и зачем нужна шляпка. Феймины не хотели, чтобы Лалисса заметила, что я превратилась в вилерианку.

Я сжала руку Мейера и повернулась к измученной принцессе. На измождённом лице – ни следа высокомерия, издёвки или насмешки. Только не очень хорошо скрываемый страх.

– Вы её что, не кормили? – удивилась я.

– Просто не подпитывали. Хотели помочь Её Высочеству развеять некоторые иллюзии и показать, что на Вилерии выживают сильнейшие, а она к их числу не относится. А ещё мы всё-таки планируем вернуть её обратно, но только если принесённые ею извинения покажутся тебе достаточно исчерпывающими и искренними. Это условие.

– Вы её похитили?

– Пригласили в гости, – невозмутимо ответил Мейер. – И ты знаешь, судя по тому, что рассказал Таль, мне очень повезло, что ты – не она. Очень.

Лалисса всё это время молчала, и когда она заговорила, я даже не узнала голос, настолько сипло и натужно он звучал.

– Я думала, что это твоя месть… – выдавила она, одной рукой держась за спинку стула.

– Нет. Ничего о затее Мейера я не знала, а с местью отношения у меня не сложились, так что мстить тебе я и не собиралась, – тихо признала я.

– В таком случае мне бы хотелось принести тебе глубочайшие извинения за то, как я с тобой поступила. Когда вилерианцы потребовали принцессу, мама предложила найти двойника. Это оказалось непросто, но мы на тебя вышли. Не могу сказать, что затея пришлась мне по вкусу, но ты уже знаешь, что я нужна Гленнвайсу и не могла рисковать собой.

Проклятый трон. Если Банриев не станет, то в стране случится магическая катастрофа. Погибнут люди. А Лалисса – единственная наследница…

– Отец предлагал откупиться другими знатными девушками, но мама тогда возразила, что мы обязаны заботиться о своих подданных, и лучше отдать вилерианцам чужачку, чем будущую правительницу, – сдавленно проговорила Лалисса. – Мы поступали в интересах Гленнвайса. Но мне очень жаль, что ты из-за этого пострадала и вынуждена была… занять моё место. Прости, Лиза, что я использовала тебя.

– Снимите клятву, Ваше Высочество, – чуть насмешливо распорядился Мейер, и Лалисса тут же подчинилась.

Прошептала несколько слов, и моей руки коснулся невидимый поток магии, после которого принцесса пошатнулась и едва устояла на ногах. Печать клятвы проявилась, растрескалась и исчезла, а ладонь закололо.

– Мейер, ей не станет плохо?

– Нет. До обратного портала она продержится, а к нему её доставят на небольшом дирижабле.

Так и знала, что не было никакой необходимость отбивать зад в седле!

– В таком случае нет смысла её тут задерживать. Мейер, а ты можешь попросить её показать дорогу в мой мир? Я бы хотела навестить родителей и сестёр, сообщить им, что со мной всё в порядке, и убедиться, что им никто не причинил вреда, – я бросила косой взгляд на принцессу, надеясь, что она поняла намёк.

– Таль уже знает координаты, ненаглядная. Это был второй сюрприз.

– Спасибо, – тихо выдохнула я и хотела прижаться к его груди, но подавила порыв.

Принцессе я не доверяла и демонстрировать при ней чувства поостереглась, сама не знаю почему.

– Если ты что-то ещё хочешь ей сказать…

– Нет, Мейер. Ни к чему мучить её понапрасну. Пусть идёт и правит своим Гленнвайсом, как умеет. Мне больше нет до неё дела. Ни до неё, ни до Ваендис.

– Ты слишком добрая, – улыбнулся мой вилерианец, а затем проводил к двери.

Бросила последний взгляд на бледную и держащуюся изо всех сил принцессу и вышла.

У неё своя дорога, и я могла только радоваться, что мне не придётся по ней идти.

В вестибюле попрощалась с родственниками Мейера и поспешила покинуть дом, с которым было связано так много тяжёлых воспоминаний. Оказавшись на улице, вздохнула с облегчением. Стянула с себя дурацкую шляпу с вуалью и прищурилась, давая глазам привыкнуть к яркому свету. Мейер с довольным видом встал рядом. Обняла его и уткнулась в грудь. Пожалуй, приготовленный им сюрприз куда лучше портрета.

– Спасибо, Мейер. Это было… очень важно.

– Я так и подумал.

– Знаешь, я ненавижу имя Лалисса. Хочу новые документы, на своё имя. И хочу повидать родных.

– Новые документы мы тебе сделаем, когда поженимся. Тогда же и отправимся в гости к твоим родным, чтобы я поблагодарил их за чудесную дочь.

– Шантажист, – весело пихнула я его в бок. – Почему это мы должны сначала пожениться?

– Таковы правила, – невозмутимо ответил Мейер. – Только замужние вилерианки могут покидать мир. А ещё тебе придётся принести клятву о неразглашении, иначе никто не выпустит.

– Но в нашем мире ничего не знают ни о Вилерии, ни о других мирах…

– Правила едины для всех, – Мейер привлёк меня к себе и поцеловал в висок, а его тяжёлая ладонь так и осталась лежать на пояснице. – В общем-то, других срочных дел у нас больше нет. Чем бы ты хотела заняться, ненаглядная?

– Поужинать, рассказать тебе о своём мире, а потом вернуться в дом, чтобы ты обстоятельно показал мне, что к чему. Ты говорил, что хочешь постелить паркет? – оживилась я. – А есть образцы? Мне очень понравился тот, что был в клинике. У нас в мире обычно делают ёлочкой, а там был какими-то ромбиками…

– Можешь выбрать любой паркет. Только сначала тебе всё-таки придётся выйти за меня замуж, – задумчиво посмотрел вдаль Мейер.

Нет, ну что за нахал! Шантажировать любимую женщину паркетом – это нормально?

– Ну уж нет! И я бы на твоём месте условия мне не ставила, а то будешь спать в кресле! – решительно вздёрнула подбородок я.

– Хм. Это серьёзная угроза, – пришлось признать Мейеру. – Может, хотя бы в обмен на выбор кухонной плитки согласишься?

– Нет. Выберу всё, что захочу. И замуж пойду, когда захочу, – упрямо ответила я, обвивая рукой его талию и прижимаясь к тёплому боку. – А тебе придётся смириться, что я такая вредина.

Мы медленно брели вдоль залитой весенним солнцем улицы в сторону нового дома, который я уже считала немножечко своим.

– Если не считать нежелания выходить замуж, недостатков у тебя нет. А этот всё-таки устраняемый. Так что не с чем мне мириться.

– Вот и хорошо. Слушай, Мейер, а унитазы обязательно должны быть золотые? – спросила я.

– Нет. А что, не нравится? Могут быть серебряные.

– А белые могут быть? Я привыкла к белым.

– Да какие угодно, Лиза. Лишь бы тебе нравилось на них сидеть, – поддразнил Мейер.

– А ещё хочу такую здоровенную ванну, чтобы мы туда помещались вдвоём. И большую библиотеку. И чтобы там были романы про термитов.

– Про термитов? – удивился Мейер.

– Да, про термитов. И целая художественная студия для тебя на третьем этаже. Секретная. В той комнате с самым лучшим видом. Мы даже можем всем говорить, что она моя, чтобы не ронять твой мужской авторитет. Что скажешь?

– Думал, что в комнате с самым лучшим видом будет спальня, – улыбнулся Мейер.

– Ну уж нет. В спальне надо не в окошки глядеть, а делом заниматься, – фыркнула я.

– Да что ты говоришь, ненаглядная! Ну хорошо, пойдём займёмся делом, – насмешливо прошептал он мне на ухо, отчего по спине поползли предвкушающие мурашки.

– Наконец-то предложение, от которого я не могу отказаться!