Глава 1

Первыми появились звуки: шуршание, писк приборов, чьи-то шаги. Я слушала внимательно, потому что ничего иного мне не оставалось. Меня окружала невесомость, надёжно укутавшая в свои объятия, и всё, что я могла, это слушать.

«Фиксирую мозговую активность», — раздался новый звук. Какой-то механический.

— Слишком рано, — недовольно ответил... мужчина? — Продолжай отслеживать показатели.

«Принято».

И снова только шуршание, писк приборов.

Мысли текли вяло. Вокруг чудилась какая-то сладость. Вдохнула — и сладость усилилась. Что? Я дышу? Думаю? Откуда-то пришла мысль: «значит, существую». Но тогда кто я? Что за существо?

«Растёт уровень кортизола».

— А вот стресс нам совсем не нужен. ИскИн, добавь два кубика раствора.

«Выполняю».

Сладость усилилась, осела на языке, заполнила лёгкие, и наступила сплошная темнота.

Вторым было лицо за стеклом. В какой-то момент, устав от монотонного писка, я просто открыла глаза. Моргнула и уставилась на мужчину. Он явно был удивлён, заправил за ухо длинную пепельную прядь и изумлённо выдохнул:

— Ульяна?

Я узнала этот голос, слышала уже. А Ульяна — это я? Не знаю, наверное. Звучит красиво.

— Куда ты всё время торопишься, землянка? Я ещё не закончил. Спи. ИскИн, ещё один кубик раствора.

Снова сладость на языке, веки потяжелели, закрылись, но темнота была неполной, со светлыми кругами перед глазами. Вопреки желанию мужчины я не уснула, я думала и мысли текли намного легче, плавнее и быстрее, чем раньше. Выходит, меня зовут Ульяна и я землянка? Я знаю, кто это — житель планеты Земля, человек.

«Мозговая активность увеличилась. Фаза сна отсутствует. Показатели в норме», — всё тот же механический голос. Неизвестный ИскИн. Кажется, так называют искусственный интеллект.

— Анализ провела? Твои предположения?

«Активизировался участок мозга, ответственный за воспоминания. Добавить ещё кубик раствора в капсулу?»

— Нет. Пусть вспоминает, раз выспалась на несколько жизней вперёд. Только за показателями следи. Перед женой будет неудобно, если сведём её подругу с ума.

Подругу? Я чья-то подруга? Звучит... тепло. Значит, я не всегда была такой? Уже хоть что-то.

С этого момента меня перестали «отключать» раствором. Я бодрствовала, иногда открывала глаза и вспоминала. Я не видела себя, не могла пошевелить даже пальцем, но всё отчётливей вспоминала Землю — синюю планету, покрытую обширными океанами. Вспомнилось многое: здания, машины, самолёты, телефоны и интернет, животные в лесу и зоопарках, и рыба, которую можно есть. Через несколько дней, которые я отмечала для себя благодаря периодам бодрствования мужчины, я уже знала, что люди едят и пьют, сколько раз, и какой у продуктов вкус. Для себя я назвала эти воспоминания базовыми, необходимыми для комфортной жизни. Через неделю я выжала из памяти всё, что там хранилось. Мои знания смело можно было назвать обширными, но всё-таки один недостаток имелся: я совершенно не помнила себя.

А потом случилось то, что положило конец моей невесомости — в лабораторию, где стояла капсула со мной, пришёл гость.

— Сдурел? — рыкнул на незнакомого мужчину местный учёный. — Я просто так, по-твоему, запретил сюда заходить?!

— Да ладно тебе, она в капсуле. Что ей будет?

— Я её по кусочкам собирал!

Меня собирали по кусочкам? Почему? Я хоть когда-нибудь смогу почувствовать своё тело?

— Зачем пришёл?

— Император хочет, чтобы мы признали нашего сына его наследником. Со всеми вытекающими последствиями.

— Размечтался. Пусть своего делает.

— Он не может. У него почти исчез резонанс.

— Сочувствую, — хмыкнув, соврал учёный. — Но ничем не могу... Хотя нет, могу. Иди-ка ты, Итан, к Снежане, а мне поработать надо. Недельку, может, меньше. Прикроешь?

Гость ничего не ответил, ушёл, но для меня его визит изменил многое.

Сначала учёный долго вглядывался в моё лицо, обсуждал с ИскИном какие-то показатели, а потом что-то загудело, и невесомость ушла. Не сразу, прошло достаточно времени, прежде чем сладость покинула капсулу, а моё тело налилось тяжестью. Я, наконец, почувствовала его, но не спешила радоваться. На место невесомости пришла боль. Она пронизывала каждую клеточку моего тела, и если бы я могла, то кричала дурным голосом, но всё, что я могла — это открывать рот и хватать воздух.

— Запомнила ощущения? — бездушно спросил учёный и что-то мне вколол. — Сейчас полегчает. У тебя был вырезан язык и кое-какие органы. Я заменил всё синтетическими, лет на сто их хватит, потом нужно будет заменить. Лекарства я тебе дам с запасом, но думаю, за месяц твой организм адаптируется. Колоть будешь сама, можно в бедро. Хоть моргни, если всё поняла. Отлично. А теперь давай попробуем сесть.

И моя жизнь началась сначала. Я заново училась сидеть, ходить, держать ложку и говорить. С речью было тяжелее всего, язык не желал слушаться. Моё обучение явно проходило ускоренным темпом. Учёный куда-то спешил, заставляя меня тренироваться до тёмных точек перед глазами.

Отношение ко мне было ровным — его нельзя было назвать тёплым или холодным. Меня кормили, предоставили одежду, учили обращаться с собственным телом. Роботы помогали купаться. Я смотрела на механических кукол и не могла понять, когда прогресс шагнул так далеко.

Я явно находилась в какой-то новомодной белоснежной лаборатории, напичканной невозможной в моём представлении техникой. Здесь были голографические экраны, слишком разумный вездесущий искусственный интеллект, роботы, которые умели все, что умел человек. В моей памяти ничего этого не было. Я слишком долго пролежала в капсуле и мир давно шагнул вперёд? Или же это секретная лаборатория правительства, о которой простым людям знать не положено? Ответов у меня не было, а учёный, представившийся Леандром, не спешил ничего говорить. Он вообще не любил со мной разговаривать, обходясь минимумом фраз.

«Встань», «сядь», «открой рот» — я воспринимала эти команды спокойно. Безропотно позволяла брать кровь на анализы, ложилась назад в капсулу для сканирования и цепляла датчики к голове. Понимала, что без чужой помощи практически беспомощна. По этой же причине я не спешила требовать, чтобы мне объяснили, что я здесь делаю и почему. Я была благодарна уже за то, что со мной возятся, и боялась того момента, когда откроется правда.

Если Леандр собрал меня по частям, то страшно даже представить, что со мной было. На меня напал маньяк? Я стала жертвой нелегального эксперимента? Или, может, я впала в летаргический сон, у меня вырезали органы, а потом я пришла в себя? Но сначала меня явно хорошенько ударили по голове. Причуды памяти, из-за которых, я так и не вспомнила ничего о себе, немного раздражали.

К третьему дню ускоренной адаптации я уже могла сносно говорить, хотя иногда всё ещё коверкала буквы и прикусывала язык. Леандр даже принёс мне зеркало, чтобы я могла тренировать речь. Так, я увидела себя: тусклые светло-каштановые волосы, безжизненные зелёные глаза, опущенные уголки пухлых губ, прямой нос на смертельно-бледном лице и тонкая кожа с прожилками вен, обтянувшая кости. Краше только в гроб кладут. Хотя...

Я бросила быстрый взгляд на стеклянную капсулу и резюмировала: я только оттуда.

Хмыкнула, нервно хохотнула и, наконец, зашлась в приступе неконтролируемого смеха.

Словно до упора нажала на педаль газа и погнала по встречке.

Плотина, сдерживающая эмоции с первого пробуждения, рухнула, оголив чувства до предела. Я смеялась и плакала, выплёскивала всё то, что медленно варилось во мне: боль, неуверенность, страх от неизвестности, непонимания, радость, что, несмотря ни на что, я жива.

Не знаю, сколько длилась моя истерика. В себя пришла, услышав механический голос вездесущей ИскИн:

«Уровень раствора N2O3X5 в лёгких минимальный. Все жизненные показатели в пределах нормы. Мозговая активность стабильна. Психическое состояние без нарушений. Есть небольшое отклонение в физических данных».

— Насколько небольшое? — заинтересовался учёный.

Я и забыла о нём, хотя Леандр всё это время был рядом. Больше, чем на час, не отлучался. Даже спал в соседней комнате за стеклянной перегородкой. Вот и сейчас, стоило ИскИну заговорить, он мгновенно оказался рядом.

«Фиксирую мышечную слабость».

— Ульяна, как долго ты можешь стоять, ходить? — обратился он ко мне.

— Минут пять, может, десять. Но потом нужен отдых.

— Хорошо, — кивнул мужчина и вышел из лаборатории.

Я впервые осталась одна. Больше никаких анализов и замеров. Никакого сканирования в капсуле. Мне на ужин робот даже другую еду принёс. Если до этого я ела жидкую пищу, то теперь мне позволили съесть что-то овощное, по консистенции напоминающее пюре, и небольшой кусочек варёного мяса. И это был самый настоящий праздник для меня. Пожалуй, торту со свечами я бы так не обрадовалась, как еде, которую нужно жевать.

А наутро около моей кровати обнаружился серебристый комбинезон из странной эластичной ткани. Рядом лежал чемоданчик с автоматическим инъектором и ампулы с лекарством.

Всё? Я свободна? Меня выпускают в большой мир?

Прихода Леандра ждала с нетерпением и совсем не удивилась, увидев на мужчине такой же комбинезон. Только пожала плечами на такие заморочки. Наверное, всё-таки какой-то секретный объект, и эта одежда — простая униформа. Немного напряглась, увидев шлем в руках мужчины, но безропотно приняла и надела, привычно подчинившись.

Щелчок и шипение в шлеме стали полной неожиданностью. Сладость быстро осела на языке и в лёгких. Тело потяжелело, стало неподвижным. Глаза закрылись.

Нет! Пожалуйста, нет! Только не снова!

— Не паникуй. Здесь очень маленькая доза. Я всё рассчитал, тебя быстро отпустит. Нам на орбиту выходить. Мне нужно, чтобы ты не дёргалась, — пояснил Леандр, подхватывая меня.

Что? Куда выходить?

Взять бы руки в ноги и сбежать от этого сумасшедшего. Какой космос? Без подготовки? Может, ещё в одних этих комбинезонах? Там же холод и радиация!

— Я долго думал, что с тобой делать, Ульяна. И никак не мог найти выход. Видишь ли, в чём дело... Ты не помнишь, но у тебя есть подруга Снежана, моя жена. Однажды вас с Земли похитили пираты. Снеже повезло больше, её нашли практически сразу. Она не очень пострадала. Тебя же почти убили во время похищения. Кажется, ты влетела в дерево. В общем, твои пути со Снежей сильно разошлись, и нашли мы тебя нескоро.

Господи! Да он же реально псих! Какие ещё пираты? Чёрные трансплантологи, что ли?

— Но Снежа так переживала... Мне пришлось ставить тебя на ноги. Не благодари.

Уговорил, не буду!

— В общем, я бы мог оставить тебя с нами: выделить комнату или построить дом по соседству, но ты же неугомонная. Ты даже в капсуле спокойно полежать, пока я тебя восстанавливаю, не могла. У Снежаны есть мы, а у тебя только она. Заскучаешь, запросишься на Землю, и моя жена станет волноваться. Знаешь, я очень не люблю, когда она волнуется. Не хочу, чтобы ты стала моей проблемой, поэтому... — он замолчал, послышался звук открывания двери. Они в лаборатории открываются по-особенному, с щелчком отъезжают в сторону — ни с чем не перепутаешь.

А я задумалась.

Поэтому что? Доставишь на «орбиту» и бросишь? А жене скажешь, что я улетела на розовом пони в волшебную страну? Но зачем тогда нужно было лечить меня?

А ведь это самая длинная речь, которую я от Леандра слышала...

Лучше бы и дальше молчал!

— Поэтому я сделаю тебе подарок. Тебе и своему родственнику. Я думаю, у вас получится. Если нет, заберу тебя, когда нагостишься. Но давай это будет наш секрет, договорились?