Глава 8

Приземление было громким и эффектным. Не успели мы зависнуть над дворцом, как от него отделился рой механических пчёл и рванул к нам. При их приближении я поняла, что это камеры, а не пчёлы, но ассоциация осталась. Естественно, Дейтон его испепелил, но... За первой волной взлетела вторая, а потом и третья. И так нерадужное настроение императора испортилось в разы, и он просто направил своего ворона вертикально вниз, а возникшую перед нами стену постигла участь камер.

Если бы я не сорвала голос раньше, сделала бы это сейчас! Не знаю, каталась ли я когда-нибудь на американских горках, но, кажется, такие развлечения не для меня. Больше никогда не воспользуюсь доставкой Лу-экспресс!

От страха все умные мысли выветрились, и осталась только одна — выжить. Так что запрет Дейтона не касаться Лу я нарушила быстрее, чем поняла это. Вцепилась в эпсилионца руками, обхватила его и ворона ногами и...

Это был чистый восторг. У меня, кажется, сознание помутилось из-за страха, смешанного с усилившимся возбуждением. Адреналин не просто гулял в крови, он в ней плясал квикстеп! С первой же сверхновой, вспыхнувшей перед глазами, я простила Лу все его несанкционированные прикосновения. Как жаль, что он идёт только в комплекте с императором. Потому что на пол дворца мы ступили с Рыжиком в совершенно разных чувствах: я — невероятно счастливая и довольная, с трясущимися ногами и сбитым дыханием, а Дейтон — с постыдным пятном на штанах и бешенством в глазах.

Может, предложить ему носить платья?

Или памперсы?

Усилием воли притушила свою улыбку, потому что император зыркнул так, словно я свои предложения вслух выдала. А я, между прочим, кремень: ни слова не произнесла во время запланированного Рыжиком падения. Голос, то есть хрип, мне ещё пригодится, когда буду объяснять, что спать с девушкой надо, когда она просит, а не когда приспичило.

Взревевшая явно с опозданием сигнализация дворца только добавила жару. Ещё немного — и у Дейтона пар из ушей пойдёт. По крайней мере, красными пятнами он покрылся точно не от смущения.

— Иск, заткнись. Лучше пришли роботов для починки, — вкрадчиво, оттого более пугающе, приказал Дейтон дворцовому интеллекту.

Сигнализация мгновенно смокла, но, кажется, поздно. В установившейся тишине отчётливо застучали чьи-то каблучки по полу.

— Дейтон, ты с ума сошёл? — выдала претензию девица лет двадцати пяти, только показавшись из-за поворота.

Хм, девица. Невысокая, темноволосая, в роскошном синем платье. На Земле такие только на каком-нибудь показе мод можно увидеть или на красной дорожке.

— Угадала, Азалия, — огрызнулся император... императрице.

Стоило понять, кто передо мной, и моя улыбка протухла, взгляд сам собой прищурился исподлобья, а поднявшееся из-за контакта с Лу настроение миновало отметку ниже нуля. Резонанс не резонанс, зачем императору я, когда у него такая жена? Такой можно и двадцать мужей иметь, и все в рот заглядывать будут. Вернее, на формы, которых у меня нет. Из-за капсулы или нет, но я императрице и в подмётки не гожусь. Невероятно роскошная же...на.

И тут эта невероятная женщина заметила меня: бровки поднялись домиком, губки округлились.

Чёрт! Так и комплекс неполноценности заработать можно. Сама не заметила, как попыталась спрятаться за императора.

— Дорогой, это кто? Почему она во дворце... в красном?

Дейтон манёвр мой присёк, схватил за руку и поставил перед собой — вроде представить, а на деле, скорее всего, пятно на штанах спрятал.

— Это Ульяна, подруга Снежаны. Я поселю её в твоих первых покоях.

Императрица смотрела странно. Не зло, а изучающе. Злилась как раз я. Пауза затягивалась.

Рыжик решил поселить меня в покоях жены? Серьёзно? Во всём дворце свободной комнатки не нашлось? Или он решил, что я обрадуюсь жить там, где он с женой...? Скрип собственных зубов вернул в реальность. Я выдохнула и прямо посмотрела на Азалию. Так себе встреча, конечно, но лучше решить всё на берегу. Радости, о которой говорил Дейтон, я вот точно не увидела. Обескураженность, недоумение и, пожалуй, Азалия сразу показала, кто здесь кто. Застолбила «дорогого».

Она ещё и умная, судя по отсутствию криков и возмущений, а я... в чужом платье и без памяти.

Наконец, императрица справилась с собой, доброжелательно кивнула.

— Я распоряжусь подготовить комнаты для твоей...

— Для моей проблемы, — Рыжик выделил это слово, — я всё сделаю сам.

Я открыла рот, закрыла его, потёрла ладонью горло и зло прищурилась. Проблема? Это я его проблема? Я?

Ладно, плевать, какие у меня будут покои. Хоть на крыше посели или в подземелье. И плевать, что будет потом с моими связками. Даже если я навсегда лишусь голоса, ты, рыжий, со мной спать не будешь. Только через мой труп! Я твоей тенью стану, очень надоедливой тенью и очень соблазнительной. Я же проблема! А проблемам положено, чтобы мужчины из-за них в штаны кончали.

— Х-хорошо, — кивнула императрица, подхватила юбки платья и сбежала.

— Сплетничать пошла, — недовольно процедил Дейтон.

А может, план по моему умерщвлению строить? Иначе почему мне на миг в её взгляде почудилась жалость?

Не говоря ни слова, эпсилионец потянул меня за собой. И я пошла, хотя больше всего на свете хотелось сбежать. Коридор казался бесконечным, стены с золотыми узорами расплывались перед глазами как в тумане. Я пыталась подавить злые слёзы, но они всё равно пощипывали глаза. Чёрт, неужели я буду плакать из-за этого рыжего? Да щас! Будь он хоть трижды императором! Я прикусила щеку изнутри, отрезвляя себя.

— Почти пришли, — бросил Дейтон, когда я запуталась в ногах и споткнулась. Слишком быстро он шёл, а я не до конца восстановилась.

На корабле на ручки бы взял, гад!

В покои я влетела следом за Дейтоном и по инерции сделала ещё несколько шагов, когда эпсилионец остановился.

Ну что я могу сказать? Это была гостиная — просторная, как зал для приёмов, и такая же помпезная, украшенная мраморными колоннами и голографическими картинами. Из неё вели три двери в другие помещения. Ещё не знаю куда, но предположу, что две из них — в спальню и ванную комнату. Пол из светлой плитки, отполированной до блеска. Два кресла со столиком по центру. Проходная комната для встреч или...

Моя золотая клетка.

Не сдержала злого смешка, когда император, стоящий за моей спиной, приказал:

— Раздевайся.

Что, прямо здесь? Вот так сразу?

Сложила руки на груди и повернулась к мужчине, не скрывая презрения в своём взгляде.

— Будешь насиловать? — с вызовом прохрипела я.

Эпсилионец окаменел, на лицо набежали мрачные тени, но мне было этого мало. Я продолжила:

— Заткнёшь рот, чтобы не хрипела тебе в ухо. Может, ещё свяжешь, чтобы не брыкалась, и оприходуешь по-быстрому. Так, император?

И «император» сейчас означало вовсе не благородную высшую должность. О нет, я постаралась вложить в свой хрип всё отвращение и бессилие, что я испытала, когда поняла, в какой ситуации оказалась.

— Ульяна...

— Молчи, — приказала я, подняв руку. — Не смей меня перебивать, пока я не договорю. И даже если я потом навсегда лишусь голоса, тебе же лучше. Немая женщина, говорят, — счастье в семье.

Снова потёрла ладонью горло. Болело оно адски, но так даже лучше. Держит в тонусе, не позволяя отступить. Сейчас я одна, заступиться за меня некому. Потому я буду бороться любыми способами. А боль... это всего лишь напоминание, что я жива.

Перевела дыхание и прохрипела самое страшное, что может быть для эпсилионца, испытавшего полный резонанс:

— У меня есть условия. Не выполнишь их, и я наложу на себя руки.

Нет, я не дура, и умирать точно не собираюсь. Но Рыжику знать об этом необязательно. Играть так по-крупному.

А вот теперь его проняло. Дейтон отшатнулся, спиной врезался в дверь и застыл, сжимая ладони в кулаки. Проступившая сквозь кожу энергия лишь стала вишенкой на торте. Выглядел Рыжик жутко. У него даже тонкие вены подчеркнула чернота.

Издеваться над Лу было жаль, но от эпсилионца его не отделишь, а иначе заставить себя уважать не получится. Впрочем, чего это я? Лу и есть император, просто более моногамная версия.

— Тебе нужно попить. Хотя бы тёплой воды, пока я не свяжусь с Леандром и не узнаю, чем тебя лечить, — неожиданно заявил император, сбивая с толку. — Искупаться, переодеться. А потом мы поговорим. Ты можешь написать свои условия, чтобы не напрягать горло.

Он говорил словно через силу, выдавливая из себя по два-три слова. И если в начале речи мои глаза распахивались все шире, то под конец резко сузились.

Хочет опять усыпить, а потом сделать своё грязное дело? Я беспамятная, но не дура. Дважды на одну уловку не клюну.

— А тебе нужно, — снова захрипела я, — перестать юлить, если не хочешь отдать богу душу вместе со мной!

Не знаю, есть ли на Эпсилионе бог — не так много я успела узнать у ИскИна, — но вроде посыл император понял. Он скрестил руки на груди, отзеркалив мою позу, и потребовал:

— Говори.

Набрала побольше воздуха грудью и выдала:

— Я не буду с тобой спать. Никакого закрепления связи. Я не против Лу и согласна ходить за тобой по пятам, но ты должен держать своего дружка в штанах.

— Причина?

Очевидно же! Неужели только мне?

— Ты женат!

— И это всё? — Дейтон даже расслабился. Чернота потихоньку начала отступать.

Что, мало? В моей голове это звучало более грозно. Но выдумывать что-то времени не было. Пришлось кивнуть. Главное, от постыдного статуса вечной любовницы себя избавила, а дальше видно будет.

— Во флае ты была не против, — произнёс с намёком.

Но и здесь у меня был ответ:

— Помутнение рассудка, — прохрипела я коротко.

— И когда у тебя рассудок снова помутится, я должен?..

— Не выпрыгивать из штанов, — я вздёрнула подбородок.

Хочет меня — пусть разводится или не мешает жить. Я уже пошла на уступки, согласившись на контакт с Лу. Сомневаюсь, что мой мужчина, если я им обзаведусь, будет счастлив моим оргазмам от чужой энергии.

— А если ты сама запросишь? В здравом уме.

Я пожала плечами и ответила честно:

— Не раньше, чем ты разведёшься.

Это уже не был намёк, а прямое руководство к действию. Дейтон понял, но отреагировал как-то неожиданно. Он не возмутился, не закричал, чтобы я молчала и не лезла не в своё дело, не указал, что мне следует лишь раздвигать ноги и удовлетворять хозяина. Нет, он усмехнулся — немного невесело, но это больше походило на смешок, чем на раздражение с расстройством.

— Скрепим сделку поцелуем? — нагло потребовал он.

Ты не львище, Рыжий. Ты наглый рыжий дворовый кот!

Я открыла рот, но тут же его захлопнула. Это надо не пару слов сказать, а целую речь толкнуть, чтобы Его Наглейшество понял, осознал, исправился. А я сейчас на такое неспособна. Пришлось поджимать губы и сверлить эпсилионца возмущённым взглядом.

— Что? — не проникся он. — Ты сама сказала, что я зашёл тебя насиловать. Имей совесть, женщина! Я просто не могу теперь уйти ни с чем. Выбирай: поцелуй — и я соглашаюсь на твои условия или не соглашаюсь и запираю тебя там, где ты не сможешь себе навредить. А если объявишь голодовку, буду кормить с ложки. Для тебя у меня всегда будет много, очень много времени.

Я даже восхитилась императором на несколько секунд, пока осознавала, что это не я, а меня припёрли к стенке. Ну каков, а? Я ему про унизительное для меня положение, а он про свои хотелки! И ведь не откажешь. Кто знает, вдруг у него слова с действиями не расходятся? Мы же знакомы всего ничего.

Сцепив зубы, кивнула. Один поцелуй ведь ничего не изменит? Мы уже пережили гораздо больше.

За приближением императора я внимательно следила из-под полуопущенных ресниц. Он надвигался медленно, заставляя моё сердце нервно ёкать. Пульс застучал в ушах, когда я увидела, как от эпсилионца хлынула энергия в разные стороны, обогнула меня и замерла где-то за моей спиной.

Дейтон остановился напротив, протянув руку и лаская кончиками пальцев моё лицо. Я только зажмурилась, пытаясь убедить себя, что это прелюдия, и скоро всё закончится. И, чёрт возьми, не потому, что мне было противно! Как раз наоборот. Ситуация, в которой мы оказались, ужасна и неприемлема, но... Я даже злиться перестала. Меня тянуло к этому мужчине, как магнитом.

Наверное, я могла потребовать поселить меня где-нибудь вдали от дворца и прилетать только на десять минут ради резонанса энергий, но почему-то этого не сделала. Не выдвинула те условия, которые развели бы нас в разные стороны. Я поступила хуже: осознанно шла на разрушение чужого брака. Я — стерва или что-то пострашнее? Да и он не лучше: привёл в дом к жене любовницу вместо того, чтобы остаться только с одной женщиной. Неужели здесь всё-таки «шведские семьи»? Если меня не отвратило это, то что должно произойти, чтобы я отступила... перестала бороться?

— Хотел бы я знать, что у тебя в голове, — тихо произнёс император, и меня коснулось его дыхание. По спине прокатилась волна мурашек, заставляя меня дрожать от нетерпения.

Не надо! Сама в шоке, что у меня в голове. Вот пока он не приблизился, нормально же было!

— Целуй уже, — прохрипела, не открывая глаз.

Большой палец мужской руки коснулся моих губ, нежно погладив их, а затем, замерев на нижней, легонько оттянул вниз.

— Мы уже договорились, а ты всё равно не бережёшь себя. Значит, буду лечить сам, — произнёс он, и в его голосе зазвучала угроза с предвкушением.

Я в недоумении распахнула ресницы, окунаясь в жаркий карий взгляд. Вопрос «как» застыл на моих губах, когда их накрыли другие губы — мужские и очень требовательные.