Глава 7

Ощущения от полёта были невероятными. Даже холодный ветер не мешал, наоборот, остужал либидо, разошедшееся от близости с императором и его Лу. Правда, увидеть инопланетный город я смогла только после того, как «ворон» Дейтона немного наклонился, а моё сердце вновь ударилось о рёбра.

— Не бойся. Мой Лу никогда тебя не уронит, даже если меня не будет рядом, — своевременно и очень серьёзно пообещал эпсилионец.

Удивительный всё-таки мужчина. Пока мы были на корабле и во флае, он психовал от каждого моего слова, даже машину свою спалил, а как оказались в свободном падении, так сразу у него поднялось настроение — лежит на спине своей птицы и гладит мне волосы, легонько массируя кожу. Надеюсь, это не оттого, что я сорвала голос и теперь вынуждена молчать?

— У меня две крылатых формы, но эта первая, поэтому пользуюсь ей чаще. Тебе, наверное, не очень понятно это всё, да?

Нет, моя потеря голоса определённо подействовала на императора весьма благосклонно. Он даже начал рассказывать без вопросов. И тон у него такой расслабленный, мягкий и волнующий. Я не стала хрипеть в ответ, просто кивнула, понадеявшись, что Рыжик распознает это правильно.

— Из-за того, что наша планета в некотором роде живая, её жители немного особенные. Впрочем, как и везде. У каждой расы есть свои особенности. Просто кому-то это не мешает жить, а кому-то приходится тренироваться в контроле с детства, чтобы не уничтожить всё вокруг. Женщинам в этом плане проще, они учатся только открывать доступ к своей энергии и закрывать его, чтобы не обзаводиться бесконтрольно мужчинами вокруг себя. Максимум, чего могут добиться наши женщины, — это сдвинуть энергией какой-нибудь предмет. Но на самом деле это очень сложно: женская энергия не покидает пределов тела, а поле, которое она может образовать вокруг, не слишком большое. Поэтому чаще всего они бросают тренироваться, когда достигают комфортного для жизни минимума. Это относится и к тебе. Если бы доступ к твоей энергии был перекрыт, у нас не возникло бы резонанса. Так что, во избежание повторения, когда полностью восстановишься, начнёшь учиться контролю. Ты уже вспомнила что-нибудь или Леандр рассказал, откуда у тебя эпсилионская энергия? Только горло не напрягай, просто кивни. Ульяна?

Что? Да я в шоке. Подожди, Рыжик, мне нужно осознать и привыкнуть к тому, что ты, оказывается, умеешь долго и понятно говорить. И даже без рычания.

Слишком это неожиданно и опасно. Одно дело — хотеть мужчину, когда он рядом, под воздействием энергии, и ничего к нему не испытывать на расстоянии, а другое — хотеть и видеть в этом мужчине нечто большее, чем вынужденного партнёра.

— Ульяна? — повторно позвал император, не дождавшись ответа.

Мужская ладонь на моей голове замерла, перестав гладить, а потом решительно захватила волосы в кулак и потянула. И это было приятно, черти меня задери! Уверенный карий взгляд встретился с моим перепуганным зелёным.

— Что такое? — красиво заломил бровь император. — Что-то вспомнила?

Чуть дёрнула головой, чтобы не причинить себе боли. Дейтон вздохнул, отпустил мои волосы, и я тут же спрятала лицо у него на груди.

— Может, это и к лучшему. Я ещё не видел файлов про то, что натворили пираты, но брат сказал: там ничего хорошего.

Где-то есть видео со мной? Текстовые файлы? Я дёрнулась, но мужская рука не позволила подняться, прижав сильнее.

— Сильно не переживай, если что-то не сможешь вспомнить, — продолжил эпсилионец. — Некоторые моменты нашей жизни стоят того, чтобы их забыть. Главное, что у тебя теперь есть я и наша энергия. Будем работать с тем, что есть. Дальше рассказывать или тебе нужно время усвоить то, что я уже сказал?

Я зажмурилась и часто задышала. Нет, это решительно невозможно. Верните мне грубияна императора, а то этот какой-то неправильный — слишком вежливый, заботливый и цепляющий. Нам, попаданкам, такое внимание противопоказано, а то ещё влюбимся и переворот в отдельно взятом семействе устроим.

— Говори, — прохрипела я, перестав прятать лицо. Лучше буду любоваться видом, чем дышать императором.

И тут же получила шлепок по булочкам.

— Я просил молчать. Ещё раз напряжёшь связки, и я завяжу тебе рот.

Я заскрипела зубами, молча проглотив угрозу и покушение на свои ягодицы. Всё равно же в проигрышном положении — горло болит, Лу касаться нельзя, убежать разве что в свободный полёт получится. Во флае Рыжик скрипел зубами, теперь моя очередь. Буду считать, что счёт сравняли.

— Послушная девочка. Всегда бы так, — хмыкнул Дейтон. И, не дав мне взбрыкнуть, сразу начал рассказывать: — С мужской энергией сложнее. Её тяжело удержать в теле, если она тебе не подчиняется, и почти невозможно отсечь от тела, если она захватывает контроль. Поэтому все мужчины моей расы учатся контролю с детства, тренируются в управлении, создают материальные облики для Лу. Всё это здорово помогает остудить пыл. Лу неразумен, хотя попытки признать его полноценной половиной были. Это всего лишь энергия, воплощение наших желаний, стремлений и ожиданий. Но если женская энергия подпитывается положительными чертами, то мужская собирает всё самое чудовищное, что есть в нас: жажда власти, желание обладать, подчинить, присвоить, и это делает её опасной. Мужская энергия может быть разрушительной, если не контролировать её. Она способна вызывать конфликты, разжигать войны и приводить к катастрофам. Одно касание — и всё превращается в пепел. Поэтому у каждого эпсилионца есть чип с симбионтом, который может не только послать сигнал бедствия в случае необходимости, но и отключить на время эпсилионца, если он поддастся влиянию Лу. Те, кто не может противостоять своим тёмным желаниям, уничтожаются. Осуждаешь?

Я качнула головой, говоря «нет». Не осуждаю. Даже зверей держат в клетках, если они опасны. Дейтон уничтожил флай за долю секунды — это на самом деле ужасающая сила.

— Лу — мои глаза и дополнительные руки, моя сила и защита. Но также это и моя слабость. Каждый день для нас — это борьба. Каждый из нас борется с самым страшным врагом — с самим собой. Единственное, что спасает на время и даёт возможность передохнуть перед новым раундом, — это резонанс с женской энергией. После него на какое-то время проблемы с контролем исчезают. Сначала мы чувствуем тепло матери, потом жаркий огонь страсти к подходящей женщине.

Есть у нас, благодаря учёным, и искусственный резонанс, но это временная мера, и он не поможет, если Лу уже испытал полное слияние. Ты — мой полный резонанс. Если ты исчезнешь из моей жизни, то я либо тебя найду, либо проиграю Лу и уничтожу сначала всё вокруг, а потом испепелю себя. Моей энергии хватит на несколько крупных планет. И лучше поверь на слово, не проверяя и не сбегая. Твои попытки от меня избавиться толкают поддаться Лу и присвоить тебя. Все твои провокации приведут лишь к тому, что я спрячу тебя там, где никто не найдёт, и буду единолично наслаждаться тобой и твоим обществом.

Я замерла, забыв сделать вдох. Сердце сбилось со своего ритма, а по спине замаршировали ледяные мурашки ужаса. Осознание, как я попала, медленно сковывало всё моё тело. Это даже не предложение стать временной любовницей, чтобы помочь друг другу — это намного, намного хуже. Всё равно, что подарить свою жизнь другому и жить лишь для него. Мягкий тембр повествования больше не убаюкивал, не погружал в сладкую негу гипноза.

— Ты себе даже представить не можешь, как я тебя хочу, — продолжал пугать правдой император. Эта правда больше не приносила радости и интереса, только страх. Даже осознание того, что я сама готова была во флае наброситься на мужчину, леденило душу. — Но я готов был подождать, пока ты поймёшь, насколько всё серьёзно между нами, чтобы потом не было ссор и истерик. Но твои провокации и издёвки во флае не оставляют мне выхода. Я уже сейчас вижу, какая ты, и понимаю, что не удержу контроль без полноценного закрепления связи. Мне нужна ты, а не пепел моей планеты. Поэтому, чтобы смириться, у тебя осталось немного времени. Думай, любуйся видом своего нового дома, злись, мысленно ругайся — да хоть дерись без вреда для своего здоровья. Сейчас ты можешь всё, потому что когда мы приземлимся, ты навсегда станешь моей.

Мы летели около часа, может, даже чуть больше, но для меня прошло одно мгновение. Я не чувствовала течения времени, бездумно смотрела на мелькающие под нами красивые, в основном стеклянные, высотки, на кружащиеся, словно напуганная стая бабочек, флаи и будто не видела ничего перед собой. Всё пыталась вытащить из памяти хоть что-то из своей жизни, чтобы узнать, как поступила бы я, оказавшись в здравом уме в такой ситуации, но ничего не получилось. Те осколки, что пришли ко мне во флае, лишь досточка в бушующем море, и их недостаточно для спасения пассажира с тонущего корабля. А мой корабль сейчас медленно, но верно шёл ко дну — именно так я себя сейчас ощущала.

Настроение у Дейтона тоже испортилось после того, как нас ослепила какая-то вспышка. Что это было, я не видела — эпсилионец быстро превратил это в пепел, но я и так догадалась. Скорее всего, те самые папарацци, которыми я хотела угрожать. Может, император и не боится репортёров, но зубами из-за них скрипит.

Впрочем, местные камеры никак не повлияли на наш полёт, а вот то, что я немного замёрзла — очень. Стоило Рыжику почувствовать, что моя не прикрытая платьем кожа похолодела, как нас вместе с Лу окружила полупрозрачная дымка. С одной стороны, стало тепло, а с другой — думать стало тяжелее. Но кое-что важное до меня всё-таки дошло: из-за резонанса энергий мужчины одержимы своей женщиной. Золото, власть — всё это становится неважным, когда нет рядом той, что приносит эпсилионцу гармонию.

Я не знала, как на это реагировать. Вроде бы это хорошо, что на чужой планете, когда не помнишь даже себя, есть тот, кто станет для тебя островком стабильности, кто позаботится о тебе, даже если ты будешь против. Наверное, будь всё немного иначе, и я бы порадовалась и не сопротивлялась будущему. Я бы смогла оценить Дейтона и не считать его навязанное общество клеткой, но... Рыжик женат, и единственное, на что я могу рассчитывать — это роль вечной любовницы. Оно мне надо? Кажется, ответ очевиден, даже если пострадает парочка планет. Даже то, что я ничего не помню, не мешает мне любить себя больше всего остального.

Было и ещё одно большое «но»: у медали всегда две стороны. Так почему пострадавшей должна быть именно я? Это не мои заморочки с энергией — я способна прожить без воспоминаний и научиться всему заново. Да, мерзко, но у императрицы, помимо Дейтона, ещё четыре мужа, а я совсем не претендую на трон. Если Рыжику нужна я, то пусть решает принципиальный для меня вопрос. Хочет близости? Я не против, но на моих условиях. Не нужно загонять меня в угол и лишать того единственного, что у меня есть — гордости. Я готова пожертвовать многим, даже временной свободой, чтобы не чувствовать себя лишней. А вот делиться я не готова — мне претит сама мысль, что днём эпсилионец будет спать со мной, а ночью — со своей женой. Ладно, один раз, но всегда? Увольте! Но я не имею ничего против Лу, если я для него единственная. Так ведь? Вроде правильно всё разложила в своей пустой голове. Или опять поддалась соблазну из-за бушующих от энергии гормонов?

Когда показалась макушка дворца, я даже выдохнула с облегчением. Он выглядел как огромный кристалл, зависший в воздухе. Не здание, а произведение искусства из гладкого сверкающего металла и прозрачного стекла. Огромные окна от потолка до пола, разноцветные флаи, летающие над ним, и прекрасное буйство зелени вокруг. Великолепный музей инопланетного искусства. Но жить в нём? Фу, какая пошлость!

Усилием воли заставила себя растянуть губы в улыбке. Не стоит демонстрировать мужчине, от которого зависит твоя жизнь, пренебрежение его домом. Но, видимо, над гримасами стоит ещё немного потренироваться у зеркала, потому что в моей улыбке Дейтон увидел оскал и принял его на свой счёт, сильно напрягшись.

Рано, Рыжик, эх, рано. Я же ещё даже не выдвинула свои условия.