16

Пять миллионов той самой серии «Mn» лежали в сейфе, а на столе перед Эваном были разложены документы и карта. Красной точкой отмечено место для строительства нового завода на исконных территориях фейри. Еще две черные точки показывали альтернативные варианты на старых человеческих землях. И даже с учетом того, что по территориям лесных придется прокладывать дороги и строить всю сопутствующую инфраструктуру, выходило дешевле, чем на давно обжитых.

Бывшие земли фейри раздавались почти даром — бери не хочу. Правительство выделяло еще и гранты с субсидиями на их освоение. Вот только брать никто не спешил, а те смельчаки, которые все-таки решились, сталкивались с самыми разными проблемами. То при вырубке леса земля неожиданно превратится в болото, то от пахотных лугов, наоборот, уйдет вода…

А уж сколько людей просто исчезло без вести в лесах. Так что и рабочих туда найти сложно, люди не соглашаются даже за двойную оплату. Жизнь дороже.

Эван отодвинул сводки, сцепил пальцы в замок и задумался.

Он примерно понимал выставленные ему требования: деньги и отказ от строительства завода на землях фейри. Хватит ли этих двух пунктов, чтобы его оставили в покое?

Хотелось бы, конечно, считать, что да, но Эв никогда не был наивным идиотом. Наивные вообще долго не живут, идиоты — тем более. Это только начало.

Как быстро фейри поймут, что у Эвана появилось слабое место? Возможно, уже поняли, а если нет, то совсем скоро.

И под ударом окажется уже Лия.

Продемонстрировать лесным, что он не станет принимать все требования, и показательно начать строить завод на проклятой красной точке? Или не нарываться?

Как лучше поступить?

Ведь со всеми можно договориться, и фейри не исключение. Но это если допускать мысль, что за ними никто не стоит. А если фейри действуют не сами по себе?

Таких сложных решений он давно не принимал, если принимал вообще.

В дверь постучали, секретарша заглянула и, дождавшись кивка, зашла.

— Вы просили сообщать обо всех необычных письмах на ваше имя.

— Давай, — протянул руку Эв, и женщина тут же передала ему запечатанный конверт с нарисованной лозой.

Характерный символ.

Задерживаться в кабинете Бетси не стала. Кажется, у нее имелся отличный нюх на вещи, от которых стоит держаться подальше.

Письмо было зачарованным, впрочем, глупо полагать, что фейри отправят послание просто так. И точно. Стоило достать сложенную вдвое дешевую желтую бумагу, как на ней появилось время и место, а спустя несколько секунд все исчезло, как не бывало.

Наверняка, вскрой конверт кто-то другой, то и этого бы не увидел.

Фейри играют по своим правилам: магия, Центральный парк, в котором назначили встречу в полночь. И Лия как гарант, что Эван придет.

Все документы можно было поделить на две части: завод на красной точке и завод на черной точке, на любой из них, без разницы на самом-то деле. Эван отобрал документы по землям фейри и принял окончательное решение.

Его характерная угловатая подпись украсила бумаги. Он заберет эти земли в пользование, все же ему их так настойчиво все предлагали, даже министр промышленности убеждал, что там отличное место. Не то чтобы Эван ему не верил, конечно, хотя в последнее время он не верил никому.

Земли будут его. Огромная территория, большая часть которой — лесные массивы под вырубку. И то, как он ими распорядится, зависит исключительно от фейри.

Промышленное назначение — это очень расплывчатое понятие. Свалка отходов производства в него тоже неплохо вписывается.

Но Лию это расстроит…

Проклятье! Эван со злостью запихнул в папку листы, не заботясь об их сохранности. Лия действительно стала его слабостью настолько, что это пугало и завораживало одновременно.

Он вышел из кабинета и положил папку на стол секретарши, тут же поднявшей на него внимательный взгляд.

— Оформи документы, отправь первые экземпляры в Земельную палату, а вторые — мне домой, — распорядился он.

Руку оттягивал саквояж с деньгами, который Эв сразу захватил с собой — в офис сегодня возвращаться не планировал.

Стоило навестить знакомых магов, среди людей их было ничтожно мало, и, как правило, у всех в жилах текла кровь эльфов, что делало их крайне неблагонадежными особенно в отношениях с дальними родственниками — фейри. Но Эван знал парочку тех, к кому можно обратиться.

В любом случае, идти к лесным ночью в парк без подстраховки он не собирался.

Два дня я провела почти не выходя из своей комнатушки, не столько от страха, сколько из нежелания кого-то видеть. Иногда я просто жалела, что покинула родной лес. Там тоже жилось непросто, лес — не город, там приходится добывать буквально все: от тепла до еды, но хотя бы понятно и знакомо. И от других фейри знаешь, чего ожидать, и к кому, в случае чего, обратиться.

Тут же я оказалась совсем одна и помощи ждать неоткуда. Для Рии я была скорее обузой и помехой, спасать ее не требовалось, во всяком случае, добровольно она отсюда не уйдет. И силой я ее тоже не утащу.

Но если бы я не приехала, то не познакомилась бы с Эваном. А жалеть о нем не получалось несмотря ни на что.

Со всеми этими тягостными думами даже период наслаждений отступил на второй план и лишь изредка напоминал о себе при мыслях об Эване.

Но через два дня все изменилось. Дверь открылась и на пороге возник незнакомый фейри.

— Идем, — бросил он и двинулся вглубь коридора, даже не оборачиваясь проверить, пошла ли я за ним или нет.

А я, конечно, пошла. Какой у меня был выбор? К тому же неизвестность тяготила куда сильнее.

И я совсем не удивилась, увидев, что привели меня к Гаалю, причем в его личную комнату, обставленную и оформленную несравнимо лучше, чем у нас. Особенно бросилась в глаза большая кровать, застеленная красной блестящей тканью.

— Проходи, — скомандовал он, заметив, как я мнусь в дверях.

Сам Гааль вальяжно развалился в кресле, закинув ногу на ногу, и, подперев голову кулаком, подчеркнуто равнодушно смотрел на меня. Словно его не задел мой недавний отказ или вообще ничего не было. Пожалуй, мне же лучше, что он не собирается предпринимать новых попыток соблазнения. Период наслаждения по-прежнему продолжался, и два дня без близости могли сыграть со мной злую шутку.

Меньше всего на свете мне бы хотелось оказаться в объятиях Гааля.

Сесть мне не предложили, да и кроме кровати садиться было некуда, кресло в просторной комнате имелось единственное возле небольшого круглого столика. И оно уже было занято хозяином комнаты. Стены украшали картины и гобелены, на полу лежал ковер, от одного взгляда на который хотелось разуться и пройтись по пушистому ворсу босиком.

— Тебе понравился мой ковер? — насмешливо спросил фейри, заметив, что я смотрю куда угодно, только не на него. — Он очень удобный…

Прозвучало слишком многозначительно. И эта многозначительность тут же отозвалась напряжением внизу живота.

Гааль был опасен и притягателен одновременно. И прекрасно об этом знал.

— У тебя красивая комната, — наконец, произнесла я.

— И ты могла бы жить здесь, — кивнул он, что примечательно, в сторону кровати.

— Вы готовы отказаться от денег и оставить меня себе? — я знала, что мой вопрос прозвучал дерзко, но не задать не смогла.

— Конечно, нет, — он улыбнулся почти ласково, как улыбаются детям, которые несут какую-то чушь. — Но ты ведь уходишь к человеку не навсегда. Поэтому я немного подожду.

Мне так хотелось сказать, что ждать придется долго, но…

Я сама не знала, сколько продлится увлечение Эвана. Да и так открыто дерзить было страшно. В комнате остались только мы вдвоем, а дверь характерно щелкнула замком, когда приведший меня фейри уходил.

Гааль текуче поднялся из кресла, и я с трудом подавила желание отшатнуться. Этот мужчина убийственно действовал на меня, страх смешивался с желанием, рождая какое-то невероятное сочетание эмоций и чувств. Из-за это вдвойне хотелось держаться от него подальше, но он, видя мое смятение, подошел почти вплотную. Я буквально кожей ощущала шедший от него жар, а его запах, навевающий воспоминания об осеннем лесе, прелой листве и влажной земле, щекотал ноздри. С большим трудом я заставила себя не принюхиваться.

— Сегодня ночью ты попадешь к своему человеку в дом, — проговорил он, неотрывно глядя мне в глаза. — И у меня есть для тебя поручение.

— Какое? — сердце забилось чаще как от осознания, что скоро я увижу Эвана, так и от того, что может потребовать красноволосый фейри.

— Ты должна будешь присматривать за ним, запоминать, кто к нему приходит и с кем он общается, — начал перечислять Гааль.

— Не думаю, что он станет официально представлять меня своим гостям, — усомнилась я.

Вряд ли Эван захочет раскрыть свои отношения с какой-то фейри…

— А ты не думай, — посоветовал Гааль и склонился к моему уху. — Просто делай. Наше зрение и слух куда острее, чем человеческие.

Его язык коснулся мочки, и я ощутимо вздрогнула.

— Еще мне нужны копии его бумаг. Смотри основные, те, на которых будет много печатей и подписей.

— Копии? — глупо повторила я.

Мысли путались и превращались в кашу. Его рука легла мне на плечо, удерживая на месте, и жгла даже сквозь одежду.

— Именно. Я дам тебе чистую бумагу и хочу получить обратно что-то интересное, что ты обязательно найдешь в его кабинете.

От осознания, что мне придется взламывать двери и копаться в бумагах Эвана, стало мерзко и горько. Это еще хуже, чем наушничать.

— Я не так хорошо владею иллюзиями, — попробовала отказаться я.

— Не прикидывайся более бесполезной, чем ты есть на самом деле, — рука на плече сжалась. — Бумага зачарована, достаточно просто приложить к оригиналу. Это-то ты сумеешь?

Мне оставалось только кивнуть.

Гааль отодвигаться не спешил.

— И помни, что Рия остается с нами. А город людей таит в себе множество опасностей, — продолжил он, лаская губами и дыханием мое ухо.

Только мурашки по коже у меня бежали совсем не от возбуждения.

Прикосновения красноволосого фейри казались ядовитыми, как укус земляной гадюки. Поэтому я замерла, стараясь не шевелиться и не дышать — лучшая тактика со змеями.

— Идем, Лия, не будем заставлять уважаемого человека с пятью миллионами ждать.