Эпилог

Эван вернулся домой из зала суда, не до конца веря, что все закончилось. Хотя, если подумать, до настоящего завершения было еще ой как далеко. На горизонте маячили реформы, которые пусть и не уравняют фейри в правах с людьми, но хотя бы сделают их частью человеческого общества. А это уже большой шаг вперёд. Так, по шажочку, они и пройдут весь путь, тернистый и извилистый.

Большинство пойманных в катакомбах фейри вернули домой, их вина была не настолько тяжелой, чтобы забивать тюрьмы. Сестра Лии стараниями Эвана оказалась среди них, хотя по хорошему ей-то как раз грозило серьезное наказание.

Территориальные вопросы пересмотрели в пользу дружбы с фейри. Слишком много горизонтов она открывала, чтобы держаться за леса, частично превратившиеся в болота и по-прежнему находившиеся под контролем фейри, готовых продолжить ставить палки в колеса людям.

Главным достижением лично для себя Эван видел их с Лией законный брак. Прецедент, о котором писали все газеты и обсуждало все общество от верхов до низов. Но это именно то, что попросил у правительства Эв за содействие в уничтожении подполья. И то, что ему в итоге не отказали, можно считать хорошим знаком.

Сегодня же было слушание по делу совсем не фейри, а человека, да непростого. Министр промышленности сидел на скамье подсудимых. И его связь с фейри удалось доказать во многом за счет тех банкнот серии «Mn». Это Эван понял сразу, когда увидел их в выигрыше. Ни министр финансов, ни один из банкиров так легко бы не прокололись. Именно министр промышленности давно подминал под себя многих, устранял неугодных руками лесного народа, и Эван мешал ему больше других. А уж его инициатива с поддержкой фейри… Как бы тогда министр удержал подпольщиков под контролем, начни они получать то, за что так активно боролись под его чутким руководством?

Пожалуй, если бы не доказанная вина министра, правительство не пошло бы так легко Эвану навстречу и в вопросе брака. Поэтому в чем-то Эву определенно повезло. Если, конечно, можно считать везением едва не состоявшуюся смерть от болезни, близость смерти в катакомбах и бесконечную нервотрепку на протяжении последующих четырех месяцев.

Но Эван предпочитал считать, что повезло. Разве можно думать иначе, когда дома его встречает прекрасная фейри с сиреневыми волосами?

Он с наслаждением обнял жену, прижав к себе и просто вдыхая ее запах. Лие тоже пришлось пережить многое, как минимум, теперь уже окончательное расставание с сестрой, прежде такой правильной и всегда оберегавшей ее от невзгод. Но она держалась молодцом. Сказала, что теперь точно знает, что ее сестра жива, а как она будет жить дальше — исключительно ее выбор.

— Тебе не кажется, что с ним надо что-то делать? — спросил Эв, кивнув на вымахавшее растение, крутящееся у них под ногами, как молодой спаниель.

— Надо его посадить, — признала Лия, которой явно не хотелось расставаться с ручным питомцем, но растению место в земле. Хотя бы в горшке.

Но никак не на диване и, тем более, не с ними на кровати.

— Готов лично вырыть для него отличную удобную ямку, — вызвался Эв.

— Он сам справится, — засмеялась Лия и взяла мужа за руку. — Идем, мы с ним уже присмотрели место.

Место было посредине поляны, просторное и солнечное. Растение немного покружилось, безошибочно нашло центр (его умение ориентироваться в пространстве до сих пор поражало Эвана), уперлось корнями в землю и начало разрастаться.

За несколько минут оно превратилось в полноценное, пусть и молодое деревце.

— Красавец, — восторженно выдохнула Лия, погладив потянувшуюся к ней ветку.

— Слушай, я тут подумал, — Эван обнял жену, положив руки на ее едва округлившийся живот. — У меня деда звали Фердинанд, ты же не против…

— Фердинанд… — не дослушав, эхом повторила Лия. — Отлично звучит!

— Да? — Эв даже не ожидал, что будет так легко.

— Конечно! — радостно заверила она его и почему-то спросила у дерева: — Тебе ведь нравится такое имя?

Ох уж эти фейри, ничего без своих деревьев решить не могут.

Дерево одобрительно зашелестело.

— И ему нравится! Эван, ты просто невероятен! Я столько раз пыталась придумать ему имя! — продолжала восторгаться Лия, а у Эва начало закрадываться подозрение. — Как же мы будем тебя сокращать: Ферди? Или Дин? Как тебе больше нравится?

— Подожди, — осознал Эв. — Ты хочешь назвать в честь моего деда вот… этого? — он пораженно показал на растение.

— А разве ты не его имел в виду? — тут же расстроилась Лия. — А Ферди так понравилось его имя…

— Ладно, — вздохнул Эван. — Пусть он будет Фердинандом. Деду в общем-то уже все равно, а ты свое имя заслужил.

Эв улыбнулся дереву, чувствуя себя при это немного ненормальным, и рассмеялся, когда Фердинанд в ответ сгреб его своими ветками в охапку. Он точно ненормальный, зато живой и абсолютно счастливый.