Глава 15 · Сгорая вместе на краю пропасти

Ами

Лекс замер на секунду, я мазнула губами один раз, неловко прижалась ближе, положив вторую ладошку на грудь мужчины.

И ничего. С таким же успехом я могла целовать стену. Дура, какая же ты дура, Ами!

Глаза обожгли слезы и я начала отстраняться, не зная, что теперь делать и говорить.

Но тут руки Лекса скользнули в мои волосы, путаясь во влажных прядях, и прижали меня ближе.

Он ответил на поцелуй с жадностью обезвоженного путника в пустыне. Его губы не были нежны, но в них было столько потребности. Потребности во мне?

Я вцепилась в его плечи, впилась ногтями, сама того не контролируя, чувствуя, как его губы, горячие и жадные, прижимаются к моим, его язык мягко, но настойчиво обводит контур моих губ, принуждая и прося раскрыть их.

Подчиняюсь этой ласке и он вторгается в мой рот, требовательно, почти грубо, и я ответила с той же нуждой и желанием. Затем слегка отстранилась, кусая его нижнюю губу и сразу лаская ее языком, будто извиняясь за несдержанность.

Лекс издал низкий рык вперемешку со стоном, от которого у меня мурашки побежали по спине, и его руки, сильные и такие необходимые мне, сжали мою талию, сжимая полотенце, притягивая меня так близко, что я чувствовала каждый сантиметр его тела.

Мое полотенце задралось, и я задрожала, когда его ладонь и пальцы скользнули по моей коже, оставляя за собой шлейф огня.

— Чёрт, Ами, ты меня с ума сведешь, — прорычал он, отрываясь от моих губ, его голос был хриплым, срывающимся.

И его глаза, тёмные, почти чёрные во мраке комнаты, освещенной только светом из ванной, прожигали меня насквозь. В них была такая жажда, такая страсть, что я немедленно готова была воспарить на небеса.

Лекс, мой родной, самый близкий мужчина в жизни, испытывал все это по отношению ко мне! Да, здесь не было нежности и любви, в его глазах, но в них не было безразличия, не было холода и желания оттолкнуть меня.

А со всем остальным я смогу справиться.

Я улыбнулась припухшими губами, чувствуя, как во мне просыпается что-то смелое и безрассудное, опьяненное от такого желанного мужчины рядом. Я хотела сделать что-нибудь такое, чтобы он нуждался во мне и дальше.

Чтобы был рядом.

Я опустила руку и потянула его за пояс брюк, расстегнутый ранее, мои пальцы задели его напряжённый пах, отчего Лекс резко вдохнул сквозь стиснутые зубы воздух.

— Это взаимно, — прошептала я, и его губы изогнулись в усмешке.

Вот так, я хотела, чтобы в нем пылала страсть ко мне, страсть в его глазах стала моим якорем, сметая все сомнения. Опыт сексуальных отношений у меня уже был, но с Дэном я никогда не чувствовала и сотой доли того, что ощущала сейчас в руках моего Лекса.

Внезапно, он подхватил меня под ягодицы, его руки сжали мои бёдра, и инстинктивно я обхватила его талию ногами.

Застонала, выгибаясь в его руках, цепляясь за его плечи, когда он бережно положил меня на кровать, нависая сверху, и тогда его тело тяжёлое, горячее, прижало меня к матрасу.

В эту самую минуту, в эту секунду во мне не осталось больше ничего, кроме его образа напротив, кроме его рук, держащих меня на краю этой бездны. Я чувствовала в себе растущую и необъятную любовь. Вот так странно — сгорая от страсти испытывала ни с чем несравнимое чувство безусловной любви и доверия к этому мужчине.

Его губы нашли мою шею, Лекс целовал, покусывал кожу, следом снова целовал и проводил языком, спускаясь к ключице, и я выгнулась, вцепившись в его волосы, притягивая ближе, еще ближе.

Мои ногти царапали его плечи, наверняка оставляя следы, и когда я ахнула от особо чувственного поцелуя одновременно с движением его бедер навстречу моим, Лекс глухо застонал, его зубы слегка прикусили край полотенца на груди, заставляя меня задрожать.

Где-то на краю сознания билась мысль не дать ему стянуть полотенце, не дать ему увидеть, но все это развеялось только от одной фразы мужчины:

— Хочешь поиграть, котёнок? — прошептал он, заставляя меня покраснеть.

Мужское дыхание обжигало мою шею, скользнуло вверх к уху, прихватывая мочку губами, и я почувствовала, как его рука опустилась вниз по животу, останавливаясь на крае полотенца.

Пальцы, горячие и шершавые, пробежали по внутренней стороне моего бедра, дразняще медленно, и я задохнулась в ощущениях, мои ноги невольно раздвинулись, отчего на его губах в полумраке мелькнула улыбка.

— Я хочу все, что связано с тобой сейчас, — выдохнула чистую правду, смотря Лексу прямо в глаза.

Я не лгала, он мог сбросить меня сейчас с обрыва в пропасть, я бы позволила ему это.

Его усмешка стала шире, и мир закружился.

Лекс резко перевернул меня, так что я оказалась сверху, сидя прямо на его бёдрах. Мужские руки сжали мои ягодицы все еще через полотенце, притягивая меня ближе, я почувствовала его, твёрдого и горячего, через тонкую ткань его боксеров под расстегнутыми брюками.

Молния и ремень грубо царапали нежную кожу, но мне было откровенно плевать, даже если бы на меня сейчас вылили ушат ледяной воды — это не спасло бы меня от наваждения в глазах этого мужчины.

Мои ладони упёрлись в его грудь, чувствуя, как она напрягается под моими пальцами.

Наклонилась и прижалась телом к нему, мои губы коснулись его шеи, я лизнула кожу, пробуя солёный вкус, и Лекс издал низкий удивленный стон, его руки сжали меня сильнее, крепче, прижимая ближе. Так близко, как я того хотела.

— Ты меня убьёшь, Ами, — прорычал он, и я почувствовала, как его пальцы скользнули вверх по бедру к краю моих трусиков, подцепляя кружево.

Он потянул их вбок, медленно, дразня, и я задрожала, пока ткань обнажала меня. Его пальцы скользнули под нее, лёгкими круговыми движениями касаясь меня, и я ахнула, выгнувшись, мои ногти впились в его грудь.

— Лееекс, — простонала я, мои бёдра двинулись навстречу его руке, и он довольно хмыкнул, его глаза сверкали в темноте, наблюдая за мной.

В противовес своему резкому и немного холодному взгляду, вторая его рука бережно поглаживала меня по волосам, отчего одна часть меня содрогалась от желания, а другая млела от мимолетной ласки.

— Что, котёнок? Уже сдаёшься? — его голос был провоцирующим, и он надавил сильнее.

Затем его пальцы скользнули вниз и внутрь, медленно, мучительно погружаясь в меня, и я задохнулась, чувствуя, как всё внутри меня сжимается. Все в моей голове было сосредоточено на мужских пальцах, что так откровенно ласкали меня.

Мои руки дрожали, я опёрлась на плечи Лекса, чтобы не упасть, но все равно соскользнула, едва не падая. Тогда мужчина перевернул меня снова, прижимая теперь к кровати, его тело нависло надо мной, из него состоял сейчас весь мой мир.

Ни он, ни я — мы не переходили грань полотенца, я бы все отдала сейчас, чтобы узнать почему Лекс медлит.

Его рука скользнула вниз, пальцами снова погружаясь в меня, он двигал ею ритмично, его пальцы то входили, то замирали у входа, дразнили, доводя меня до края. Я царапала его спину, мои бёдра дрожали, пятки впечатались в кровать в стремлении приподняться ближе и прижаться к нему.

Ощущала, как жар накатывает волной, что готова была захлестнуть меня.

— Лекс, пожалуйста, — выдохнула, мои губы дрожали, и он поднял голову от моей груди, его глаза встретились с моими, полные желания.

— Попроси ещё раз, — хрипло сказал он, его голос был низким, жестким.

Я не узнавала его, но знала ли я вообще эту его сторону ранее?

— Пожалуйста, Лекс, — простонала я, запрокидывая голову в ореоле смятых простыней, и он улыбнулся, его рука сжала моё бедро, раздвигая мои ноги шире.

Он приподнялся и сел, устроившись между ними.

В этот момент он показался мне богом, вышедшим из волн океана, и, когда его пальцы снова нашли меня, надавливая, дразня, я вскрикнула закрывая лицо ладонями, прячась от собственных чувств, пытаясь сосредоточиться только на физическом удовольствии.

Но Лекс мягко и бережно убрал мои ладони от лица, чуть склоняясь сверху. В его глазах напротив мне почудилась нежность, когда он, едва касаясь, провел ладонью по моей щеке и одновременно входя в меня пальцами глубже, его большой палец кружил по центру моего удовольствия, доводя безумия.

С глухим стоном я в отчаянии прижалась к его ладони щекой, моля о ласке, моля, чтобы мне не показалась его нежность, умоляя не бросать меня одной сгорать в этом огне.

Мои бёдра двигались навстречу ему, я чувствовала, как всё плывёт перед глазами, как губы дрожат от безудержного удовольствия. Мои руки цепляются в его предплечья, действительно опасаясь провалиться в пропасть.

Лекс наклонился, сверкая глазами, его губы, жадные, требовательные, нашли мои, и я ответила, прикусывая их. Он снова отстранился, глядя на меня сверху, его дыхание было тяжёлым, глаза черно-синими обсидианами следили за каждым моим движением.

— Ты чертовски красивая, когда сдаешься, — нежно сказал он, и его рука скользнула, поднимая мою ногу, запрокидывая ее себе на талию.

Он прижался ко мне, я застонала и обхватила ладонями его лицо, чувствуя, что белья на мужчине уже нет, всё внутри меня сжимается, готовое взорваться.

Но в этот момент раздался оглушительный грохот.

Звон стекла разорвал тишину, наполненную нашими стонами, и Лекс прикрыл меня собой, навалившись, прижимая мое лицо к своей шее.

Его ладонь скользнула по моей щеке, и коснулась губ, успокаивая, только тогда я поняла, что кричала все это время, срывая голос от страха. Дыхание Лекса все еще было тяжёлым, глаза сощурились, когда он чуть отстранился и взглянул на меня.

Он встал, подал руки и помог мне подняться. Я почувствовала, как дрожали ноги, не знаю от чего больше — от шока или пережитых мгновений с Лексом?

— Просить тебя остаться на месте бесполезно, да? — проворчал он, оправляя задравшийся край полотенца. — Держись за моей спиной.

Судорожно закивала, сжимая узел на груди. Я сейчас была способна только на базовые действия, все силы уходили на то, чтобы не заскулить от страха и не прижаться к Лексу с детской просьбой «Давай уйдем, давай просто уйдем». Наивно, глупо и безрассудно.

Вздохнула поглубже, взяв себя в руки.

Мы осторожно направились к кухонной зоне, откуда и был грохот. Пошарив по стене, Лекс включил свет, и я вскрикнула, не удержавшись.

Окно на кухне было разбито вдребезги, а на полу среди осколков стекла лежал большой булыжник. К нему была привязана картонка.

— Стой здесь, — приказал Лекс, и пока я раздумывала, как можно запульнуть такой камень на второй этаж, мужчина осторожно стал пробираться босиком по стеклянным крошкам, стараясь обходить большие осколки.

Наконец, Лекс присел на корточки рядом с булыжником и вытащил карточку, размеров примерно в половину листа бумаги. Несколько секунд он изучал ее, затем громко выругался, темнее лицом.

— Сукин сын! — заорал Лекс, сорвался с места и побежал к двери. — Запрись немедленно! И никому не открывай!

— Лекс, подожди! — крикнула, шокировано застыв между комнатой и кухней, но дверь уже захлопнулась за ним.

Кинулась к двери и дрожащими руками заперла все замки, потом взяла метлу из ванны и осторожно разгребла осколки, чтобы добраться до упавшей карточки, с моей везучестью — обязательно располосую себе ноги.

Когда я все же добралась до картонки и перевернула ее, кровь отхлынула у меня от лица. Я резко выпрямилась и схватилась за барную стойку, чтобы не упасть. Ноги задрожали, теперь точно от страха.

На карточке были мы с Лексом — он нависал надо мной на кровати, его глаза сверкали в полумраке отсветом из ванной, я раскраснелась, выгнувшись под ним, его рука гладила моё бедро.

Это было пару минут назад.

На карточке стояла дата и время, как на моментальной печати, и если бы я не доверяла своим глазам, то цифры безжалостно окатили холодом.

Кто-то был здесь, прямо за окном, и видел нас…