Глава 14

ИЛЬЯС

Темноту кабинета освещает лишь тусклый свет монитора компьютера, за окном давно ночь, вот только сна нет. Кручу в руке полупустой бокал с янтарной жидкостью, на языке ощущаю горечь, но она совсем не от спиртного, это горечь предательства. Предательства того, кого братом считал. Не думал, что настолько сложно будет выбивать правду из Колоса.

Десять часов прошло с момента, как этот урод оказался в подвале моего дома, десять часов молчит и скалит разбитые губы. Парни работают, но вот толку мало, точнее его совсем нет. Заказчики ждут своего товара, за который уже проплатили бабки, и каждый час задержки добавляет пункт к моему приговору.

- Подыхать нельзя, - усмехаюсь своим же словам.

Не так всё идёт! Колос не должен молчать, но он сука молчит!

Дверь кабинета открывается, в проёме появляется высокая фигура…

- Когда собираешься отпускать семью Колоса? – раздаётся голос Серёги.

Друг медленно проходит к столу, присаживается в кресло.

Вопрос мне не нравится, точнее не сам вопрос, а то, как Серёга назвал мою лань с её сыном.

- Никогда, - отвечаю, не вижу, но чувствую тяжёлый взгляд.

- Что значит «Никогда?», - в голосе друга недоумение.

Не отвечаю, Серёга не дурак, сам всё поймёт, только мозги включит, они у нас у всех сейчас подвисают.

- Ты серьёзно? – быстро доходит до него, - то есть, это не спектакль для Колоса? Ты реально запал на его бабу?

Молчу, а молчание это знак согласия. Серёга материться, бьёт по столу.

- Не дури, Ильяс! - басит друг, - знаешь же, что нам нельзя, - произносит с нажимом.

«Нельзя!». Да кто сука сказал, что нельзя?! Можно! Но только в нашей жизни опасно!

- Колосу шесть лет удавалось держать их в стороне, - говорю и допиваю содержимое бокала одним глотком.

- Ага, удавалась. И что в итоге? – слышу усмешку в его голосе, лица не видно, мешает свет монитора, что светит в мои глаза.

Да вижу я, что в итоге! Но, сука, в груди печёт от мысли, что Дарья покинет мой дом… меня. Эгоистично! Но по-другому не могу. Никогда не думал, что так может переть только от вида женщины, от того, как она двигается, говорит, дышит, губы свои пересохшие, сладкие, облизывает, как пальчики тоненькие на руках заламывает, как смотрит из-под ресниц длиннющих, своих! В ней ни грамма фальши, всё настояшее! И душа чистая-чистая, что страшно запачкать прикоснись, не помыв руки.

Не отпущу, не смогу, влюблю в себя! Спиной своей закрою, в обиду не дам.

- Всё нормально будет, - отвечаю другу и поднимаюсь из кресла.

- Не дури, Ис! – сокращает моё имя, преграждает мне путь, - не по-братски это, видно же, что она ЕГО любит, и пацан отца обожает, не светит там тебе ничего! – кладёт свою лапу мне на плечо.

- Ты что несёшь, Серёжа? – от его слов кулаки сжимаются, - какое «не по-братски»? – сверлю друга взглядом, - эта гнида кинула нас! Не брат он больше! Крыса! Что касается «светит мне там что, или нет» не тебе решать, с этим я сам разберусь! А ты друг мой, лучше делом займись! – сбрасываю чужую конечность со своего плеча.

С трудом сдерживаюсь, чтобы не врезать другу по морде. На защиту крысы встал! Сука!

- Не мне решать, в этом ты прав, - отступает назад.

Сжав зубы от кипящей внутри злости, обхожу друга и быстрым шагом покидаю кабинет. Лучше уйти, иначе не сдержусь, нужно остудить горячую голову. Пройдя по короткому коридору, оказываюсь в гостиной, кулаки зудят, ещё чуть-чуть и пар из ушей повалит. Но вместо того, чтобы покинуть дом и спустится в подвал для выпуска пара на груше или же на Колосе, рвусь в другую сторону, через одну перепрыгиваю ступени лестницы, поднимаясь на второй этаж.

Оказавшись на верхней ступени, замедляю шаг, делаю его совсем неслышным, ступаю мягко, что хищник подкрадываюсь к своей добыче. Нужная дверь быстро оказывается перед глазами, взявшись пальцами за ручку, тихо поворачиваю её, открываю дверь. На дворе поздняя ночь, и Дарья должна уже спать.

Аккуратно захожу в комнату, медленно подхожу к постели, на которой спит не только моя малышка, но и её сын. Приглушенный свет ночника позволяет видеть лица спящих. Делаю последний шаг и останавливаюсь со стороны, с которой спит моя добыча, во сне она, кажется, ещё прекраснее, такая нежная, красивая, хрупкая и… беззащитная. Она, словно котёнок, свернулась в клубочек, рукой обнимая своего сына, который скинул с себя и матери одеяло, спит раскинув руки и ноги в разные стороны.

Сам не понимаю, что творю, скидываю пиджак, стягиваю галстук, бесшумно бросаю всё на пол, и скинув обувь, аккуратно, чтобы, не разбудить спящих, ложусь рядом с Дарьей. Уже хочу погасить ночник, но посмотрев на мелкого, тяну руку в его сторону, нависаю над девушкой, вбираю полные лёгкие запах её тела.

Пах простреливает болью неудовлетворения, морщусь, замираю на несколько секунд, задерживаю дыхание, жду когда ломота пройдёт. Проходит около минуты, Дарья и её сын спят, и не догадываются, что в постели больше не одни. Сглотнув вязкую слюну, дотягиваюсь до края одеяла, накрываю мелкого, а за одно и нас с ланью. Аккуратно прижимаюсь к Дарье со спины, забираю её тёпленькое, маленькое, хрупкое, но такое, сука, желанное тело в свои объятия, носом зарываюсь в её густых волосах, жадно вбираю их запах.

Мне до одури хорошо, вжимаю в себя спящую красавицу, согреваюсь её теплом и сам погружаюсь в сон, чего делать совершенно не собирался.

ДАША

Тревожность. Это пугающее чувство настырно пробивается до моего сознания через крепкий за последнее время сон. Морально вымотанный организм с огромным трудом выплывает из царства Морфея, меня всё ещё баюкает на усыпляющих волнах. Ещё не открыв глаза, ощущаю своё тело в крепких, жарких объятиях. Я настолько тесно прижата к явно мужской груди, что спиной ощущаю рельеф накаченного тела.

Пару секунд на осознание происходящего, и всё тело сковывает леденящий душу страх. Замираю, затаив дыхания. Руки, что держат меня в крепких объятиях, напрягаются, так же, как и грудная клетка того, кто находится позади меня. Секунда и меня ещё сильнее прижимают к пышущей жаром груди. Но это не всё.

Я чувствую учащенное дыхание, что шевелит мои волосы на макушке. Судорожно вдыхаю воздух через нос, наполняя лёгкие кислородом, а вместе с ним такой знакомый, терпкий запах…

Сердце бьется о грудную клетку, как пойманный в силки дикий зверь. Неожиданно страх отступает, и я чувствую, как по телу проходят электрические разряды, мурашки бегут по коже, руки холодеют, а в голове только одна мысль: «Что он делает в нашей временной с Митей постели?».

Митя! Кричу мысленно, дёргаюсь всем телом вперёд, но меня не пускают, распахиваю глаза и первое что вижу, спящего рядом сына.

-Тише, всё хорошо, только не кричи, Митьку разбудишь, - хрипло шепчет сонным голосом, опаляя мое ушко жаром.

Ильяс. А это именно он сейчас лежит позади меня, это он забрался без спроса в нашу с Митей постель. И к моему огромному удивлению, я ощущаю некое облегчение на душе. Что это не Колосов.

Ильяс теснее прижимает меня к себе, словно специально, потому как я ягодицами ощущаю мужское достоинство.

- Мммм, - сдавленно и глухо стонет мужчина, и одна из его рук, быстро скользит по моему животу вниз, и останавливается только когда проскальзывает между мои бёдер, останавливаясь на укромном местечке, надавливает, прижимает мою попу к своему паху сильнее.

По телу проносится горячая волна возбуждения, топит меня с головой, с губ срывается тихий стон, глаза закрываются.

Утробное рычание в шею, от которого грудная клетка мужчины вибрирует, миг и моё тело получает свободу от жарких объятий, но это всего лишь на пару секунд, следом я взмываю вверх. Дыхание перехватывает, не получается и звука произнести. Удар сердца, меня стискивают, ещё удар, губы попадают в плен. Целуют с остервенением, не дают и вдоха сделать.

До ушей доносится тихий звук, который похож на закрытие двери. Тело вновь взмывает вверх, и следом спиной ощущаю прохладу.

- Сладкая, - хрипит, на секунду выпуская мои губы из плена, и следом обрушивается в новом поцелуе.

Вскипевшая страсть поглощает, она поглотила не только тело, но и разум, розовая пелена окутала его, усыпила.

Лёгкий толчок ввысь, и мои бёдра разводят в стороны, заставляют обхватить ими мужской, крепкий стан.

Ильяс снова отпускает мои губы, чтобы следом осыпать поцелуями моё лицо, спускаясь на шею, он ласкает меня, то нежно, то грубо прикусывает кожу, вжимает меня во что-то твёрдое, но уже не прохладное, стискивает мои ягодицы своими широкими ладонями, врезаясь в кожу пальцами.

«Будут синяки», - произношу мысленно.

Я пытаюсь отдышаться и сделать ещё один вдох. Но дыхание сбито, и мне не хватает воздуха для новой попытки, чтобы простонать от накатившего наслаждения. Ильяс же не даёт мне шанса произнести хоть слово, впиваясь вновь в мои губы жадным поцелуем, будто хочет забрать себе всё тепло, которое разлилось по моему телу. Он берёт контроль, ведёт за собой, а я лишь поддаюсь, теряясь в новых ощущениях.

Очередной стон, трусь об вздыбившийся бугор, и ощущаю разочарование от того, что нас разделяет слой одежды.

- Шшшш, - болезненно шипит Ильяс, - Да-а-а-аша-а-а-а, - страдальческим голосом тянет моё имя, прикусывая кожу на шее, - останови меня, девочка, или я возьму тебя прямо здесь, - вновь демонстрирует своё желание, совершая толчок своими бёдрами.

Его слова сгоняют невидимый морок с моего сознания, широко распахиваю закрытые до этого момента глаза, взглядом натыкаюсь на собственное отражение в зеркале, что висит напротив.

Мы в ванной! Быстро понимаю, где мы находимся.

Мужчина, что держит меня за бёдра, прижимая к стене, уткнулся лбом в изгиб моей шеи, дышит надрывно, подрагивая всем телом. Он явно перевозбуждён. А вот с меня эта волна схлыневает, и мои пальцы, что крепко впиваются в его обнажённые плечи, разжимаются, и следом я упираюсь в его грудь ладонями, в попытке отстранить от себя мужчину.

Но он не даёт мне этого сделать, чуть сдвинув голову в сторону, снова начинает покрывать мою шею поцелуями, укусами, но теперь медленно и… чувственно. Из груди тут же вырывается всхлип, когда я понимаю, насколько сильно мне это нравится.

Скользнув по моему телу рукой вверх, он запускает её мне в волосы и несильно сжав их в кулак, заставляет запрокинуть голову, открывая больший доступ к шее.

- Пожалуйста, - шепчу я хрипло, вновь начиная терять разум, и это нагоняет панику.

Он медленно поднимает голову, скользя по моим губам взглядом, его кадык дёргается.

- Прости меня, малышка, - хрипит, заглядывая мне в глаза, но с рук не отпускает, - прости, маленькая, - пальцами начинает массировать кожу на затылке, словно пытается успокоить, - знаю, что пока не имею права так себя вести, - его глаза ещё застелены пеленой возбуждения, - признаю, сорвался, поспешил, но ты…

Мужчина прикрывает глаза, делает пару глубоких вдохов и выдохов и, раскрыв свои холодно-серого цвета глаза, продолжает говорить дальше.

- Ты такая манящая, мне сложно удержаться, ноги сами несут меня к тебе, прости, если напугал, - наклоняется и целует меня в висок.

А я замершей пташкой слушаю всё, что говорит хозяин дома.

Он медленно опускает меня на пол, придерживает за плечи, ждёт, когда я твёрдо встану на ноги, и отходит на шаг. По напряжённым мышцам груди, плеч, по сжатым крепко кулакам, видно, как он с трудом сдерживает себя, чтобы вновь не наброситься на меня голодным зверем. Он смотрит на меня не моргая, словно читает меня, пара секунд, и что-то в его взгляде меняется.

Словно не контролируя своего тела, поддается вперёд.

- Не надо. – отступаю назад, шепчу еле слышно.

Он меня слышит, но не останавливается. Мужчина берёт мою руку в свою и… кладёт на свой пах, смотрит в глаза. От его бесстыдного действия, лицо и шею опаляет жаром.

- Я хочу тебя не только здесь, - хрипит, слегка толкается в мою ладонь, которую он продолжает удерживать, - но и здесь, здесь больше всего, - скользит моей ладонью по своему телу, по голому, горячему торсу, и останавливается там, где бешено бьётся его сердце, - и я не отступлю, я добьюсь тебя, сладкая девочка, - шепчет мужчина, наклонившись к моим губам.

Еле заметное касание его губ моих, и Ильяс, отпустив мою руку, быстро покидает ванную комнату, тихо прикрывая за собой дверь.

«Я не отступлю», эхом разносится в голове его слова.

Я остаюсь наедине с собой, со своими мыслями и желаниями, от которых дыхание сбивается, голова кружится, на глаза наворачиваются слёзы. Хватаюсь за голову руками, спускаюсь по стене вниз. Мне стыдно. Стыдно до неприличия, до трясущихся пальцев, до красных щёк. А главное страшно, очень страшно от понимания того, насколько сильно меня тянет к нему физически, как сильно хочется самой прижаться к его губам и забыть обо всём на свете. Но ведь так нельзя! Это неправильно! Это всё стресс! Это он виноват в моём помутнении разума!

Понемногу я успокаиваюсь, но только отчасти. Тихо и осторожно, поднимаюсь на ноги, подхожу к раковине, и открыв холодную воду, плескаю её себе в лицо, дотянувшись рукой до полотенец, что стопочкой сложены на полке, беру одно, вытираю им лицо. Посмотрев на себя в зеркало ещё раз и отметив покрасневшие следы укусов на шее от страсти Ильяса, спешно покидаю ванную, выхожу в комнату, где встречаюсь взглядом с сонными глазёнками сына.

Митя сидит на постели и, заметив меня, скидывает с себя одеяло, торопливо спешит ко мне. Боже, стону мысленно, надеясь, что мой малыш не слышал того, что произошло в ванной. Я прекрасно помню свои стоны, и уверена, они были не такими тихими, какими их слышала я, в бреду охваченной страсти.

Такого больше не должно повториться! Нам нужно покинуть этот дом.

«Я не отступлю», как приговор вспоминаю слова Ильяса.

- А я не сдамся, - шепчу, подхватывая сына на руки.