Глава 8

ИЛЬЯС

С громким хлопком закрываю за собой дверь кабинета, широким шагом подхожу к рабочему столу, рывком дёргаю за спинку кресла, отодвигая его чуть в сторону, собираюсь присесть в него, но следом перед глазами затравленный взгляд лани. Удар ноги и кресло с грохотом отлетает к стене.

- Сука! – моё рычание разносится по всему кабинету, - что же тебя так прёт от неё, Ильяс?

Она обычная баба, ничем неприметная, таких тысячи! Словно уговариваю сам себя, но ни хрена не выходит. Сжимаю руками голову, до боли, пытаясь избавиться от мыслей о ней, от воспоминаний, как прикасался к ней в комнате, они лезут тараканами изо всех щелей, таща за собой картинки. Зажмурившись, стараюсь унять бешенное сердцебиение, но и здесь ничего не выходит, оно ещё больше уходит в галоп.

Упираюсь ладонями о поверхность стола, прикрывая глаза, делаю глубокий вдох. Вспышка и снова образ жены Колоса. Сонная, растрёпанная и такая потерянная…. По телу проходит горячая волна возбуждения, резко выпрямляюсь и направляюсь к выходу, останавливаюсь на полпути, достаю телефон из кармана, набираю номер водителя.

- Машину приготовь! – даю распоряжение, как только мне отвечают.

Сбросив вызов, открываю дверь и выхожу из кабинета. Дохожу до гостиной и замечаю лань, что с ребёнком на руках выходит из кухни в сопровождении Серёги. Непроизвольно ловлю её глаза, и от встречного взгляда, внутри всё переворачивается. Словно под гипнозом прохожу мимо, направляясь к выходу из дома.

Мне нужно отпустить это наваждение, которое охватило меня при виде жены Колоса и его сына. Я должен подумать и понять, что мне делать дальше. Сжимаю руки в кулаки, пытаясь успокоиться. Сейчас нет времени на раздумья, нужно решать вопрос с обрушившимися проблемами. С этими мыслями выхожу на улицу, сажусь в уже приготовленную машину на водительское сиденье, запускаю двигатель и выжатым до упора газом срываюсь с места.

Проехал по ночному городу километров тридцать, все время прокручивая в голове одни и те же вопросы. Как я мог не заметить в друге предателя? Как, сука, упустил крысятничество в своём логове? Что сподвигло Колоса на такой шаг? А главное, как он смог снюхаться с тем, кто отобрал у него нормальное детство? С тем, кто виновен в смерти его отца? Вина Титова в суде не доказана, но мы знаем, что именно он причастен к гибели Колосова старшего.

Бью раскрытой ладонью по рулю, сворачиваю в хорошо знакомый проулок, следом заезжаю в арку, после через шлагбаум с охранником к намеченной многоэтажке, глушу двигатель и выбираюсь из салона на ночной прохладный воздух, делаю пару жадных глотков, запрокинув голову вверх, смотрю в нужное окно на десятом этаже. Свет горит, значит сообщение прочла и с удовольствием ждёт моего визита.

Подойдя к подъезду, тяну массивную дверь на себя, захожу внутрь. Холл, лифт, снова холл и дверь нужной квартиры, которая открыта в ожидании моего появления. Усмехаюсь и рывком распахиваю полотно, открывая своему взору прекрасную картину.

Марина, девушка с пышными прелестями и огненно-рыжими, распушенными, длинными волосами стоит в провокационной позе, имея на себе лишь только маленький клочок ткани в виде трусиков, что натянуты на аппетитную попку. Умница. Губы растягиваются в предвкушающей улыбке, она всегда знает, как стоит меня ждать. Надеюсь, Мариночка, ты сможешь успокоить зверя внутри меня, иначе одной лани, временно находящейся в моём доме, по моему возвращению…. Нет! К ней нельзя подходить! Внутренне рычу на себя, и делаю шаг к улыбающейся мне девушке.

С предрассветными лучами солнца покидаю квартиру Марины. Разрядку я получил, вот только никакого удовлетворения не испытал, и зверь внутри не успокоен, наоборот обозлился и рвётся на охоту, а жертва его, это лань Колоса.

Хлопаю по карману пиджака, достаю пачку сигарет и зажигалку, зубами достаю сигарету и прикуриваю, делаю глубокий вдох, наполняя лёгкие сизым туманом никотина. Выпустив дым большим облаком, делаю первый шаг в сторону машины, и замечаю автомобиль Серёги, что стоит рядом с моим. Сам хозяин транспорта стоит, облокотившись на капот, смотрит в мою сторону.

Делаю ещё одну затяжку, и хлопнув ещё раз по карманам, понимаю, что телефона у меня с собой нет, он мирно дожидается своего владельца на переднем сидении машины.

- Что ещё? – двигаюсь к другу, задаю вопрос.

Просто так он сюда бы не приехал, а это значит, что-то важное.

- Результаты теста пришли, - докладывает друг.

- Быстро они, - хмыкаю, и посматриваю на белый конверт в руках Серого, - но ты здесь не по этой причине, - он мог спокойно дождаться меня дома.

- Нет, - криво усмехается, - вот это тебе уже не нужно, - машет конвертом, - Колос жив, его засекли на таможне Слона, пять часов назад он легко пересёк её на новом транспорте, и как ты понимаешь, Слон нам об этом не сообщил.

От услышанного рука с сигаретой застыла около рта, а губы растянулись в оскале. Прав оказался Рустам, Слон при делах.

- Этот из отряда хоботных решил кинуть нас? – внутри поднималась лава обжигающего гнева.

- Отследить путь фуры Колоса не удалось, он двигался по глухим зонам, он точно знал, что они без видеонаблюдения, - продолжил Серый, - я ребят послал на квартиру Колоса, они уже всё проверили там, свежих следов не обнаружено, пару парней оставил на дозоре….

- Не явится он туда, - качаю головой, - а вот к нам в гости заскочит, лань свою забрать с пацаном, - от собственных слов внутри всё закипело, отчего-то захотелось запрятать Дарью в подвал дома, и ни в коем случае не дать ей и предателю встретится.

- На территорию дома ему не проникнуть, парни хорошо охраняют, что будем делать со Слоном? – задал вопрос Серёга.

- В гости к нему сейчас поедем, собери ребят, но дом без охраны не оставляй, - говорю другу, и спешу к своему автомобилю. Впереди у нас «Сафари» на одного Африканского слона.

ДАША

В сотый раз замираю и прислушиваюсь к тишине. Вторые сутки в доме пусто, нет ни хозяина, ни его друзей, только охрана на улице, что обходит территорию каждые две минуты, я засекала. Они поглядывают на наше окно проходя мимо, но в дом не заходят. Они меняются каждые три часа, всего их шестеро, лиц не видно, они спрятаны под балаклавой, которая имеет только прорезь для глаз. Я изучила мужчин за вчерашний день, определяю пересменок по их походкам.

Куда пропали бывшие друзья моего пока ещё мужа, я не знаю. Они покинули дом вчерашней ночью. И вроде я должна радоваться, что этих верзил нет рядом, но на душе неспокойно, стало ещё страшнее, ночью практически не сплю, отчего появилась усталость и заторможенность. Глаза воспалены и режут, но я не даю им отдохнуть, боясь провалиться в крепкий сон, а проснувшись не найти сына.

Митя капризничает, ему скучно, здесь нет игрушек, и из комнаты я его не выпускаю, да и сама не выхожу, только на кухню за едой, благо холодильник забит продуктами, взяв нужное, сразу бегу обратно в комнату. Несколько раз порывалась отправиться на поиски своей сумочки, но страх сковывает, и не позволяет сделать шаг и облазить чужой дом. Я три дня не созванивалась с родителями, мама, наверное, уже белугой рыдает и обзванивает все больницы и морги, а папа…. Мне даже страшно представить, что сейчас с ним происходит.

Подхожу к окну, расстилаю прихваченный с кровати плед на широком подоконнике.

- Мить, иди сюда, - зову сына, присаживаюсь на корточки, жду, когда мой малыш перестанет дуться, и подойдет ко мне.

Горестный вздох от сына острой болью отражается в груди. Сколько нас здесь ещё продержат? Сколько нам быть в этом заточении? Может всё же плюнуть на страх и сходить с Митей на улицу? А если охрана не позволит? Загонит обратно в дом, и ещё больше расстроит моего малыша?

- Мама, мне кучно, - смотрит на меня жалобно, разрывая моё сердце, - я к папе хосю, - произносит сын, выбивая воздух из лёгких.

Если в первый день пропажи Вовки я успокаивала Митю обещаниями, что папа скоро придёт, то после того, что узнала, даже не знаю, что ему ответить. Обманывать сына, кормя его ложными обещаниями, что папа задерживается и скоро будет, я не собираюсь. Но и сообщить такому крохе, что его отец предатель и вор, и скорее всего мы больше его не увидим, я тоже не могу. Вот и молчу, смотря в пронзительные глазки сына, всеми силами стараюсь подавить рвущиеся наружу слёзы.

- Смотри, что я тебе сейчас покажу, - говорю максимально спокойным голосом, без дрожи и всхлипов, беру сына на руки и усаживаю его на расстеленный на подоконнике плед, - сейчас мы с тобой будем рисовать на стекле пальчиками, - заговорщически шепчу на маленькое ушко Мити, и приблизив губы к окну, выдыхаю тёплый воздух, от чего стекло потеет, и следом быстро рисую пальцем котёнка.

- Мама! – радостный крик срывается с губ сына, - я тозе так хосю, мозно? - вскидывает голову вверх, заглядывает мне в глаза именно в тот момент, когда я морщусь от плохого произношения слов Мити.

Мите три с половиной года, разговаривать он начал рано, уже в год он чисто говорил больше двадцати слов, в два он рассказывал детские стишки, в три общался на уровне школьника, иногда, коверкая сложные слова, и не выговаривая букву «р» при волнении. Но сейчас его речь стала намного хуже, что очень сильно беспокоит.

- Мить, - наклоняюсь к сыну, - давай ты хорошо будешь проговаривать слова, - убираю хмурость с лица, и улыбаюсь своему ангелу.

- Хор-рошо, - выделяя сложную букву, соглашается ребёнок и дарит мне ответную улыбку, - мам, - зовёт меня и смотрит в ожидании моего ответа.

- Конечно, можно, родной мой, - провожу по кудряшкам ладонью, и целую в висок, киваю головой на стекло, показываю, что можно приступать.

Пока Митя рисует ещё одного котёнка, я разглядываю территорию дома, которая видна из нашего окна. Сегодня пасмурно и ночью шёл дождь, я отчётливо слышала сквозь поверхностный сон стук капель по стеклу. Блуждающий по двору взгляд выхватывает появившихся охранников. Двое мужчин в чёрной форме с большими жёлтыми буквами «ИРС» в треугольнике на груди и спине, что написано мелким шрифтом, рассмотреть не удаётся, слишком далеко.

Мужчины идут не спеша, обводят взглядом высокий забор, следом один поворачивает голову на дом, я уже знаю, как он поведёт себя дальше. Пройдя несколько метров, остановится под нашим окном, чуть выше задерёт голову и чётко посмотрит на проём окна, в котором сейчас хорошо видно нас, дождётся своего напарника, и они пойдут дальше, чтобы через пару минут вновь повторить свой маршрут.

Но я ошибаюсь, охранник не делает шаг вперёд, не смотрит на наше окно, он резко поворачивает голову обратно в сторону забора. Такое поведение меня настораживает, мои руки ложатся на маленькие плечи сына, а взгляд не отрывается от фигур в чёрном обмундировании.

Секунда, взмах ресниц, и в руках мужчин передёргиваются затворы оружия, направленного на высокий забор. Охранники синхронно присаживаются на одно колено, а я краем глаза замечаю движение на вершине широкой, кирпичной кладки забора. Сердце пропускает удар, внутри всё леденеет, сковывая тело, вокруг останавливается время, а в горле застревает крик, когда один из охранников словно в замедленной съёмке валится на землю, а через окно слышится очередь глухих звуков.

- Ма! – испуганно вскрикивает Митя, и вздрагивает всем тельцем.

Голос сына, что ведро холодной воды на голову, адреналин в секунду выплёскивается в кровь, и тело обретает способность шевелиться.

- Зайчик, закрой глазки, - приказываю ребёнку и, подхватив его на руки, отбегаю от окна.

Нужно прятаться! Вопит, очнувшийся от увиденного, внутренний голос, и я полностью соглашаюсь с ним. За стенами этого дома только что на моих глазах убили человека, и, возможно, уже не одного! До ушей вновь доносится звук с улицы, только теперь он не глухой, как мне показалось до этого, а громкий и страшный. На дом Ильяса напали! Чётко понимаю происходящие, вот только кто и зачем? И где сам хозяин дома?

Прячь Митю! Ревёт всё внутри.

- Мы сейчас будем играть в прятки, - слова сами срываются с губ, - ты помнишь, что, играя в эту игру, нельзя говорить, шуметь и выбираться из укрытия, пока я тебя не найду, - спрашиваю сына, а ноги уже несли меня на выход из комнаты.

- Помню, - шепчет мой ангелок, крепко обхватывая мою шею своими тёплыми ручками.

- Вот и хорошо мой золотой, вот и хорошо, - тихо шепчу в ответ, выбегая в коридор, и замерев всего на секунду, бросаюсь к лестнице, - сейчас я тебя спрячу, и пойду считать, а ты будешь сидеть тихо и ждать меня, и чтобы ты не услышал, ты не должен выходить, ты будешь сидеть тихо-тихо, как мышка, - объясняю сыну, что нужно делать, и резко торможу чуть не падая, услышав грохот снизу.

Они в доме! Вскрикиваю мысленно, и развернувшись назад, на цыпочках бегу к последней комнате, что находится на этаже. Сердце бешено стучится о рёбра, в ушах шумит пульс, мешая мне слышать, что происходит в доме. Я останавливаюсь у намеченной цели, трясущейся рукой хватаюсь за дверную ручку, давлю её вниз, и толкая полотно двери от себя, распахнув её, ввалилась в комнату.

- Мам, - шепчет Митя.

- Тише, родной, мы уже играем, - шепчу в ответ, и тихо прикрываю за собой дверь, бегло осматриваю комнату в чёрных тонах в поисках места, где можно спрятать сына.

Первым в глаза бросается огромная кровать, что стоит по центру комнаты, но её я игнорирую сразу, под ней Митю найдут быстро. Не знаю почему, но я уверена, что те, кто напал на дом, знают про нас. В оконном проёме нас хорошо было видно.

Следом взгляд выцепляет прикроватные тумбы по обоим сторонам огромного ложа, два кресла, и широченную плазму на одной из стен.

- Пожалуйста…, - произношу мольбу вслух и взглядом натыкаюсь на две двери.

Не создавая шума, крадусь к первой, и открыв её, оказываюсь в гардеробной с полками и вешалками, на которых развешаны и разложены мужские вещи. Придирчиво осмотрев помещение, прикусываю щёку до привкуса металла во рту, здесь нет места, где можно спрятать моего ангелочка.

Выхожу обратно в комнату и подойдя ко второй двери, дёрнув за ручку на себя, оказываюсь в просторной ванной комнате, и первое за что цепляется мой взгляд, большая тумба под раковиной. Чуть ли не в прыжке оказываюсь рядом, присаживаюсь на корточки и раскрыв дверцы одной рукой, а второй придерживая сына, вижу перед собой стопки махровых полотенец.

- Всё родной мой, пора прятаться, - шепчу сыну и бросаю быстрый взгляд на дверь, пытаясь услышать хоть один звук.

Тишина, за дверью стоит полная тишина.

- Давай, зайка, забирайся, - спуская с рук сына, и убрав несколько полотенец, бросив их себе под ноги, помогаю своему малышу забраться на верхнюю полку,

Укладываю сына на оставшиеся полотенца, и теми, что лежат у моих ног, я прикрываю Митю сверху, маскирую его в махровом материале.

- Ты помнишь правила? – тихо задаю вопрос и чувствую, как тело начинает сотрясаться в мелкой дрожи, а глаза наполняются слезами.

Мне страшно оставлять его одного! Я умру если с ним, что-то случится!

- Да, - отвечает Митя и на его губах появляется улыбка, - ищи, мама, - требовательно шепчет сынок.

Наклоняюсь вперёд, прижимаясь губами к виску своего крохи, и быстро смахнув с щеки скатившуюся с уголка глаза слезинку, отстраняюсь и закрываю дверцы тумбы.

Уходи! Кричу себе мысленно, и собрав все силы, поднимаюсь на ноги, крадусь в комнату, зажав рот руками, чтобы заглушить всхлип. Аккуратно закрываю дверь ванной комнаты, на цыпочках крадусь к выходу из комнаты, одновременно прислушиваюсь к звукам.

Подойдя к двери, прислоняюсь к ней ухом, и не услышав ничего, медленно открываю дверь, и стоит мне её раскрыть шире, замираю, как будто меня парализовало, смотря в омуты знакомых глаз.