Глава 21

Гоша привёз всё необходимое девушке, попавшей в больницу. С широко распахнутыми глазами изучала содержимое сумки. Внутри не было ни одной моей вещи. Да, собственно, откуда мой шеф мог бы достать мою одежду? Всё ведь в затопленной квартире.

Стоило лишь подумать о том, какой вал проблем свалился на мои плечи, вновь становилось дурно. Я ведь не смогу вечность провести в больнице. Нужно будет возвращаться в реальную жизнь.

– Гош, а чьё это? – краснея, интересуюсь, изучая чистые женские трусики. Моего размера. Блин, как он его так точно определил? Я порой сама не справляюсь с этой задачей в бельевом магазине.

– Гм, теперь твоё, – прочищает горло, мягко улыбаясь, беззаботно пожимает плечами, – попросил свою помощницу по дому купить тебе всё необходимое, постирать и сложить.

– Не представляю даже, как тебя отблагодарить, – нервно кусаю губы. Всё же его отношение ко мне давно вышло за рамки профессиональных и дружеских. А я не уверена, что смогу ответить тем же.

– Может, расскажешь, что случилось? – Гоша накрывает мою руку и пожимает холодные пальцы. А у меня тут же возникает желание её убрать. Спрятать, прижать к груди.

С трудом перебарываю себя, решив выждать какое-то время.

– Да… – кусаю нижнюю губу. Рассказывать о паршивом поведении Арсения нет никакого желания. –Получила сообщение от соседки, что произошёл залив моей квартиры. Видимо, переволновалась.

– Дай мне ключи, я посмотрю, насколько всё критично, – как всегда великодушно, предлагает.

– Гош, – вынимаю наконец руку из его горячих пальцев, – я с тобой никогда не расплачусь. Пожалуйста, позволь мне решать свои проблемы самостоятельно. Я взрослая девочка и как-то умудрялась раньше выживать.

Стрелец недовольно поджимает губы. Знакомое выражение лица. Вот уж кто не любит, когда всё идёт не по его плану.

– Раньше ты не была беременной, Эль, – напоминает после небольшой паузы.

– И откуда в тебе такое желание меня спасать? – почему-то улыбаюсь.

И именно от этого вопроса Стрелец меняется в лице. Отворачивается. Смотрит в окно, закрытое жалюзи.

И тут я понимаю, что попала в яблочко.

Стрелец только сейчас откидывается на спинку стула. Как-то устало. По-прежнему не смотря в мою сторону.

– Моя мать бросила отца и оставила меня ему, – заявляет Гоша, заставляя меня испытать шок. Таких подробностей о его жизни я не знала. Впрочем, Стрелец всегда был скрытным.

– Мне жаль, – тихо произношу, не зная, какие подобрать слова утешения для мальчика, которого бросила родная мать.

– Мне всё казалось, заботься отец о матери больше, она бы от нас не ушла, – криво усмехается. – Но ты в голову не бери. Я всё это давно пережил.

И тут я вдруг начинаю соображать, что Стрелец, возможно, не испытывает ко мне никаких романтических чувств. Просто таким странным образом играет его детская травма. И желание найти подходящую женщину.

– Но моё предложение в силе, надеюсь, ты всё же подумаешь над ним, – словно в подтверждение того, что этот разговор ему наскучил, Гоша поднимается с места, поправляет свой дорогой костюм, явно намереваясь оставить меня одну.

Я неопределённо киваю, наблюдая за ним. Стрелец, не давая мне шанса отодвинуться, наклоняется и целует в щеку, обдавая меня запахом своего тонкого цитрусового одеколона. Пахнет он приятно. Но съесть мне его не хочется… В отличие от Истомина, в присутствии которого у меня из уголка рта начинает капать слюна.

Дни в больнице тянулись мучительно медленно, рождая во мне лишь тоску и желание поскорее отсюда выбраться. Истомин не написал ни на следующий день. Ни через. А вдруг он больше не придёт?

Как влюблённая дурочка проверяла телефон. Перечитывала переписку с ним. Боролась с желанием ему написать. Таким острым, что порой прикусывала край подушки и выла. Господи, почему же так сложно всё?

Вечером медсестра принесла мне поднос с ужином. Всё же платное отделение – это вам не хухры-мухры. Но аппетит меня окончательно покинул. Заставила себя поелозить вилкой по тарелке. А в рот так и не потянула.

– Не вкусно?

Вздрагиваю, обнаружив Истомина, привалившегося к дверному косяку.

Отлично понимаю, что на моей физиономии сейчас расцвели все эмоции разом. Надежда, радость, смятение. Попробовала совладать с собой, но не уверена, что Арс не успел их прочитать.

– Вкусно, – резче, чем хотелось бы, отвечаю.

– Может, это тебе больше понравится, – Арс поднимает пакет с логотипом известного в городе ресторана. Одного из моих любимых.

Тонкий запах еды долетает до моего носа, вызывая острое любопытство.

– А что там? – интересуюсь как бы между делом.

На лице Истомина расцветает улыбка, от которой в больничной палате становится светлее и теплее. А тугой ком в груди рассасывается. Ох, опасно находиться с ним рядом, Эля. Держи себя в руках.

– Томатный суп со страчателлой, жареные артишоки, зелёный салат и запечённая сёмга. Не знал, чего тебе захочется, – перечисляет с хитрым выражением на лице.

Каким бы дорогим здесь ни было лечение. Но кухня не сможет соревноваться с ресторанной едой. От каждого слова Истомина я всё острее ощущаю, как плохо ела эти дни. И какая голодная сейчас.

Наблюдаю, как Арс раскладывает на придвижном столике еду. Много еды. От моего любимого супа идёт пар. И я кусаю губы, чтобы не поторопить Истомина дать мне ложку. Но он и сам обо всё догадывается.

– Божественно, – заявляю, прикрыв от острого удовольствия веки и мыча под нос.

А когда поднимаю ресницы, встречаюсь со странным, напряжённым взглядом зелёных глаз. На его щеках появляется румянец. Словно ему неожиданно стало жарко. И в подтверждение Арс ослабляет галстук и расстёгивает верхние пуговицы рубашки.

– Я всё это не съем, присоединяйся. Еда не должна пропадать, – пробую сгладить неловкость.

И радуюсь, что Арс не стал отказываться. Ненавижу есть в одиночку.

Он принялся рассказывать историю о своём маленьком племяннике, заставляя меня похрюкивать от смеха. Вдруг поймала себя на мысли, насколько мне хорошо и легко рядом с ним. Вот прямо сейчас. Внутри распалялся большой огненный шар. А потребность в его близости росла с каждой минутой.

И это меня дико напугало.

– Эль, я заезжал в твою квартиру проверить замки. Боюсь, жить там в ближайший месяц ты точно не сможешь.

– Знаю. Я разберусь, Арс, – отодвинула тарелку, ощущая, что уже сыта.

– И помощь мою не примешь? – немного наклоняет голову, изучая меня.

Помощь? Усмехаюсь сама себе. Да, сейчас он мне поможет. Привяжет к себе. Влюбит, не приложив усилий. Одним своим присутствием. А что потом? Когда родится ребёнок? Он ведь меня не любит. И вряд ли сможет полюбить.

А тешить себя пустыми надеждами, чтобы потом разочароваться и испытать дикую боль, я не готова.

– А что будет, если окажется, что ты всё же не отец? – едко спрашиваю. – Попросишь компенсировать тебе все твои затраты?