Глава 43

– Гм. – Прочистила горло, задавая вопрос на автопилоте: – Может быть, вам помочь?

Мама Арса обернулась, взволнованно посмотрев на меня. Очевидно гадая, что я успела услышать.

А у меня в груди образовалась дыра размером с Млечный Путь. Будто своими словами она выстрелила туда в упор.

– Элечка, возьми, пожалуйста, приборы, – как-то напряжённо произносит Вероника Павловна. И мне даже кажется, что я замечаю, как дрожат её руки.

Их с дочерью разговор всё же не предназначался для чужих ушей. Для моих ушей.

Есения тоже смотрит на меня широко распахнутыми глазами. Мне остаётся только грустно улыбаться, видя их смятение.

Даже не знаю, откуда во мне взялось это спокойствие.

Может, причиной тому дыра, что стала расползаться всё больше и больше? Потому что очередная часть меня начала отмирать.

Взяла нужные приборы и последовала за женщинами. Арс засветился, как медный пятак, увидев нас. Будто всю жизнь только и ждал моего появления. Из кухни его родителей.

Тяжело вздыхаю, усаживаясь обратно на своё место. И тут же ощущаю руку Арсения, по-собственнически устроившуюся на моём плече. Скосила взгляд, рассматривая его длинные пальцы. И прикрыла веки. Надо как-то пережить этот ад.

– Ну что, Эль, не надумала подняться в мою комнату? – интимно шепчет мне на ухо «жених».

– Хочешь показать мне свои игрушки? – спрашиваю, пробуя отстраниться от него. Но Истомин не позволяет.

– Угу, – кивает, чертя узоры на моём плече, – на одной из игрушек я очень хочу тебя покатать.

Мои губы кривит болезненная ухмылка.

– Спасибо, я на ней уже каталась. Думаю, одного раза нам обоим хватило, – отвечаю, уставившись прямо перед собой.

– Эль, ты чего? – тихо спрашивает уже без смешинок в голосе.

– Просто надоело притворяться. И игры мне твои надоели, Арсений. Отвези меня домой, пожалуйста, – прошу его, ощущая, как внутри нарастает гнев. Как снежный ком, становясь всё больше и больше с каждой секундой.

Неужели он настолько жаждет одобрения родителей, что готов жениться на нелюбимой?

– Эля, что-то случилось? Тебя ни на минуту нельзя оставлять одну. С этого момента мы ходим в туалет вместе, – пробует шутить Арс.

Вздох-выдох. Элька, держись.

Замечаю, как Вероника Павловна внимательно на нас посматривает. Попробовала ей улыбнуться. Но не уверена, что не вышла уродливая гримаса. Только вот мне совсем не хочется, чтобы Арс узнал об истинной причине перемены моего настроения.

Не хочу слушать его оправдания. А может быть, я слишком не доверяю себе, что боюсь сдаться. Снова.

Поэтому изо всех сил терплю, чтобы не вызвать такси и не уехать отсюда куда глаза глядят.

С трудом дождалась, когда на стол поставили десерт. Тот самый, что я приготовила.

– Ох и повезло тебе, сын, с невестой, – с явным удовольствием откладывая себе на тарелку очередной кусок торта, заявляет довольный отец Арса, – смотри только не растолстей на таких вкусностях.

– Ради жены буду держать себя в форме, – вторит ему Истомин. И голос его такой уверенный. Такой спокойный. Словно Арсений точно знает своё будущее. И ни капли в нём не сомневается.

А у меня терпение уже на донышке. Внутри всё потихоньку начинает воспламеняться. И если мы здесь задержимся, будет взрыв.

Сжимаю в руках бумажную салфетку, комкаю её, оставляя от неё одни ошмётки.

– Вероника Павловна, вы не обидитесь, если мы сейчас уедем? Я немного устала, – улыбаюсь как можно милее. Хотя внутри от напряжения рвутся жилы.

– Конечно, дети. Поезжайте домой. Я вам только салатиков дам с собой.

Мама Арсения побежала хлопотать. А у меня даже не нашлось сил её остановить. Что ж, её сыну будет что поесть.

Вышла на крыльцо, желая хотя бы ненадолго остаться одна. Погода портилась на глазах, и тяжёлые тучи накрыли небо. Вот-вот ливанёт.

Но оставлять меня одну не входило в планы Истомина. Ощутила его сильные руки на плечах. Он принялся разминать мои напряжённые мышцы.

И я вновь словила дежавю мгновения жизни, которой мы могли бы жить. Потому что этот интимный жест кажется таким правильным сейчас. И таким нужным.

Только жаль, что всё происходящее вокруг меня ненастоящее. Китайская подделка.

С трудом выдерживаю последние минуты прощания. Объятия и пожелания хорошего вечера. Всё это мучительно и тягостно в свете открывшейся мне реальной картины происходящего.

Когда оказалась в машине, стало чуточку легче. Потому что держать маску на лице под конец уже не было сил.

– Эль, может, расскажешь, что случилось? – осторожно интересуется Арс.

Автомобиль, наверное, не лучшее место для разборок. Но молчать и строить хорошую мину желания уже не осталось. Как и быть хорошей для всех.

– Арс, давай закончим этот балаган. Мы с тобой никогда не будем семьёй, по крайней мере в понимании твоих близких. Ты не любишь меня, я не люблю тебя. А брак ради ребёнка – вовсе не предел моих мечтаний, поверь, – выдаю всё как на духу.

На минуту в машине повисает тишина.

– Как же с тобой сложно, Элька, – чересчур спокойно заявляет. Разве что устало сводя брови на переносице. – Мне кажется, даже после того, как мы с тобой поженимся и родим ещё парочку ребятишек, ты мне будешь говорить, что не любишь меня и брак ради детей не для тебя.

Выдыхаю, ощущая, как глаза жгут слёзы.

– Арс, я больше так не могу. – Опускаю лицо на ладони, начиная рыдать. И слёз неожиданно оказывается так много, будто я их копила с выпускного.

Пустота, которая, казалось, спасала меня, отступила. И её место заняла боль от потерянных надежд.

Говорила же мне бабушка: «Не очаровывайся, чтобы потом не разочаровываться». А я всё туда же. И в те же ворота. В Истомина. Безнадёжно влюблённая в человека, который с лёгкостью может пообещать родителям жениться и обнимать левых баб, не задумываясь, насколько всё это неправильно.

Арс отстёгивает ремень безопасности и без труда перетаскивает меня к себе на колени. Убирает мои руки от лица, заглядывая в глаза.

– Ты от меня признания в любви ждёшь, Сладкова? – задаёт вопрос, хмуро глядя на меня.