Глава 42

Не знаю, что на меня нашло, но я ловлю волну какого-то детского озорства. Глажу Арса по руке, заглядываю ему в глаза, ласково улыбаясь:

– Дорогой, давай я поухаживаю за тобой. Что тебе положить? Будешь этот салат?

– Да, спасибо, – озадаченно вскидывает брови Истомин.

Его родители смотрят на нас с одобрением, я буквально кожей чувствую, как им нравится наше воркование.

– Сын, ты бы тоже поухаживал за своей будущей женой, – добродушно советует его отец. – Наполни её бокал, у нас есть вкуснейший домашний компот. Давайте поздравим маму.

Всеобщее внимание переключается на Веронику Павловну, и я немного расслабляюсь, но слишком рано. Чувствую, как рука Арсения под столом накрывает моё колено и начинает поглаживать весьма неоднозначно. Одновременно с этим Истомин слишком близко придвигается ко мне и обнимает за талию, тесно прижимая к своему боку.

Мне становится жарко, под кожей прокатывается сладкая истома, все мышцы в теле тянет от жажды большего.

– И как ты собралась со мной дружить, Сладкова? – шепчет мне на ухо Арс, и от его горячего дыхания по затылку бегут мурашки. А мужская ладонь медленно, но верно забирается под моё платье и скользит вверх по внутренней стороне бедра прямиком к трусикам. – Как насчёт секса по дружбе, м? И брака по дружбе? Лично я не возражаю.

Он намеренно щекочет губами кожу у виска, произнося всё это едва слышно. Наглые пальцы чертят линии в непосредственной близости от моего нижнего белья, заставляя меня задыхаться от дикого смущения вперемешку с чувственным удовольствием.

Я с трудом понимаю смысл его слов. С широкой улыбкой пытаюсь потихоньку остановить мужскую ладонь, чтобы никто из присутствующих не заметил нашей возни под столом, но Арсений будто специально испытывает меня.

– Прекрати сейчас же, – шепчу я, дотянувшись губами до его уха. – Как тебе не стыдно заниматься этим на глазах у родителей?

– Давай поздравим маму и поднимемся наверх ненадолго, я покажу тебе свою комнату, – с горящим взглядом предлагает Арс, проигнорировав мою попытку его пристыдить.

Мне хочется жалобно захныкать в голос от того, насколько заманчиво это предложение. Но к счастью, остатки разума еще сохранились в моей голове, хоть и приходится совершить колоссальное усилие над собой, чтобы воспользоваться ими.

– У меня в сумочке, кажется, был карандаш. Тебе дать? – томно шепчу я, обнимая его рукой за шею и оставляя короткий поцелуй на колючей от щетины щеке.

– Зачем? – с недоумением сводит брови Арс.

– Губу закатать.

Истомин прыскает, прерывая торжественную речь отца, который поздравлял в этот момент Веронику Павловну. И все глаза обращаются к нам.

Мои щеки горят огнём. Пытаюсь хоть немного отодвинуться от Арсения, чтобы увеличить дистанцию до более-менее приличной, но подлец не позволяет. Наоборот, еще крепче прижимает меня к себе, словно гордясь этим.

– Потише, молодежь, – с улыбкой журит нас глава семьи.

И все смотрят на нас без капли осуждения, напротив, с каким-то трогательным умилением. И мне снова от этого становится досадно. Опять чувствую себя обманщицей и самозванкой.

Когда приходит моя очередь поздравлять именинницу, волнуюсь и путаю слова.

– Вы очень хороший и добрый человек, Вероника Павловна, я искренне желаю вам крепкого счастья и огромного здоровья…

– Спасибо большое, Элечка! – с теплом в голосе благодарит она. – Я очень рада, что ты стала частью нашей семьи. И знаешь что – возможно, для тебя это будет первое время неловко, но мне очень хотелось бы, чтобы ты обращалась ко мне на «ты» и называла «мамой»!

Ну это уже слишком. У меня на глазах выступают слезы, которые я прячу за неестественной улыбкой и незаметно смахиваю. А потом, не выдержав, сбегаю из-за стола.

– Извините, мне нужно отойти ненадолго в уборную.

– Я провожу, – подрывается за мной Арсений.

Мы выходим в коридор, сворачиваем за угол, перемещаясь в дальнюю часть дома. Но Истомин не позволяет мне войти в ванную, в последний момент перегородив путь.

– Ты в порядке? – спрашивает он, озабоченно разглядывая моё расстроенное лицо.

– Мы должны сказать твоей семье правду, – устало произношу я. – Нехорошо это всё. Некрасиво. Зачем мы их обманываем, ведь никакой свадьбы не будет?

Арс тяжело вздыхает, прикрыв на секунду глаза.

– Эль. Пожалуйста. Давай пока не будем им ничего говорить? Хотя бы не сегодня. Мама в тебе души не чает. Ты же не хочешь огорчить её в день рождения?

– Хорошо, – сдаюсь я. – Но завтра ты должен им всё рассказать.

– Я бы не спешил с этим.

– Да почему? – начинаю злиться я.

Арсений склоняет голову набок и улыбается одним уголком губ.

– Ну, вдруг ты передумаешь…

Я успеваю лишь разомкнуть губы, готовясь выдать гневную тираду, но мне тут же запечатывают рот жарким, чувственным поцелуем.

И я снова уплываю куда-то, мгновенно позабыв обо всём том, что ещё минуту назад так сильно расстраивало меня.

Его руки такие сильные и ласковые. Губы такие настойчивые и нежные. Искушение поддаться им кажется непреодолимым.

Пытаюсь вспомнить, почему вообще решила остаться друзьями с Арсом.

Ах да, точно, у него же помимо меня ещё с десяток других девиц, которых он меняет каждый день, как перчатки.

– Пойдём, я тебе все-таки покажу свою комнату, – шепчет Арсений между страстными поцелуями, и одному Богу известно, как мне хочется согласиться!

Тело изнывает от желания. Гормоны это или что-то иное, но я просто схожу с ума от каждого его прикосновения. Как легко в такой момент потерять рассудок, достоинство и гордость. Лишь бы утолить эту невыносимую жажду, насытиться желанной близостью, напиться ею допьяна. А что будет после – неважно.

Только я уже наступала на эти грабли не единожды. И сейчас просто обязана заботиться о себе как никогда прежде.

– Ну всё, отпусти. – Каким-то чудом все-таки нахожу в себе силы оттолкнуть Арсения. – Мне нужно в туалет.

С гулко колотящимся в груди сердцем проскальзываю мимо Истомина в уборную и закрываюсь там изнутри. Прислоняюсь спиной к двери и закрываю глаза, медленно выпуская из легких воздух.

Как же Арс измучил меня…

Вот и снова так хочется поддаться искушению поверить его словам. О том, что я заблуждаюсь на его счет.

А может, и правда заблуждаюсь? Может, у него действительно есть ко мне чувства?

Ведь иначе зачем бы ему тогда так настойчиво звать меня замуж, приводить в дом родителей, обнимать и целовать у них на глазах?

Я запуталась. Так страшно ошибиться. Но еще страшнее вновь поверить в сказку, чтобы потом в очередной раз горько рыдать от разочарования.

Возвращаюсь в зал, где за столом теперь сидят одни мужчины, о чем-то негромко беседуя. Не решаясь прервать их диалог, тихонько ухожу на кухню, предположив, что Вероника Павловна с Есенией там. Может, им не помешает моя помощь.

Женщины действительно оказываются на кухне, стоят ко мне спиной, перекладывая с противня на большое блюдо горячее.

– Какая же они красивая пара, скажи, Есь? – восторженно произносит Вероника Павловна, не заметив моего появления.

– Да, мам, – согласно кивает сестра Арса. – Просто волшебно смотрятся вместе.

– Все-таки правильно отец сделал, что поставил Арсению ультиматум. А иначе этот оболтус никогда бы не женился.