Глава 41

Арс отвернулся. Завёл машину и с рычащим двигателем тронулся с места. А мне казалось, я сейчас развалюсь на части. Хоть и понимаю, что сказала правильные слова, пусть и продиктованные моей неуверенностью. Но почему же так больно?

Внутри всё пекло, давило настолько невыносимо, что приходилось прикладывать усилие, чтобы просто дышать. Быть.

Почему-то единственное, что немного меня успокаивало, было то, с каким остервенением Истомин сжимал обруч руля.

Откинула голову назад, прикрыв глаза. Пытаясь сохранить в памяти эти минуты вместе со своей первой любовью. Даже горькие, болючие, они всё равно самые лучшие в моей жизни.

– Приехали. –Голос Истомина прозвучал отстранённо и глухо.

Распахнув глаза, поняла, что умудрилась задремать. Растерянно взглянула в лицо Арсения, который выглядел потрёпанным и хмурым.

Вышел из машины и, к моему удивлению, помог мне выбраться. Прикосновения его рук обжигали. Вместо того чтобы отстраниться, он положил ладонь мне на спину в весьма красноречивом жесте. Свела брови, силясь понять, что бы это всё значило.

Взглянула на него, но Арс словно надел маску весёлого и беззаботного парня. Преображение из уставшего и недовольного заняло у него не более одной секунды.

Может быть, я не так хорошо его знаю, как мне кажется?

Попыталась отойти от Истомина на приличное расстояние, но стоило ему заметить мой манёвр, как он обнял меня за талию и прижал к своему боку. Посмотрел на меня, передавая какое-то зашифрованное в приподнятой брови послание. И я ответила тем же, поджав недовольно губы, что вызывало у него в ответ лишь ухмылку.

– Наконец-то вы приехали, – распахивает мне свои объятия Вероника Павловна, прижимая к себе так, словно я её любимая и долгожданная дочь. И это оказывается для меня ударом ниже пояса.

– С днём рождения, Вероника Павловна, – пищу каким-то дрожащим голосом, – я вам подарок приготовила.

Смотрю растерянно на Арса, и он кивает так, будто понял меня без слов. Возвращается к машине, забирает из багажника торт, сервиз и огромный букет белых роз.

Никогда не умела дарить подарки, потому что не всегда понимаю, придётся ли выбранная вещь по вкусу. Но мама Арсения с таким восторгом принимает мой скромный дар, будто ничего лучше она не видела в жизни. Даже роскошный букет сына на неё не произвёл такое сильное впечатление, как десерт и сервиз.

Что меня растрогало до слёз. Вновь.

Стоило Арсу освободить руки, как они тотчас оказались на моей талии.

Посмотрела на него раздражённо, хотя его прикосновения вызывали во мне совершенно противоположные эмоции. Но Истомин намеренно проигнорировал мой взгляд.

– Эльвира, как я рада тебя снова видеть, – восторженно заявила Есения, как только мы пересекли порог гостиной, и направилась ко мне. И тоже принялась обнимать. Будто я часть этой большой и дружной семьи. Единственное, что мешало ей прижать меня к себе, как это недавно сделала её мама, – огромный живот.

– Здравствуйте, – неловко здороваюсь с ней и перевожу несколько растерянный взгляд на её красивого мужа.

Он пожимает плечами, как бы говоря мне: «Ты попала в эту семью, и никуда от их гостеприимства уже не деться».

– Какая ты всё-таки хорошенькая, – отстраняется от меня Есения, изучая с огромным интересом своими светящимися от счастья и довольства глазами. Вот у кого идеальная жизнь.

Похожий трюк со мной проделывает и отец семейства. Он с шумом и дымящимся самоваром врывается в гостиную, вручая агрегат Глебу.

– Здравствуй, дочка, – по-свойски обнимает меня, так, будто я с его сыном десять лет в браке.

Затем сводит кустистые брови, громогласно заявляя:

– Молодёжь, чего вы тут все забыли? Бегом на террасу!

Арс, всё так же прижимая меня к себе, уводит во внутренний двор.

– Арсений, что ты делаешь? – шиплю на него сквозь зубы, как змея без яда. Совершенно беззлобно.

Пальцы Истомина оживают на моей талии, поднимаясь выше. По рёбрам к груди. Эмоции тут же зашкаливают, заставляя меня задохнуться на мгновение. И как бы я ни сверлила его глазами, моя реакция, кажется, лишь ещё сильнее заводит его.

Пока все рассаживаются по местам, Арс останавливается, разворачивая меня к себе. И если я думала, что от необдуманных поступков его удержит то, что за нами наблюдает вся его семья, то я ошиблась. Его даже не смутило присутствие Тимоши, старшего сына Еси и Глеба, который тоже глядел на нас с большим интересом.

– А что тебя смущает? – интимно шепчет мне на ухо Арс, задевая мочку и посылая по коже мурашки, которые рассыпаются по нервным окончаниям, делая меня одной сплошной эрогенной зоной. – Мы же просто друзья. Забыла?

– Арсений, ты сначала на девушке женись, а потом устраивай непотребство на глазах семьи, – раздаётся где-то сквозь туман мужской голос. А я даже не могу понять, это муж Еси или отец Арса смеётся.

– Не забыла, – отвечаю пересохшими губами, – но, кажется, забыл ты.

Игнорируя слова кого-то из членов своей семьи, проводит костяшками пальцев по моей щеке и в лёгком, почти невесомом поцелуе касается моих губ. Ему отлично видно, что я в нирване. Что мои глаза затуманены, так же как и рассудок. И он играет на мне, как искусный музыкант на знакомом ему инструменте.

А у меня коленки ватные. Ещё чуть-чуть, и растекусь лужицей прямо здесь.

Вот тебе и непоколебимая решимость покончить с Истоминым и вычеркнуть его из своей жизни.

С хитрым выражением на лице Арс всё же провожает меня к столу. Щёки горят. Мне кажется, всем очевидно, что я плавлюсь от прикосновений Арсения. Но когда я поднимаю взгляд, то ловлю лишь одобрение. Словно именно этого от нас и ожидало его семейство.

– Элечка, вы уже определились с датой свадьбы? – подаётся вперёд Еся. – Может, вам чем-то помочь в организации?

А у меня в голове пустота. Я никогда не умела врать и сейчас просто не представляю, что должна ответить.

Рука Арсения оказывается на моём плече. Он притягивает меня к себе.

– Еська, мы распишемся на Мальдивах и никого не пригласим, – с ленивой улыбкой заявляет Истомин.

За столом начинается гвалт. Родители явно против такого сценария. Разгорается спор о том, где нам лучше провести свадьбу. Но если распишемся на островах, то венчаться мы обязательно будем в одной небольшой церквушке…

Я вновь поднимаю глаза на Арса, ожидая от него каких-то пояснений насчёт происходящего.

Но вместо того, чтобы мне ответить, он наклоняется, целует чувствительную точку под ухом. Я с трудом сдерживаю стон. Мне хочется раствориться в этих прикосновениях. Расслабиться. Представить, что всё происходящее вовсе не иллюзия. Не подстроенная моим возбуждённым воображением голограмма. А моя возможная жизнь.

И я расслабляюсь. Сдаюсь, окунаюсь в течение этой бурной реки. И решаю поиграть в игру. Когда Арс выпрямляется, я тянусь к нему губами, целую колючий подбородок. Ловлю его ошарашенный взгляд. И улыбаюсь.