Глава 50

Стрелец изучает результаты теста на отцовства с таким напряжённым лицом, что мне на миг становится не по себе. Я знаю, что там должно быть написано. И всё же страх, будто на каком-то этапе исследований могла закрасться неизвестная ошибка, буквально душит меня, заставляя волноваться всё сильнее. Но наконец Гоша отрывает глаза от бумаги и поднимает их на меня. В них читается столько всего. Мне не нужны слова, чтобы понять, насколько он счастлив. Его глаза в полной мере отражают это. И у меня щемит сердце. Ещё мгновение – и вот я уже в объятиях у самого красивого мужчины в мире. Он кружит меня, ставит на место и долго целует в губы. – Ты и правда одна на миллион, – произносит Стрелец, с неохотой оторвавшись от меня. – Эх ты, врун, – с улыбкой укоряю я, – говорил ведь, что и без теста мне веришь. – Я и верил, – заверяет он, смешно округлив глаза. – Просто, кажется, только сейчас осознал, что и правда скоро стану отцом. Взявшись за руки, мы покидаем клинику и идём по заснеженной аллее по направлению к парковке. – Давай назначим дату свадьбы. Как насчёт этой субботы? – с энтузиазмом предлагает Стрелец. – Я хочу, чтобы мы расписались как можно скорее. Как бы ты хотела, чтобы всё произошло? Устроим праздник только для нас двоих или закатим торжество на всю Москву? – Какой банкет, Гош, мы ведь ещё даже заявление не подавали, – смеюсь я. Гоша улыбается и смотрит на меня как на наивное дитя. – Маруся, ты ведь носишь в себе моего ребёнка. Нас распишут в любой день, когда мы только пожелаем. И правда. Беременных невест ведь в ЗАГСе регистрируют без очереди. Но что-то мне подсказывает, даже если бы не эта уважительная причина, Стрелец всё равно сумел бы организовать свадьбу в любую дату, в какую бы только ему ударило в голову жениться. Вот только мне не хочется спешить. – Гоша. Тебе не кажется, что ты кое-что забыл? – с нарочитой серьёзностью спрашиваю я, останавливаясь и поворачиваясь к нему лицом. Немного ёжусь от подувшего холодного ветра. Стрелец заботливо потуже завязывает мой шарф и поднимает повыше воротник моей шубки. Выглядя при этом немного озадаченным. – Что? – уточняет, слегка нахмурившись. – Познакомиться с родителями, например, – закатываю глаза я. – Сообщить им, что мы хотим пожениться. Получить благословение, в конце концов. Гоша стукает себя ладонью по лбу. – Прости, Маш. Я совершенно об этом не думал. У меня самого отношения с родителями довольно холодные, я не планировал даже ставить их в известность о том, что женюсь. Ну а с твоими, конечно, обязательно нужно встретиться. Давай пригласим их сегодня вечером в наш ресторан? Мне льстит то, как он говорит «наш». Вовсе не потому что хочется прибрать к рукам его ресторан. А просто потому что в его речи теперь так часто стало появляться это слово. «Наш». Казалось бы, простое словечко, но оно невероятно греет душу. – Гош, они у меня живут в другом городе. Мы можем съездить к ним. Например, в эту субботу, – предлагаю я, смахивая снежинки с воротника его пальто. – Хорошо, – быстро соглашается он. – Тогда свадьба в следующие выходные? – Куда ты так спешишь? – недоумеваю я. – Не знаю. Я так долго этого ждал, что теперь уже не терпится. Я не могу удержаться, чтобы не прильнуть к нему ближе, привстать на цыпочки и крепко обвить руками за шею. Чтобы тут же оказаться в ответных уютных объятиях любимого. – Гош, я не против следующих выходных, – шепчу я и чувствую, как он на мгновение сжимает меня ещё крепче, – но у нас есть ещё одно дело перед свадьбой. – Какое? – Мы должны пригласить на ужин твою маму… Стрелец отстраняется от меня и с непониманием смотрит в глаза. – Зачем? – в его голосе сквозит такое холодное удивление, что мне становится не по себе. Вдруг он посчитает, что я не имею права вмешиваться в его с родителями дела. Честно признаться, я и сама не уверена, имею ли. Особенно сейчас, когда внутри меня растёт новая жизнь и мне как никогда сложно понять, как можно бросить своего ребёнка. Пусть даже не на улице, а с кем-то, кто о нём позаботится. Моё сердце сжимается от боли, стоит представить Гошу маленьким мальчиком, который ждёт возвращения своей мамы, а она всё не приходит и не приходит… Осознавала ли тогда Любовь Леонидовна, насколько жестоко поступала с ним? Мучило ли её это хоть немного? Я точно знаю одно – это мучает её сейчас. Возможно, она заслужила эти страдания, но я не считаю себя вправе судить другого человека. Ведь не знаю, каково ей пришлось в тот момент. На какое дно человеческой душе нужно опуститься, чтобы это совершить. Но её душа всё же беспокоит меня не так сильно, как душа моего будущего мужа. Пока у него внутри живёт эта обида, он не сможет в полной мере быть счастливым. Как бы сильно я его ни любила. Как бы сильно ни любил он нас с малышом в ответ. То, как поступила с ним мама в детстве, будет мучить Гошу и отравлять тонкой ниточки горечи каждый светлый момент. Я набираю полные лёгкие воздуха, потому что признаться в таком оказывается нелегко. – Я знакома с твоей мамой. Она очень раскаивается в том, как поступила с тобой много лет назад. Гош, я хочу попросить тебя попробовать простить её. Брови Стрельца сходятся на переносице, между ними залегает глубокая складка. – Я нормально к ней отношусь, насколько это возможно в нашей ситуации, – раздражённо произносит он. – Мы общались несколько раз, я не сказал ей ни одного грубого слова. Чего ещё она от меня хочет? – Она хочет, чтобы ты её простил. Я не прошу тебя о том же, просто выслушай её. – Маша, ты, наверное, не понимаешь, но это невозможно. – Когда я сообщила тебе, что жду от тебя ребёнка, ты предложил мне деньги, чтобы я навсегда исчезла из твоей жизни. – Маша, это же совсем другое, – растерянно произносит он. – Я в тот момент был уверен, что ты обманула меня. – Да, это другое, – подтверждаю я. – Но ты тогда мог совершить ошибку, о которой потом жалел бы всю свою жизнь! Что было бы, если бы я тогда не встала в позу и не осталась в ресторане, несмотря на твои угрозы? Твой ребёнок рос бы один. Без родного отца. Гоша молчит и пристально смотрит на меня. Морщинка меж его бровей становится ещё глубже. – Мне кажется, никто в этом мире не застрахован от страшной ошибки, – подытоживаю я. – Но твоя мама раскаивается, а значит, наверное, она не самый ужасный человек. И можно дать ей хотя бы маленький шанс, даже не на прощение, а на возможное общение. Ведь есть и такие, кто ни в чём никогда не раскаивается. Которым просто плевать на чужую боль, какой бы сильной она ни была. Неужели тебе бы не хотелось увидеть, что она сожалеет и понимает, как была не права? Прощать её, конечно, ты не обязан. Но хотя бы дай ей шанс.