Глава 13

Выбегаю из здания сельского клуба сломя голову. Кое-как дождавшись, пока гардеробщица выдаст моё пальто. Слезы застилают глаза, в груди всё горит. Болит. Ноет.

Торможу лишь у дороги, понятия не имея, в какую сторону взять курс. Налево или направо. Откуда мы приехали. Где родительский дом.

Оглядываюсь растерянно вокруг. Внимание привлекает отъезжающий от обочины модный кроссовер. Один в один как у Калугина. Нервно так отъезжающий, с пробуксовкой.

По внутренностям пробегает колючая дрожь. Какое неприятное совпадение. Это ведь совпадение? Мало ли таких тачек вокруг. В столице, конечно, немало, но сейчас-то я нахожусь в деревне. Здесь подобное явление вызывает стойкое ощущение насмешки судьбы. Но я слишком подавлена, чтобы придать этому большое значение.

Запахиваю плотнее пальто, ощущая, как ветер щиплет щёки и пробирается под ворот. Выбрав направление наугад, быстрее зашагала по обочине, подгоняемая холодом. Лишь бы поскорее убраться от клуба. Нет никакого желания дожидаться, пока Глеб или брат выскочат вслед за мной, догонять.

Хотя Глеб после моих слов вряд ли отправится на мои поиски.

От мыслей о нём в груди снова печёт. Вовсе не из-за того, что я воспылала к старому знакомому любовью по щелчку пальцев после поцелуя. Да, горячего и, пожалуй, лучшего, что случался в моей жизни.

Причина в другом – муж прав. Я не гожусь для семьи. Потому что ничем не смогу помочь для её создания.

Из кармана раздаётся трель моего телефона. Не без волнения смотрю на экран, но звонит брат. Изо всех сил стараясь сделать свой голос непринуждённым, сообщаю ему, что решила прогуляться, и все эти их ретро-дискотеки – не моё. Заверяю, что знаю дорогу и уже не маленькая, чтобы меня провожать. Устав слушать его нытье, просто сбрасываю вызов и шагаю дальше.

Когда клуб остаётся далеко позади, а я оказываюсь где-то среди бесчисленных улочек посёлка, догадываюсь наконец включить навигатор и забить в него адрес родителей.

К счастью, я шла в нужную сторону, и их дом находится недалеко. Даже не успеваю продрогнуть, пока дохожу до него.

Дверь открывает мама.

– Сенечка, – тепло улыбается она мне. И почему-то заглядывает за спину. – А где Володя? Он тебя не нашёл?

По внутренностям снова пробегает неприятный холодок, будто я проглотила слизня.

– В смысле – не нашёл? – напряжённо уточняю я. – Он же вроде уехал домой ещё до того, как мы с парнями отправились на дискотеку?

– Так он вернулся, я сказала ему, что ты в местный клуб с ребятами поехала. – Мама начинает тревожиться, видя мою реакцию. Заглядывает в глаза, пытаясь понять, что стряслось.

Значит, тот кроссовер, с рёвом отъехавший от клуба, действительно принадлежал Калугину?

Нервно сглатываю. Какова вероятность, что Володя заходил в здание и видел наш с Глебом поцелуй? Похоже, очень высока.

А, плевать. Какая мне теперь разница? Я всё равно не собиралась налаживать наш брак.

Вот только надо срочно поговорить с отцом. Выяснить, что там за история с долгом. Тянуть больше нельзя.

– Где папа? – спрашиваю я у мамы довольно резко.

– Он у себя в кабинете… – удивлённо отвечает она.

Раздевшись, сразу иду туда.

– Пап? Ты не сильно занят? Мне нужно с тобой поговорить.

– Конечно, проходи, Сеня, – отрывается он от ноутбука. – Что случилось?

Располагаюсь в мягком кресле возле стола. Нервно обхватываю себя за плечи. Отец пытливо смотрит в глаза, а я не могу выдавить из себя ни звука.

– Папа… – Голос подводит меня, становится сиплым. Морщу нос, прочищаю горло. Заставляю себя говорить. – Я хотела спросить. Это правда, что Калугин давал тебе в долг крупную сумму денег? Десять миллионов, если быть точнее.

Отец хмурится. Ему не нравится мой вопрос, я это чувствую.

– Кто тебе это сказал?

– Он и сказал, – удручённо отвечаю я. – Я собираюсь разводиться, папа. Калугин упоминал о долге, поэтому я решила уточнить, не создаст ли мой развод проблем для твоих дел.

Отец хмурится сильнее. Поднимается на ноги, обходит свой стол, встаёт напротив меня, опираясь руками и бедрами на край мебели.

– Что случилось, Сеня?

Я не хочу ему об этом говорить. В горле образуется ком. Опускаю взгляд. Отчаянно боюсь получить не ту реакцию.

Но заранее к этому разговору я не готовилась. И понятия не имею, как ещё ответить на поставленный вопрос.

– Он мне изменял.

В лицо отцу не смотрю. Но вижу его руки, сжимающие край стола. Они напрягаются так, что вены выступают сильнее, будто вот-вот полопаются от напряжения.

Чувствую укол совести. Папе нельзя волноваться. У него сердце.

– Вот сучонок… – произносит он с презрением.

Тихо выпускаю воздух из лёгких и поднимаю глаза, испытывая лёгкое удивление. Он не встал на сторону Калугина. Несмотря на всю свою трепетную любовь к тому. Не обвинил во всём меня.

– Он не хочет разводиться, просил прощения, и… я обещала подумать, – сбивчиво объясняю я, ободрённая неожиданной поддержкой родителя. – Но на самом деле я уже всё решила, пап. Я больше не смогу жить с ним ни дня. Этот не тот случай, когда можно попытаться простить. Я в любом случае разведусь, только переживаю, не создаст ли это для тебя проблем.

– Так. Дочь, – тяжело вздыхает отец. – Свои дела с Калугиным я улажу сам. Даже не думай об этом. Ясно? Но… Ты уверена, что он действительно изменял? У меня в голове не укладывается просто. Он ведь так любит тебя! Может, это какое-то недоразумение? Может, тебя обманули, Сеня? Завистники какие-нибудь или враги?

– Я своими глазами всё видела, папа. Как в бородатых анекдотах. Случайно не вовремя приехала на нашу дачу, а там…

Отец отталкивается от стола, подходит к моему креслу. Накрывает своей огромной пятернёй моё плечо и легонько сжимает. У меня на секунду сердце замирает в груди. Так редко он проявлял ко мне подобную ласку. Даже не могу припомнить, когда последний раз.

– Поступай, как считаешь нужным, Сеня. Я в любом случае тебя поддержу. А этот недомерок ещё ответит за то, что обманул доверие нашей семьи.

– Спасибо, пап, – растроганно шепчу я.

– Маме сказала уже?

– Нет. Если честно, боюсь. Представляю, как она огорчится. Будет плакать…

– Не переживай, я сам с ней поговорю.

Что не избавит меня от последующего разговора с мамой…

– Спасибо большое, пап. Только завтра, ладно? Когда я уеду.

– Ты можешь пожить у нас.

– Я бы с удовольствием, но нужно на работу. Да и закрыть уже вопрос… с разводом.

– Как знаешь, дочь.

Покинув кабинет отца, поднимаюсь в свою комнату. Сто лет здесь уже не ночевала. С тоской смотрю в окно. Брат с Глебом, наверное, уже не вернутся. Где они сейчас, интересно? Всё ещё развлекаются в том клубе или уехали в другое место?

Насколько я испортила настроение Глебу своим отказом? Насколько серьёзно было то, что он мне говорил?

Стал бы Старовойтов морочить голову сестре своего лучшего друга? Не уверена. После предательства мужа я больше ни в ком не уверена.

Прислоняюсь лбом к прохладному стеклу, глядя в тёмное небо. Касаюсь кончиками пальцев своих губ. Снова вспоминая, как он меня целовал. То невероятное чувство полёта. По коже бегут горячие мурашки. А сердце вновь сковывает щемящей болью.

Если цель Старовойтова не проучить правильную девочку из его прошлого, то я определённо не та, кто сможет осуществить его мечты о большой и дружной семье с кучей детей.

Нет, я не думаю, что Старовойтов столь же эгоистичен, как Калугин, и допускаю даже, что Глеб вполне может отказаться от своей мечты ради меня. Вот только я так не могу. Сознательно лишить его возможности стать отцом. Ведь рано или поздно Глеб встретит хорошую девушку, которую полюбит и которая сможет родить ему.

А мне следует держаться от него подальше. В его обаянии легко утонуть и забыться.

Размышления на эту тему вызывают нестерпимую тяжесть в груди. Моя дальнейшая жизнь представляется мне какой-то тусклой, серой, беспросветной. В которой единственный способ реализации – работа.

Но впадать в уныние я не хочу. Нужно собраться и взять в себя в руки. У меня есть родители, есть брат, они любят меня такой, какая я есть. И это главное.

Чтобы отвлечься от печальных мыслей, решаю позвонить Ларе. Надо уже закрыть вопрос с Калугиным. О том, что всё имущество оформлено на его родню, я папе не сказала. С него и так достаточно на сегодня шока. Да и эту проблему я в состоянии решить сама. Если она, конечно, решаема.

– Дорогая, – раздаётся звонкий голос на том конце, смешанный с шумом ночной Москвы и пролетающих мимо автомобилей, – можно будет попробовать всё оспорить. Никакой гарантии нет. И, подруга, услуги юристов могут выйти дороже, чем имущество, которое отсудишь, а на тяжбы могут уйти годы.

Стараюсь убедить себя, что деньги – не главное. Но как же обидно, что в итоге из-за своей наивности я окажусь на улице. Придётся снимать жильё, копить на ипотеку. Жить станет тяжелее. И это лишь мой просчёт.

Закончив разговор с Ларой, без сил падаю спиной на кровать, раскинув руки в разные стороны.

Теперь осталось самое неприятное. Поехать завтра к Калугину и сообщить о своём окончательном решении подать на развод.