Глава 36

Из желания уколоть Глеба в ответ я соглашаюсь. Это смешно. Скорее всего, для него мой танец с другим мужчиной будет абсолютно безразличен. Не вызовет и сотой доли тех чувств, что я испытала, увидев в его в обществе бывшей любовницы. Или не бывшей. Как знать…

И тем не менее, я позволяю незнакомцу взять себя за руку и увести на танцпол, где помимо нас кружатся ещё несколько пар.

– Вы давно замужем за Старовойтовым? – изучая меня с нескрываемым интересом, спрашивает собеседник.

И я ощущаю, что ступаю на тонкий лёд. Потому что не понимаю, можно ли откровенничать с посторонними людьми на такую щекотливую тему, особенно если мои слова могут повлиять на будущее Тимоши.

Но не успеваю подобрать нейтральный ответ, как замечаю за спиной партнера по танцу решительно ступающего в нашу сторону Старовойтова. Злого как чёрт, судя по сверкающим и мечущим молнии глазам.

И спустя мгновение на плечо нового знакомого опускается тяжёлая ладонь моего фиктивного мужа. Такая тяжелая, что я даже почувствовала, как мужчина, ведущий меня в танце, немного просел. Приблизившись к земле на пару сантиметров больше, чем раньше.

– Не успел отлучиться, а у меня уже увели супругу, – крайне сухо и как-то зловеще улыбается своему деловому партнёру Глеб, – не возражаешь, если я заберу у тебя свою жену?

Интуитивно чувствую: если мой кавалер сейчас не уступит – быть грозе.

Но мой партнёр по танцу все-таки уступает. Молча. С ледяной улыбкой на губах.

Глеб тут же занимает его место. Берёт меня за талию немного резче, чем того требует ситуация, и плотно притягивает к себе, заставляя моё сердце забиться чаще.

Я чувствую поразительную разницу между танцем с предыдущим партнёром и с Глебом. Тело реагирует на фиктивного мужа неизменно с волнением и трепетом. Удивительное явление. Думала, такое только в семнадцать лет с девушками бывает от близости с возлюбленным. Словно между нами налажен контакт, и ток течёт по проводам.

Но Глеб далёк от романтичного настроения. Он чем-то очень сильно недоволен. Я это чувствую буквально каждой клеточкой тела. Только не понимаю, что до такой степени огорчило Старовойтова. Неужели мой невинный танец с его коллегой вызвал в нём такие эмоции? Или красногубая красавица сообщила какую-то неприятную новость?

– Тебя ни на минуту нельзя одну оставить, Истомина? – вкрадчиво интересуется Глеб, наклонившись к самому уху. Отчего сквозь тело проходит волна мурашек.

Значит, все-таки первый вариант? Чувствую странное торжество.

– Ты отсутствовал дольше, чем одна минута, – отвечаю с прохладной улыбкой.

Но Глеб, вопреки моим ожиданиям, не смягчается, не улыбается в ответ и даже не пытается парировать.

– Я сейчас серьёзно, Еся, – строго произносит он. – Не стоит так себя вести.

Вот это новости. Меня отчитывают? Это даже забавно.

Оказывается, ревность Глеба влияет на мою самооценку ничуть не хуже его комплиментов. Едва сдерживаю довольную улыбку. С Калугиным мне всё это было неведомо. Он-то считал, что кроме него я больше никому не нужна.

– А как я себя веду? – невозмутимо интересуюсь я, вздёрнув бровь. – Я не имею права на безобидный танец с другим мужчиной на вечеринке, пока ты занят со своими партнёрами? Извини, не знала. Тебе стоило конкретнее обозначить условия нашей договоренности.

– Ты невыносима, Истомина, – тихо произносит Глеб. В его взгляде мелькает что-то тёмное. И я даже успеваю немножко испугаться, не перегнула ли с наездами. И одновременно с этим маленьким страхом приходит дикое возбуждение.

Но медленная музыкальная композиция, под которую мы плавно двигались в обнимку, сменяется другой, менее подходящей для совместного танца, и Глеб, крепко взяв меня за руку, уводит с танцпола.

Пересекаем зал, лавируя между нарядной публикой. Мой фиктивный муж никак не сбавляет шаг.

– Старовойтов, куда ты меня тащишь? – возмущенно бормочу я, едва поспевая за ним на своих высоченных шпильках.

– Мы уезжаем отсюда.

Дорога проходит в гробовой тишине. В воздухе царит небывалое напряжение. И я чувствую себя ужасно неловко. До меня только сейчас дошло: кажется, это первая наша ссора.

Глеб, похоже, всерьёз злится на меня. Что вызывает не чувство вины, скорее, острое возмущение. Сам, значит, мило щебетал со своей восточной нимфой, будто это в порядке вещей, а я на общение с противоположным полом не имею права?

Вот уж не думала, что Старовойтов окажется таким шовинистом.

Приезжаем домой. Избавившись от верхней одежды, проходим в гостиную.

Глеб молчит, но от него исходит такая тяжелая энергетика, что я не узнаю старого друга своего старшего брата. Точнее, узнаю. Но впервые вижу, чтобы он был таким по отношению ко мне. Это неожиданно очень сильно меня задевает. В конце концов, я ничего из ряда вон выходящего не сделала.

– Слушай, мы вроде не на востоке живём, в нашем обществе, если замужняя женщина позволяет себе танец с другим мужчиной, это нормальное явление, и я не понимаю твоей реакции…

– Очень печально, что ты не понимаешь.

Впиваюсь в него недоуменным взглядом.

– Так объясни?

Старовойтов устало трет переносицу и обращает на меня свой пронзительный взгляд.

– Есть вещи, которые подразумеваются сами собой, когда два человека заключают брак. Мне плевать, что там принято в обществе, я не хочу видеть свою жену, танцующую с кем-то другим. Как и сам не стану танцевать с другой.

– Глеб, но ты ведь мне ненастоящий муж? – возмущенно хлопаю глазами я.

– И что? Ты решила подыскать там себе настоящего?

Я окончательно прихожу в замешательство. Он что, сейчас мне хамит?

– Так. Пожалуй, я вызову себе такси и поеду к родителям. Позвони, когда я понадоблюсь для улаживания вопроса с Тимошей.

Уже собираюсь развернуться и уйти, но непреклонный голос Старовойтова останавливает:

– Ты никуда не поедешь.

– Извини, но это не тебе решать.

– Я тебя не отпущу.

Смотрю на него, широко распахнув глаза. Не веря своим ушам.

– С чего вдруг?

Глеб идёт на меня, рассекая пространство с уверенностью танкера, покоряющего льды Арктики. Непроизвольно начинаю пятиться, пока не упираюсь ягодицами в обеденный стол в центре комнаты.

– Потому что ты – моя. Жена.

От красноречивой паузы после слова «моя» по спине побежали мурашки.

– Может, ты забыл, я ещё раз напомню тебе: наш брак – ненастоящий, – дрогнувшим голосом произношу я, когда Старовойтов подходит вплотную. Лишая всякого личного пространства.

И нагло смотрит в глаза.

– По документам – настоящий.

Мгновение я хлопаю ресницами, пытаясь переварить эту фразу. Потеряв способность мыслить от его близости. А в следующее мгновение Глеб бесцеремонно кладёт ладонь на мой затылок и закрывает рот глубоким поцелуем. И мои ноги подкашиваются. Оседаю, но меня ловят и крепко держат в тесных объятиях.

Этот поцелуй не похож на все наши предыдущие. В нём нет ни капли трепета и нежности, что были раньше. Сейчас это чистая страсть, голое желание обладать мною, действующее на меня словно разряд тока, заставляющий мгновенно вскипеть кровь в венах.

От этого в голове не остаётся ни единой мысли. И я отвечаю на поцелуй Глеба с не меньшей страстью. Беспорядочно скольжу руками по его крепкому торсу. Подставляя лицо и шею под горячие непреклонные губы.

Вздрагиваю, когда сильные руки подхватывают меня за талию и усаживают на стол. Колючая щетина царапает область декольте – Глеб зарывается в него лицом, скользя губами по чувствительной коже.

Всё тело горит от его смелых жарких ласк.

Жесткая ладонь скользит по бедру, проникает под платье. Глеб шумно выдыхает, оглаживая резинку чулка.

Утыкается лбом в мой лоб и хрипло шепчет:

– Ты сводишь меня с ума, Истомина.

Я плавлюсь от этих слов, теряя последние остатки разума. Наши губы снова встречаются, остервенело впиваясь друг в друга.

Мужские пальцы ложатся на моё невесомое бельё, невыносимо нежно лаская кожу под ним. А потом я слышу треск ткани. И понимаю, что белья на мне уже нет. Я беззащитна. И мои ноги разведены широко в стороны.

Дух захватывает от осознания, что назад пути нет, что слишком далеко мы зашли. Звук молнии мужских брюк, бряцание металлической пряжки ремня – тому подтверждение.

Вскрикиваю, когда Глеб наваливается на меня всей тяжестью своего тела и резко входит, заполняя собой до отказа.

Замирает во мне. Находит мой взгляд, смотрит в глаза так жадно. Нежно очерчивает большим пальцем мои губы, соскальзывая на щеку. Будто убеждаясь, что это именно я сейчас перед ним.

– Истомина… – тихо произносят его губы.

По моему телу шквал мурашек от его хриплого голоса.

Подтягивает меня за бедра ближе к краю стола. Выходит и врезается снова. Зажмуриваюсь от поглощающей волны сладко распирающей изнутри истомы.

– Глеб… – выстанываю его имя.

Это не похоже ни на что, испытанное мною ранее. С ним всё совершенно по-другому. Слишком остро, слишком прекрасно.

Теряю себя, растворяясь в ощущениях, когда сильные толчки один за другим начинают сотрясать моё тело.