Глава 37

Сон. Крайне странный сон. С щекотливыми подробностями. И очень высоким уровнем ценза. Минимум тридцать плюс. Со мной в главной роли.

Зажмурилась, прогоняя очередную неприличную картинку, назойливо подкидываемую воображением.

Приснится же.

Распахнула глаза, пытаясь соотнести сон и реальность.

Тело хранило приятную расслабленность, а стоило немного пошевелиться, отозвались мышцы, которыми давно не пользовалась.

В комнате темно, но внутренние часики подсказывают, что время близится к полудню. Плотные шторы не пропускают солнца. Не могу сообразить, в своей ли я спальне. Но это и не важно, потому что я ощущаю, как меня прижимают к груди. Знакомой и крепкой. Которую гладила и целовала не так давно.

Кажется, я лишилась невинности. Иначе и не назвать. Зажмурилась, вспоминая все безумства, что творила ночью. Которые никогда бы себе не позволила с бывшим супругом.

Но с Глебом всё оказалось иначе. Свободнее, раскованнее. И даже будто легче переступать новые грани. Узнавать и познавать себя.

Попробовала убрать с живота руку Старовойтова. Но он лишь сильнее прижал к себе, мурлыча под нос что-то нечленораздельное. И похоже, не собирался меня отпускать.

Поймала себя на мысли, что никуда вставать не хочу. Век бы так лежала.

Ощутила его желание, недвусмысленно упирающееся мне в попу. Всё ещё голую.

Силилась вспомнить, как мы оказались в спальне. Но все воспоминания превратились в сплошной огненный мазок акварельной краски. Позы, сменяющие одна другую. Жаркие поцелуи ниже пояса.

– Глеб, – зову, пробуя пробудить не только его половые органы.

Зубы мягко смыкаются на моей ушной раковине, вызывая волну мурашек.

– Да, жена?

Хриплый голос Старовойтова отзывается вибрацией в самых чувствительных частях моего тела. До такой степени сейчас он сексуальный и возбуждающий. А утренний секс уже не кажется дурацкой идеей.

Поцелуи спускаются по плечу, а жадные руки исследуют грудь, будто за пару часов забыли её форму и мягкость.

Из головы вылетело, что хотела сказать, когда окунулась в круговорот поцелуев и ласк. На кровати, а после и под душем. Между нами снова происходит горячее безумие, мой волшебный сон для взрослых продолжается.

Насладившись друг другом вдоволь, закутываемся в белоснежные халаты и перемещаемся на кухню. Заботливо усадив меня за стол, Глеб варит нам кофе и готовит нехитрый завтрак.

– Глеб, я буду теперь ходить, едва переставляя ноги. Будто только с коня слезла после долгой езды, – пытаюсь пошутить, хотя в моих словах лишь доля шутки.

– Это временно, ты скоро привыкнешь, – хитро улыбаясь, сообщает Старовойтов с уверенностью знатока, делая глоток ароматного напитка.

По нему-то никак не скажешь, что он трудился надо мной всю ночь и утро. Свеж, бодр, весел. На щеках сексуальная щетина, от вида которой моё сердце заходится сильнее. И мне самой не верится в то, что произошедшее между нами случилось на самом деле. А не является плодом моего разыгравшегося воображения.

Хочется задать Глебу прямой вопрос. Кто я теперь? Какой у меня статус в его жизни?

– Кто та девушка в красном, с которой ты разговаривал вчера? – малодушно задаю совершенно иной вопрос, надеясь, что он сам всё прояснит.

Глеб отрывает взгляд от тарелки с едой, удивлённо смотря на меня. Словно ему и в голову не могло прийти, что я замечу их беседу. Откидывается на спинку стула, обдумывая ответ. И эта заминка мне приходится не по вкусу.

– Наверное, стоило тебя предупредить о ней, – поджимает губы, выдыхая раздражение, – я ведь понимаю, что вчера привёл тебя в серпентарий и не догадался объяснить, кто есть кто.

Склоняю голову, надеясь на более детальное продолжение.

– Карина – моя бывшая любовница и коллега, – наконец заявляет, – я сказал ей, что между нами всё закончилось. Но, возможно, она не поняла с первого раза.

Глеб говорит о ней морщась. Словно она прилипший на одежду репей, царапающий кожу.

Любовница. Не его бывшая девушка. А та, с кем он делил постель. И только. Но понимала ли она, какую роль он ей отводил всё это время? Наверняка, как любая влюблённая женщина, строила планы, придумывала имена детям.

Из чувства женской солидарности мне становится обидно за Карину.

– А она в курсе, что была тебе всего лишь любовницей, а не твоей невестой? – сжимая вилку до побелевших костяшек, задаю давно мучивший вопрос.

Несмотря на то, что я сто лет знаю Глеба, знакома я с ним не настолько хорошо, чтобы быть уверенной в нём. Знать не только красивую оболочку, но и внутреннее наполнение.

И в нашей юности, и из рассказов Арса я помню, что вокруг Глеба всегда крутилось много женщин. Манил их пальцем, и они приходили к нему на задних лапках. Ненадолго.

Вот и я пришла…

Брови Глеба взлетают в изумлении.

– Конечно, Еся, я в самом начале предельно ясно расставил с ней точки над «i». Но не могу отвечать за её несбывшиеся надежды.

Усмехаюсь, опуская глаза. Со мной ведь Глеб тоже расставил точки над «i». И, наверное, так даже лучше. Может, мне стоит расслабиться и отдаться этим коротким отношениям.

Умопомрачительный секс, красивый мужчина, вкусный завтрак. Прекрасная жизнь. Сказка и мечта.

Только в груди всё сжимается от страха. Потому что, когда Глеб так же отрешённо сообщит мне, что наш фиктивный брак исчерпал себя, я могу разбиться на части. Соберу ли себя обратно?

Или ещё вероятнее другой вариант. Он захочет настоящую семью. Общих детей, которых я никогда не сумею ему подарить.

Но единственный ребёнок, которого я могу ему дать, – это Тимоша.

Сколько времени мне отведено наслаждаться, вдыхая этот опиум, но не став зависимой? Потому что уже сейчас понимаю, что мне хочется встать со стула и сесть Глебу на колени, прижаться, запустить пальцы в короткие волосы. И целовать, пока губы не опухнут.

– Глеб, а когда разрешится судебный спор по поводу опеки? – напряжённо спрашиваю.

– Два месяца, если не возникнет проволочек. Я общался не так давно с его матерью. Есть надежда, что она не будет чинить препятствий, – пожимая плечами, отвечает.

Значит, два месяца. Я даю нам два месяца. А потом уйду. И Глебу не потребуется ставить точки над «i».

Поднимаясь, обхожу стол. Старовойтов с интересом следит за моими движениями. А когда понимает, чего я от него хочу, с улыбкой Чеширского Кота помогает мне усесться ему на колени. Обнять, вдохнуть запах, ставший любимым. Поцеловать губы со вкусом крепкого кофе. И отдаться чувствам.