Глава 47

Чувствую себя совершенно растерянной, пока едем с Глебом в машине, возвращаясь в его дом. Который он назвал нашим. А ещё – назвал меня своей женой. Так уверенно и обыденно, будто наша с ним договорённость о фиктивном браке мне приснилась. Будто мы поженились как самая обычная влюблённая пара, без всяких условий. Это сбивало с толку.

Да, мы зашли слишком далеко, играя в семью. Для меня всё уже давно было по-настоящему. И до определенного момента я отчаянно надеялась, что для Глеба дела обстояли так же. Но потом… Он так легко отпустил меня. И заявившаяся на корпоратив беременная от него Карина красноречиво подчеркнула статус наших отношений. А сегодня, когда я упомянула о ней, Глеб даже не посчитал нужным ничего объяснить на этот счёт. Разве так относятся к настоящим жёнам?

Но ведь не просто же так он назвал меня этим словом? Не просто так везёт сейчас к себе домой? Это всё ничуть не похоже на шутку. И моё бедное сердце трепетно бьется в груди. Полное хрупкой надежды на ответные чувства со стороны любимого мною мужчины.

После череды постоянных неудач, отравляющих моё существование на протяжении всей жизни, я не могу поверить, что мне может улыбнуться счастье. Большое и чистое. Ничем не омрачённое. Кажется, обязательно будет какой-то подвох.

Незаметно кладу руку на живот, до краев наполняясь нежностью. Сквозь которую настойчиво пробиваются колючие иглы тревоги. Только бы с малышом всё было хорошо. Повторяю это про себя как мантру. Только бы, только бы! Остальное я переживу. Справлюсь. И даже беременность Карины… И даже если Глеб выберет её. Мне будет очень больно. Но я переживу. Лишь бы с малышом всё было хорошо.

Когда мы приезжаем, Тимоша уже спит. Но я всё же тихонько захожу в его комнату, чтобы поцеловать и шепнуть на ушко, как сильно я соскучилась. Осторожно, чтобы не разбудить, касаюсь мягких волосиков на затылке и вдыхаю их запах. Кроха пахнет молоком и своим папой. Мой самый любимый аромат.

Покинув детскую, нахожу Глеба на кухне. Он режет овощи, закатав до локтя рукава рубашки. Обнажив свои сильные прекрасные предплечья. Любуюсь им, замерев в дверном проёме.

Заметив меня, оборачивается.

– Садись, – указывает взглядом на стол. – Сейчас я тебя накормлю.

– Спасибо, Глеб, но я не голодна. Нет аппетита.

Точнее, меня от всего тошнит. Разве что найдутся соленые огурцы, в чём я сильно сомневаюсь. Не могу сдержать растягивающую губы улыбку – господи, а ведь мама была права.

– Ничего не знаю, Еся, ты очень сильно похудела. Постарайся хоть немного поесть, я сделал тебе легкий салат.

– Спасибо.

Его забота очень трогает. Мне хорошо и уютно на этой кухне, когда он рядом. Эмоции переполняют грудную клетку, и я не знаю, что с ними делать. Чувствую острую необходимость поговорить с Глебом, расставить все точки над «i», но не представляю, как начать разговор.

Пробую салат, он оказывается очень вкусным. И самое главное, меня от него ничуть не тошнит.

Глеб садится за стол напротив меня и пытливо смотрит в глаза.

– Еся, меня очень беспокоит твоё истощенное состояние. Пообещай мне, пожалуйста, что будешь хорошо питаться.

– Ты очень заботливый, – произношу я, с откуда ни возьмись появившимся аппетитом уничтожая салат. – Скажи, ты со всеми такой?

– Нет. Только с теми, кто мне дорог.

Его слова задевают самую душу. Греют, погружают в сладкую негу. Заставляют с удвоенной силой поверить в чудо… Но, наученная горьким опытом, я слишком боюсь обмануться.

Смотрю на Глеба, закусив губу. Долго не решаясь произнести вслух задуманное. Но всё-таки произношу:

– А Карина тоже тебе дорога?

Глеб прикрывает глаза на секунду с таким видом, будто я сказала нечто неприемлемое.

– Я ведь уже говорил тебе, Еся, – зло выдыхает он, – Карина – давно в прошлом.

– На корпоративе мне так не показалось.

– Скажи, разве я хоть раз тебя в чем-то подвёл? Почему ты настолько мне не доверяешь?

– Не понимаю, причём тут доверие, – удивлённо пожимаю плечами я. – Ты мне ничего не обещал. Фиктивный брак не предполагает верности, поэтому я даже обижаться на тебя не вправе, и беременность Карины это…

– Еся, – резким тоном перебивает меня Глеб, – наш брак давно не фиктивный. По крайней мере, для меня. И Карина беременна не от меня. Не знаю, что за помутнение рассудка у неё приключилось, но это в принципе невозможно. Потому что с того самого дня, когда я встретил тебя пьяную в клубе, ни одной другой женщины в моей жизни больше не было.

Ошарашено поднимаю на него полные изумления глаза.

Грудь сводит сладкой истомой. Считаю гулкие удары сердца, боясь, что меня обманывает слух. И воспалённое сознание выдаёт желаемое за действительное.

А вдруг это всего лишь сон? Вдруг сейчас я проснусь, и Глеб, эта кухня и моё трепетное счастье, бьющееся радостной птицей в груди, испарится?

Но нет. Всё происходящее слишком реально.

– Но почему ты молчал? – неверяще смотрю в его глубокие, как океан, глаза.

– Неужели моё отношение к тебе не очевидно? – недоуменно качает головой Глеб. – Неужели ты ничего не чувствуешь, Еся?

– Чувствую…

Поднимаюсь из-за стола, несмело подхожу к нему. Осторожно, словно боясь спугнуть, кладу руки на твердую мужскую грудь, обтянутую тонкой тканью рубашки. Ощущаю, как сильно бьётся его сердце под моими ладонями.

Конечно, я чувствую. Всегда чувствовала. Но была слишком раздавлена предательством Калугина, чтобы поверить.

Тянусь к Глебу всем своим естеством. И попадаю в крепкие объятия. Забываюсь в нашем поцелуе, чувственном и глубоком.

Оторвавшись от губ, мы долго смотрим друг другу в глаза. Глеб будто ждёт от меня чего-то, его взгляд очень внимательный и требовательный.

На мгновение мне остро хочется рассказать ему о беременности. Момент кажется идеальным, и я даже открываю рот, но… так и закрываю его, не проронив ни звука. Как назло, вспомнив о том самом возможном подвохе.

В моей жизни никогда ещё не было всё так прекрасно. Суеверно боюсь сглазить. Жуткий страх за здоровье малыша, что растёт внутри меня, сковывает грудную клетку. И я решаю сначала пройти обследование и убедиться, что всё хорошо, а уж потом сообщить Глебу.