Глава 49

Пока ждала возвращения мужа домой, чуть с ума не сошла от волнения. Уложила Тимошу спать и, не зная, чем себя занять, совсем разнервничалась. Удивлялась сама себе – ну что я, в самом деле, как девчонка какая-то? Зачем так переживать?

Обрадуется ли он – вот что беспокоило меня больше всего в эти минуты. Реакция Глеба. До тех пор, пока мои мысли были заняты тревогами об отсутствии всевозможных патологий у ребёнка, я не задумывалась об этом. А теперь накрыло с головой.

Здравый смысл подсказывал, что Глеб не может воспринять эту новость как-то некрасиво. Ведь он ясно дал понять, что наш брак значит для него. И если у нас настоящая семья, то рождение детей – это вроде бы как по умолчанию предполагающееся событие…

Да и потом, Глеб ведь сам однажды мне говорил, что мечтает о большой семье.

Правду ли он сказал тогда и не изменил ли своего мнения сейчас?

Я очень хочу, чтобы Глеб искренне обрадовался моей беременности. Не потому что так положено, или чтобы не огорчить меня. А потому что он сам этого желает.

Глеб обходит меня со спины, ведя рукой по плечам, наклоняется и нежно целует в щеку. Задерживается на мгновение. Вдыхает мой запах.

После садится в кресло напротив меня.

– Говори.

Его прохладный тон и строгий взгляд удивительным образом контрастируют с поцелуем и прикосновением пару мгновений назад.

Но я не придаю этому значения. Хочу скорее озвучить новость, пока у меня руки не затряслись от волнения.

Несмело улыбаюсь, прикрыв на секунду веки, произношу:

– Глеб, я беременна.

Поднимаю взгляд и жадно впиваюсь в глаза мужа в стремлении увидеть эмоции. Те, которые мне так важны. Остро необходимы.

Но их нет.

Совсем ничего. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Взгляд остался спокойным и тяжёлым.

– Я знаю, – произносит Глеб спустя ещё несколько мгновений.

Обескуражено хлопаю ресницами, изо всех сил стараясь не накрутить себя раньше времени. Почему он выглядит таким безразличным сейчас? Нужно сначала разобраться. Понять. Он уже знает о моей беременности?

– Откуда? – спрашиваю я, прочистив горло.

– Я узнал об этом ещё раньше тебя, когда мы ездили в больницу после обморока.

– Понятно, – киваю я, неловко усмехнувшись, – а я-то, наивная, думала, что врачебная этика – не пустой звук.

– Возможно и не пустой. Но мне довольно трудно отказать, Еся, если я задался целью получить информацию.

Нервно сцепляю пальцы в замок, чувствуя, как напряжение между нами растёт. И прямо пропорционально ему растёт тяжесть в моей груди.

Совершенно не понимаю, что происходит. Не так я себе представляла этот разговор.

– Ты расстроился, что я тебе сразу не сказала?

– Расстроился ли я? – хмыкает он. – Мы, кажется, уже говорили с тобой о доверии.

– Глеб, ты сейчас серьёзно? На этот раз уж точно доверие совершенно ни при чем. Я не сказала тебе сразу, потому что у меня была совсем другая причина.

Супруг плотно сжимает челюсть и выглядит теперь и вовсе злым.

– И какая же?

Почему-то мне совсем не хочется отвечать на этот вопрос. Заданный таким тоном.

Делиться своей болью о том, как много лет пыталась зачать ребёнка, как почти смирилась с тем, что мне это не грозит… Как можно произнести подобное в такой давящей атмосфере?

Да и потом… Зачем?

Глеб явно не обрадовался новости. Более того, вопреки моим ожиданиям, он даже не сделал вид, будто рад.

И мне уже вообще не хочется с ним ни о чем разговаривать.

– Неважно, – отстранённо произношу я. – Главное ты знаешь.

Первый раз вижу Глеба таким чужим. И мне очень не по себе. Неужели его настолько расстроила новость? Он не хотел больше детей? Злится из-за обмана по поводу контрацептивов?

Господи, а ведь ещё несколько дней назад заверял, что я дорога ему! И наш брак давно не фиктивный! Выходит, это были просто слова? Иначе зачем тогда делать сейчас трагедию из моей беременности?

Это ранит. Настолько, что хочется позорно заплакать. И сбежать. Куда угодно, только бы не видеть больше его равнодушного взгляда.

– Хорошо, – кивает он, убивая меня своим прохладным тоном. – Говори дальше, я слушаю тебя.

– Что ты ещё хочешь от меня услышать? – спрашиваю я, недоумевая. – Я вроде бы всё сказала.

Глеб приподнимает бровь.

– То есть ты уверена, что это мой ребёнок?

До меня не сразу доходит смысл его слов. Но когда я, наконец, понимаю, что он имел в виду, лёгкие обжигает огнём. В груди страшно печёт.

Хочется встать и залепить Старовойтову болючую пощёчину.

То, чего я боялась больше всего, все-таки произошло. Он поставил меня в один ряд со своими бесчисленными… девицами.

Если его холодность и недовольство от новости я ещё могла бы пережить, в конце концов, я действительно повела себя некрасиво, обманув о контрацепции, но такое… Подобное отношение ко мне уже ни в какие рамки.

Набираю полные лёгкие воздуха, чтобы усмирить жжение в груди, и медленно выпускаю сквозь сжатые зубы.

Поднимаюсь с дивана и звенящим голосом произношу, глядя в его ледяные глаза:

– Знаешь, так меня ещё никто не унижал. Мне лучше вернуться обратно к родителям.

Глотая подступающие слезы, спешу к лестнице. Глеб останавливает меня через несколько шагов, ухватив за локоть. Мягко разворачивает к себе лицом.

– Еся, прости. Я идиот, – удручённо качает он головой, прикрыв глаза.

– Отпусти, пожалуйста, – напряженно требую я.

Но он и не думает отпускать. Впился пальцами намертво, едва не причиняя боль.

– Еся. Извини, – с нажимом повторяет.

– Да ладно, я всё понимаю. Я ведь не первая, кто тебе преподносит такую новость. Чем я отличаюсь от той же Карины, да?

– А что ещё я должен был подумать? Ты узнаешь о беременности и упорно молчишь который день!

Наконец на его лице настоящие эмоции. Я вижу их, и обида мгновенно отпускает. Вспоминаю, как Глеб был напряжен все эти дни. Он всё знал и переживал. Очень переживал.

Я мягко отнимаю у него свой локоть и кладу ладони на его предплечья, глядя в глаза.

– У меня тоже никого не было с тех пор, как мы встретились тогда, в клубе. За кого ты меня принимаешь, Глеб? Я просто хотела убедиться, что с ребёнком всё хорошо. Что беременность протекает нормально, и нет никаких угроз.

Он с осуждением качает головой.

– Больше так не делай, ладно? Давай договоримся – никаких недомолвок между нами больше не будет, хорошо?

Со вздохом киваю. Он прав. Лучше сразу разговаривать открыто. Невольно снова вспоминаю свою маму. Она ведь мне то же самое говорила. Находить общий язык – надо учиться. Это нелегко, но мы должны постараться. Ради нашей любви и наших детей.

– Глеб, – поднимаю на него виноватый взгляд. – Я ведь обманула тебя, сказав, что предохраняюсь. На самом деле мне давно ставили бесплодие. Даже подумать не могла, что есть хоть маленький шанс на успех… естественным способом. И знаешь, я очень счастлива, что это случилось. Хоть и некрасиво поступила по отношению к тебе. Но я даже не могу раскаяться, потому что для меня это настоящее чудо. Даже несмотря на то, что ты совсем не рад…

Глеб, не дослушав, вдруг сжимает меня в тисках медвежьих объятий.

– Еся, я осёл. Своей ревностью всё испортил. Думаешь, я не рад? Да я на седьмом небе был от счастья, когда врач мне сказал…

Утыкается носом в мою макушку и шумно вдыхает воздух. А я тону в его запахе, забывая обо всём на свете.