Эпилог

Кручусь перед зеркалом в новом платье с потайными кармашками на груди: оно сидит на мне превосходно. Поправляю волосы, которые до этого тщательно уложила. А ещё сделала макияж впервые за последние несколько недель. И крайне довольна результатом. Я очень красивая… мама.

Подхожу к колыбельке, смотрю на спящее внутри маленькое чудо. Всё ещё не могу поверить своему счастью.

Это случилось. Я родила прекрасного здорового малыша. Каждый раз, как пытаюсь осознать сей факт, на глаза наворачиваются слёзы. Эти эмоции не сравнить ни с чем.

Забираю с комода родительский блок радионяни и потихоньку выхожу из комнаты, спускаюсь вниз.

В гостиной сервирован большой стол. Сегодня нашему младшему сыночку ровно один месяц, и мы устроили по этому случаю небольшой праздник, ждём гостей.

В поисках своих мужчин отправляюсь на кухню, где они вдвоём пекут праздничный пирог.

Замечаю, что блюдо уже стоит в духовке, а Глеб с Тимошкой дурачатся, оба перемазанные мукой. Вокруг них царит полный разгром.

Рядом охая суетится Таисия Петровна, безуспешно пытаясь что-то прибрать. Самочувствие Тимошиной бабушки окончательно наладилось, чему мы все очень сильно рады. Всё-таки хорошие врачи умеют творить чудеса.

Упираю руки в бока и с улыбкой качаю головой, глядя на этих двух безобразников.

– Ну и бардак вы тут устроили! – шутливо журю их.

– Мама! – заметив меня, выкрикивает Тимошка и бежит навстречу. Крепко обхватывает обеими руками мои коленки. Ласково треплю его волосики, наклоняюсь и чмокаю в макушку.

Следом подходит Глеб, обнимает меня за талию и нежно целует в губы.

– Уснул? – спрашивает с необычной для него мягкостью в голосе.

– Да, – прикрыв веки, киваю я.

Из-за окна доносится звук шуршания шин по асфальту. Мы с Глебом одновременно оборачиваемся и видим, что к дому подъезжают несколько машин.

– А вот и наши гости, – улыбаюсь я.

Лицо любимого едва уловимо напрягается. Раньше я бы и не заметила такой незначительной перемены, но теперь изучила мимику мужа до такой степени, что по одному только движению глаз могу с легкостью определить ход его мыслей.

– Волнуешься? – тихо спрашиваю.

– Да нет, – нервно усмехается Глеб.

Кладу ладонь на его плечо и успокаивающе поглаживаю, глядя в глаза.

– Не волнуйся. Всё будет хорошо.

– Конечно, – спокойно кивает муж.

Он был настроен скептически, но я долго уговаривала и добилась своего. Мы пригласили на праздник отца Глеба с его супругой.

Съездить к ним в гости с Тимошей на электричке у нас так и не получилось, и Старовойтовы-старшие до сих пор ни разу не видели своих внуков. Но я надеюсь, что наше путешествие всё ещё впереди.

Глеб был уверен, что отец не примет его приглашение, ведь у них довольно натянутые отношения. Но тот согласился. И сегодня родители мужа приехали к нам из Твери.

Я не знала, что женщина, которую я считала матерью Глеба, на самом деле – мачеха. И появилась она, уже когда Глеб был подростком.

Не знала, что отец воспитывал Глеба один, потому что родная мама от них ушла. Не знала, что Старовойтов-старший сильно пил, и мой муж рос практически на улице. До тех пор, пока мачеха Глеба не появилась в их доме. Простая добрая женщина, которая наладила жизнь Старовойтова-старшего, а заодно и его настрадавшегося, уже почти взрослого сына.

Глеб вырос, но так и не смог принять и понять поведение отца, когда он в детстве зависел от него. А получал лишь отчуждение и жизнь, наполненную неизвестностью.

Я и не подозревала, насколько болезненной для любимого оказалась ситуация, когда он узнал о существовании Тимоши. Насколько Глеб переживал, что его сыну придётся тоже расти без мамы, и как боялся превратиться в собственного отца. Холодного и безразличного к своему ребёнку.

Я и понятия не имела, что мой сильный, успешный, уверенный в себе мужчина, по которому сходит с ума половина женщин Москвы, всё это время носил в себе такую боль. И понимаю теперь, почему с таким трепетом он относится к моим родителям, и насколько огромное значение имеет для него наша семья.

От прошлого не уйти. Его не стереть ластиком. А мне хотелось бы поспособствовать хотя бы диалогу Глеба с его отцом. Вдруг мужчины Старовойтовы смогут найти контакт сейчас. Потому что я искренне верю, что стоит отпустить старую боль, жить станет легче. И вовсе не для отца Глеба. А для самого мужа и наших детей.

Я отпустила обиды на Калугина, моё сердце чисто. Теперь очередь Глеба.

Целую любимого в губы, беру Тимошу за руку, и все вместе мы отправляемся встречать гостей.

Наш дом заполняется шумом и гамом. Обнимаю родителей и Арса.

– Сестрёнка, выглядишь обалденно, – чмокает меня в щеку тот.

– Спасибо, братец. А где же твоя Эля? Я ведь просила взять её с собой, – довольно ухмыляясь, ворчу я.

Вероятно, как сестра, я не должна злорадствовать. Но ничто человеческое мне не чуждо. Как и женская солидарность.

Наблюдая за братом в последнее время, заметила, что Арс как-то едва уловимо изменился. На семейных посиделках то и дело заглядывает в телефон, словно ждёт звонка или хотя бы смс-сообщения. Почти уверена, что причиной тому является девушка, так неожиданно ворвавшаяся в его жизнь с новостью о своей беременности. От него. И мне хочется верить, что сердце брата начинает оттаивать, хотя он невыносимо упрям. Надеюсь, Арс перестанет относиться к женщинам как разменному материалу. Ведь судя по всему, эта девушка треплет ему нервы в той же степени, что он трепал всем своим предыдущим пассиям вместе взятым. Карма всё же «бич».

Братец недовольно закатывает глаза, злится, пыхтит:

– Сенька, лучше не задирай меня.

Фыркаю на него и иду обнимать Ларика с её будущим мужем. Не так давно подруга встретила свою любовь. Какой-то успешный предприниматель, которому она помогала провернуть сделку. И вот теперь тоже готовится к свадьбе. Удивительный выдался год.

Последними в дом входят родители мужа. Замерев напротив них с приветливой улыбкой на губах, наблюдаю, как Глеб пожимает руку своему отцу и целует в щеку мачеху. Они выглядят немного смущенными, и я максимально дружелюбно здороваюсь, пытаясь приободрить их.

Вырвавшись из объятий моей мамы, Тимошка тоже подбегает к Старовойтовым. Глеб поднимает его на руки и представляет:

– Познакомься, сынок. Это тоже твои бабушка с дедушкой. Мои папа и мама. А это мой старший сын Тимофей. И моя жена Есения, – с гордостью произносит он, обнимая меня за талию и притягивая к себе.

Вижу, как едва заметно дрожит подбородок у Старовойтова-старшего, с каким теплом улыбается нам мачеха Глеба. Они растроганы этой встречей до глубины души.

И лишь в этот момент я сама прекращаю трястись. В беседу вклинивается мой папа, разряжая обстановку привычными шутками. И ведёт себя так, будто знает родителей Глеба всю жизнь.

Муж словно выдыхает, обращает взгляд на меня, и я понимаю, что мы всё сделали правильно.