Глава 15. Призрак и взломщик

Аристократ снизошел до извинений. Так я и поверила в его искренность!

Но на его лице не было фальшивой улыбки, и глаза не светились притворным раскаянием. Матеус смотрел сурово и строго – брови сведены, у губ жесткая складка.

– Вы вели себя совершенно безобразно, – подтвердила я. – Что же теперь от меня ждете? Что я скажу: ерунда, забудьте, давайте дружить?

– Вовсе нет. Мне свойственна вспыльчивость. Вчера я дал ей волю. Это непростительное поведение для мужчины и для вирила.

– Вы не только вспылили, – напомнила я ему. – Вы меня оскорбили. Обвинили в преступлении. Безо всяких оснований.

– За это я тоже прошу прощения. Допускаю, что я пришел к неверным выводам. Напрасно решил использовать их как аргумент, чтобы добиться от вас желаемого. Мне хотелось быстрее покончить с этим делом, а жесткие требования работают эффективнее всего. Но я неправильно истолковал ваш характер.

– Красиво поете, господин аристократ! Вас еще и красноречию обучают с детства? Тренируют, как убедительно вешать собеседнику лапшу на уши?

– Какую лапшу? – не понял Альмедор. – Причем тут лапша?

– В русском языке есть такое выражение. Оно вам незнакомо?

– Нет. Я не очень хорошо знаю ваши фразеологизмы. Знаю выражение «напудривать мозги». Вы это имеете в виду?

– Именно так. Пудрить мозги, – поправила я его. – Вы пудрите мне мозги, господин Альмедор.

Он вдохнул и потер затылок.

– Зоя, мы начали знакомство с неверной ноты. Давайте попробуем заново.

– Зачем?

– Я прибыл в Лиллидору с определенной целью. Должен кое-что разузнать. Вы можете мне помочь. Готов купить у вас эту информацию.

– Вам, богачам, лишь бы продать да купить, – ответила я враждебно. – Не все вещи имеют цену. Скажете прямо, что вы ищете. Возможно, я помогу вам совершенно бесплатно.

– Дело в том, что я сам не знаю, что ищу. Но пойму, когда найду.

– Какая загадочная бессмыслица!

– Именно поэтому мне необходимо обыскать дом вашего мужа. Я мог бы сделать это тайком, но прошу вашего разрешения. И вы мне его дадите... если вам нечего скрывать.

Я уцепилась за последнюю фразу.

– Продолжаете подозревать меня в разном нехорошем, так?

– Согласитесь, пока у меня есть для этого основания.

Его неприятная честность обезоруживала.

– Так мы далеко не уедем. Зачем вы явились в Лиллидору? Чем насолил вам Бармалан?

– Простите, это не моя тайна. На карту поставлена честь моей семьи и репутация близкого человека. Этот человек совершил ошибку. Пошел не по той дорожке. Если о его поступке станет известно... все будет очень плохо.

Он помотал головой.

– Это все, что могу вам сказать. Итак сказал слишком много.

– Нет, слишком мало. Скажите… вашего близкого человека зовут Эван? Или Фабиан?

– Нет. Кто эти господа?

– Один – болтливый хвастун, второй – усатый негодяй.

– У меня есть немало знакомых с подобными приметами, но судьба ни одного из них меня не волнует.

Он крепко сжал губы, показывая, что больше не даст мне ни клочка информации.

Я ломала голову, пытаясь прийти к какому-то заключению. Эта загадка имела несколько решений.

Первое: Альмедор ищет родственника, которого Бармалан превратил в книгу. Но, скорее всего, этот его близкий человек стал клиентом Бармалана. И участвовал в его темных делишках. Иначе к чему секретность, слова о репутации, кривой дорожке?

Альмедор мне не верит. И я ему не верю.

– Мы зашли в тупик, – объявила я. – Вы увиливаете от ответа, а сами ждете от меня откровенности. Ничего не выйдет. Забирайте ваш сюртук. Спасибо за помощь, но до свидания. Я устала и иду домой.

– Я вас провожу.

Он заявил это таким тоном, что я сразу поняла: отказываться бесполезно, он все равно проводит, с моим разрешением или без.

Матеус без церемоний снял с моих плеч лямки и понес полку в руке – легко, как будто она ничего не весила.

– Спасибо, – буркнула я, расправляя затекшие плечи.

Мы двинулись сквозь толпу. За последний час она стала еще гуще. Теперь в ней попадались люди в дорожной одежде, не похожие на лиллидорцев. На постоялый двор прибыл экипаж, и, пока кучер давал отдых лошадям, путешественники решили посетить местный праздник.

И тут я остановилась как вкопанная.

Между дородным господином и парочкой веселых старушек я увидела парня с красным платком на шее, на голове – мятая шляпа набекрень. Шляпа сидела на одном ухе – второго у парня не было!

Тот самый воришка, из-за которого я вляпалась в мерзкую историю! Он снова в Лиллидоре, и наверняка явился на праздник, чтобы пошарить по карманам гуляющих.

Я рванула вперед, расталкивая толпу локтями.

– Зоя, вы куда?

– Тут только что был тот одноухий воришка... я его видела!

– Где?

Я огляделась. Карманника и след простыл. Люди его профессии умеют растворяться в толпе бесследно.

– Исчез. Если бы его удалось задержать, он бы подтвердил, что я не воровала у Тахира кошелек.

– Палачи умеют выуживать признания, – согласился Альмедор.

Мне стало не по себе. Да, мне хотелось оправдаться. Мне нужно было обелить свое имя! Но если для этого нужно мучить другого человека... сложно такое принять.

– Значит, тот воришка не ваш подельник?

– Нет! Орбус у мага я не воровала. И Бармалана не травила. В его делишках не участвовала. Но вы мне, конечно, не верите.

– Верю, – сказал Матеус после недолгой паузы.

Его брови сошлись на переносице, лицо было очень задумчивым.

– А я вот не верю, что вы верите. Недавно твердили, что я – преступница. С чего так быстро переобулись?

– «Переобулся» означает «притворился, что изменил свое мнение»? – уточнил догадливый Матеус. – Интересный оборот. Запомню. Повторите-ка его по-русски.

Я повторила. Матеус достал блокнот и тщательно записал.

Подумал и начал объяснять:

– Нет, я не «переобулся». Я наблюдал за вами. Заново сопоставил все факты. Решил избавиться от предубеждений. Разумный человек умеет менять свое мнение и признавать ошибки с учетом нового опыта.

– Выходит, я не очень разумный человек. Пока мое мнение о вас не изменилось.

– Мы будем двигаться постепенно, шаг за шагом. К чему-либо да придем. Говорю честно, Зоя – я верю вам с оглядкой. У меня тоже в отношении вас пока остались сомнения. Но я готов с ними работать. Готовы ли вы?

Я пожала плечами.

– Вам нужна помощь. Вижу, что вам приходится туго. Вас что-то гложет. Кроме отсутствия денег и дурной репутации. У меня довольно большие возможности. Вы поможете мне, я помогу вам.

– Где гарантии, что поможете, а не погубите?

– Слово вирила, – бросил он. Довольно надменно, на мой взгляд.

– Аристократы у нас на Земле были известны тем, что другие классы за людей не считали. И держали свое слово только в отношении себе подобных. Не думаю, что вы в Эленвейле из другого теста сделаны.

– Я знаю вашу земную историю. Вы своих аристократов расстреливали, рубили им головы. – Он неодобрительно покачал собственной головой, которая пока твердо сидела на его широких плечах. – Зоя, давайте отбросим социальные и культурные предрассудки. Я вот тоже хорош... побывав на Земле, остался весьма невысокого мнения о земных девушках. Что частично объясняет мое вчерашнее поведение.

– Объясняет, но не оправдывает, – опять окрысилась я.

Ишь ты, земные девушки ему не понравились! Ну как же с ним сложно! Вроде разумные вещи говорит, но звучат они... так себе.

– Нет, не оправдывает, – вздохнул он.

Дальше мы пошли молча.

У дома Матеус вручил мне полку и сказал галантно:

– Это был интересный и насыщенный день. Мне понравилось утро в вашей книжной лавке и наша прогулка. Позволите мне завтра присоединиться к вашему игровому клубу?

– Приходите, – позволила я. – Детям вы понравились.

– Мне хотелось бы понравиться и вам.

Я саркастично улыбнулась.

– Ваша избирательная честность ставит меня в тупик.

– Вы привыкнете. Да, вот еще: пожалуйста, отложите для меня книгу по молочному хозяйству. Я все же решил приобрести ее. Там есть интересные комментарии касательно осеннего выпаса. Завтра заберу, – он кивнул мне на прощание и ушел.

А я поскорей зашла в дом и кинулась к Эвану рассказывать новости.

Ожидаемо, Эвану не понравилось то, что я провела вечер в компании Альмедора. Но заработанные деньги он одобрил.

– Без меня в лавке все было спокойно?

– В торговом зале – да. Мне слышались шорохи в коридоре и на втором этаже, но считай это глупыми бумажными фантазиями. Я все чаще не могу различить явь и мир своих воспоминаний. Боюсь, что со временем это состояние ухудшится, и я окончательно превращусь в книгу.

– Мы этого не допустим.

За окнами едва начало темнеть, спать пока не хотелось – после насыщенного событиями дня во мне все еще кипело возбуждение.

И я продолжила методично осуществлять свои планы.

На этот раз занялась обустройством книжно-игрового клуба.

Немного раздвинула шкафы у окна, чтобы получить больше места. Чуть не надорвалась, но получила уютный уголок. Осталось наполнить его разными интересными предметами.

Сюда бы кресло поставить. В гостиной на втором этаже как раз есть подходящее, широкое – трое детей поместятся! Но сама не смогу перетащить его вниз. Для этого нужен сильный мужчина. Попрошу завтра Хюльса, как придет брать урок. Или Альмедора.

А рядом размещу инкрустированный столик для игр и чаепития.

Из спальни принесла мягкий зеленый ковер, постелила на пол. Это оказалось удачным решением. На ковре удобно сидеть, подобрав ноги, валяться и читать. Изумрудный ворс оттенял старую кожу книжных корешков, и они стали смотреться не потрепано, а загадочно и благородно.

Днем от окна будет достаточно солнца, но оно уходит вечером, и потому потребуется светильник.

Бронзовый напольный торшер с абажуром и бахромой нашелся в спальне и тоже отправился на первый этаж.

Мой уголок для читателей становился все уютнее, приобретал индивидуальность. Но наведываться сюда будут дети; значит, не помешают игрушки или безделушки.

Игрушек в доме Бармалана не водится, а вот безделушек – сколько угодно. Целая коллекция в гостиной! И там есть забавные вещи, детям они понравятся.

По скрипящей лестнице поднялась на второй этаж и зашла в гостиную. Зажгла свечи в канделябре, огляделась и поежилась.

Как здесь неуютно!

Огромное помещение, почти на весь этаж. Похожее на заброшенный музей. Темное, пыльное, тесно заставленное.

Мне не нравилась эта комната. Она сильнее, чем прочие в доме, напоминала о прежнем его владельце.

Здесь была богатая коллекция Бармалана. И здесь стояло его каменное изваяние.

Я приблизилась к истукану и заглянула ему в лицо. По спине пробежал озноб.

Бармалана похоронили три дня назад. Но его образ уже стерся у меня из памяти, как страшный сон. И вот он передо мной – как живой, только каменный! Снулые глаза, пушистые бакенбарды, тонкие губы, надменная осанка!

Он словно наблюдает за мной исподтишка, неприязненно.

Мерзкий злой колдун.

Бр-р... Вот бы вытащить этого истукана из гостиной и закопать! Но нельзя. Пока я лишь хранительница дома и его обстановки. Даже коллекцию мне трогать не полагается. Но я же ее не продавать буду, я для дела! А если что пострадает в процессе детских игр – предъявлю проверяющему остатки. От случайностей никто не застрахован.

Я отошла от статуи и начала отбирать предметы для книжного уголка.

Сгребла ворох старинных карт. Отложила музыкальную шкатулку с заводным рыцарем. Изумительные песочные часы зеленоватого стекла во вращающейся бронзовой оправе. Брать или нет череп дракона? Пожалуй, не стоит. Великоват и страшноват. А тут у нас что? Ох, какая милая серебряная вазочка для печенья! Без нее не обойтись.

Потянулась к вазочке на полке, но тут пламя свечи затрепетало, по шее пробежал сквозняк, и на границе зрения шелохнулась тень.

Страх царапнул по спине колючими коготками

Я стремительно обернулась, прижала руки к груди.

Никого. Показалось.

Однако кожа у меня покрылась мурашками, как будто я чувствовала чье-то незримое присутствие.

Некстати вспомнилась болтовня Таффиты о призраках и жуткое эхо в ее доме.

Но в гостиной тихо, лишь потрескивает воск да половицы издают едва различимое кряхтенье, характерное для старых домов.

Медленно разжала кулаки. Оказывается, я стиснула пальцы до боли, ногти врезались в ладонь.

Перевела дух. Повернулась и подхватила добычу, чтобы быстрей отнести вниз, в уже обжитой мной торговый зал. Там я чувствовала себя в безопасности. Там уже была моя территория. Здесь же все еще витал дух покойного хозяина дома.

Я подняла голову, и карты высыпались у меня из рук, а я вскрикнула и застыла на месте, парализованная ужасом.

На стене висело мутное зеркало в деревянной оправе. В тот миг я отчетливо увидела в туманном стекле, как за моей спиной мелькнуло и пропало чье-то лицо.

От страха у меня зуб не попадал на зуб. Медленно, очень медленно я повернулась.

И опять никого. Лишь каменный истукан насмешливо смотрит на меня из теней противоположной стены.

Лицо, которое привиделось в зеркале, имело тонкие губы и снулые глаза.

От жуткой догадки у меня волосы встали дыбом.

Эта статуя... ожила?

Но лицо в зеркале было бледным. Статуя изготовлена из темно-серого камня.

В нее вселился призрак Бармалана? И сейчас вышел, чтобы сотворить какую-то пакость.

– Призраков не существует! – крикнула я громко и беспомощно, каждый миг опасаясь, что мне ответит эхо.

Но звук умер в тесно заставленной гостиной.

На дрожащих ногах я приблизилась к статуе. Дотронулась до нее.

Камень как камень. Холодный, твердый. Статуя не схватила меня за руку и не подала других признаков жизни.

– Должно быть, померещилось, – заключила я вслух. – Фантазия разыгралась.

Чтобы показать свое превосходство над потусторонними силами, я начала изучать и простукивать статую. Вдруг в ней есть тайник, где Бармалан хранил свои записи? Если они существуют, конечно.

Ничего не нашла. Цельная, искусно обтесанная глыба.

– Привиделось, точно привиделось, – пробормотала я. – Нервишки бы мне подлечить.

Забрала карты, шкатулку, песочные часы и двинулась прочь, стараясь не уронить ношу на пол.

Ноги у меня все еще дрожали от страха. Но вместе с тем я обнаружила, что к страху привыкаешь. Я так много боялась последнюю неделю, что получила некоторый иммунитет. Даже если и кидалась в панику при малейшем шорохе, то быстро приходила в себя, и вместе со страхом во мне просыпалось любопытство.

Однако важно помнить, что любопытство кошку сгубило.

Очутившись внизу, я отдышалась, велела себе успокоиться и воспринимать все произошедшее с долей скепсиса.

Призраки? Что ж, в мире много непознанного. А в этом волшебном мире непознанного еще больше. Но и буйную фантазию со счетов списывать не стоит; со страху чего только не привидится!

И я продолжила обустраивать уголок. Обыденные дела лучше всего возвращают к реальности.

Разложила и расставила принесённые предметы, отошла, полюбовалась. Торговый зал показался мне удивительно уютным. Многое изменилось в лавке Бармалана. Теперь здесь приятно находиться.

Степенно качается маятник в часах на стене. Пламя свечей весело подрагивает, его отсветы золотят книжные корешки. Пахнет сухими горькими травами, воском, старой бумагой.

И книги тоже изменились. Теперь я смотрела на них без презрения, а с уважением, как на верных своих соратников.

Каждый из этих ветхих томов воплощал чужие опыт и мысли. Помнил прикосновения и чувства людей, кто листал их в поисках знаний или развлечения.

Вдруг я поняла: не бывает скучных и устаревших книг! Для каждой найдется свой читатель. Как и на пути каждого человека встретится тот, кто его оценит, и те обстоятельства, которые раскроют его возможности.

Прямо сейчас, в этом мрачном доме, пишется моя история, подумала я с легким трепетом.

Нет: я сама ее пишу! И уж постараюсь, чтобы она была и поучительной, и интересной. В первую очередь для меня самой.

За окнами уже было темно, наступила глубокая ночь. Глаза у меня слипались. Однако подниматься в спальню рядом с гостиной не хотелось.

Лягу здесь, на ковре, решила я. Мне не впервой ночевать между книжных шкафов. Вот бы кто поселился со мной в доме! Хоть кот, хоть собака..

Пока же я достала с полки Эвана и сказала ему:

– Сегодня ты будешь спать со мной.

– Даже так? – игриво откликнулся он. – Хм, вы, земные девушки, не теряете времени! Эх, будь я прежним, уж я бы тебе показал, на что способен.

– Пошляк, – оборвала я его с отвращением. – Мне просто нужна компания. Положу тебя рядом или под голову. Не возражаешь?

– Ни капли. Постараюсь навеять тебе приятные сны.

Я обернула Эвана в жакет – получилась неплохая подушка.

Вытянулась на мягком ковре, закрыла глаза и моментально провалилась в сон.

Сны мне снились яркие. Наверное, и правда Эван постарался.

Я видела Землю. Свою семью. Я сидела в родной гостиной на любимом диване и привычно жаловалась родне на то, как туго мне приходится.

Мама ахала и повторяла: «Я же говорила! Вот куда тебя понесло, недотепу!»

Деда Вася хмыкал, многозначительно качал головой и рассказывал нудную историю, как однажды у них на заводе один мастер...

Сестры, как всегда, хохмили и поучали. Старшая, Ирка, говорила самоуверенно: «Я бы на твоем месте показала этим эленвейлцам, где раки зимуют! Пусть знают, на что способна современная женщина!»

Катя, напротив, советовала найти хорошего мужика, который обо мне позаботится.

«Да замолчите вы! – рассердилась я во сне. – Что вы понимаете! Попробовали бы вы в тюрьме посидеть да за колдуна замуж выйти! Вот тогда бы узнали!»

А потом мне приснился... Матеус Альмедор. Он сел рядом со мной на диван, молча положил руку на плечо и легко пожал. И его прикосновение говорило больше всех слов. «Я верю тебе и верю в тебя. Ты справишься. Ты вовсе не недотепа», – вот что оно означало.

И тут меня толчком выбросило из странного сна.

Открыла глаза; на потолке мерцали сполохи свечи, которую я оставила гореть на прилавке.

Приподнялась на локте и прислушалась, потому что разбудил меня звук. Постукивание, скрежет... что-то еще.

– Эван! – я хлопнула ладонью по импровизированной подушке. – Что это? Ты слышишь?

– М-м-м... – прозвучал у меня в голове сонный голос. – Госпожа, не ругайтесь, скоро все будет готово... Что?! Зоя? Это ты?

– Ты спишь? – удивилась я. – Книги спят?

– Да, спят! И ты меня разбудила. В чем дело?

– В доме кто-то есть!

– Где? – забеспокоился Эван.

– Звуки шли со стороны кухни.

– Иди и проверь! – потребовал Эван. – Если это грабитель, спугни его. Если это мыши, дай им сыра.

Как у него все просто!

Опять прислушалась. Звуков больше не было. Но уснуть я теперь бы не смогла.

И тут поняла с тоскливой отчетливостью: да, придется идти и проверять. Потому что позвать на помощь некого – вокруг лавки нежилые дома и склады, за домом кладбище, а бежать до живых соседей в конце улицы далековато и страшно.

Я поднялась. Взяла кочергу. Крадучись пошла по темному коридору.

Пока кралась, выстраивала в голове планы, как поступить, если и правда в дом забрался грабитель.

Заору «Пожар!», решила я. Авось кто услышит и примчится. Или все же выскочить на улицу за помощью? Что, что делать?

Меня колотила нервная дрожь.

Дверь на кухню была открыта. В окно мирно светила луна. Свет слабый, но достаточный, чтобы убедиться: в кухне никого.

У меня отлегло от сердца.

Значит, и правда мыши шалят.

…Или призраки никак не угомонятся.

Стоило проскочить этой мыслишке, как к сердцу опять прилил страх.

Скреб и стук повторились. Они шли снаружи, из-за окна. А затем раздался душераздирающий вой, который тем не менее очень меня обрадовал. Так как был хорошо мне знаком.

В сад забрались коты и орут при луне! Вот и вся отгадка.

Но стуки, скрежет? Чем таким стучат коты?

Подошла к окну, открыла раму, глянула вниз и обомлела...

В лавку Бармалана все-таки карабкался незваный гость. Он встал на каменную приступку у фундамента, одну руку распластал на стене, вторую тянул наверх, чтобы уцепиться за подоконник. В лунном свете блеснула загорелая лысина.

Адреналин ударил в голову горячей волной, и я сделала первое, что подсказал инстинкт: схватила с подоконника тяжелый предмет и швырнула вниз.

Этим предметом оказался ковшик с клеем, что я варила днем.

Ковшик звонко бумкнул по голове грабителя, содержимое ковшика плюхнулось на камни. Грабитель ахнул и упал спиной на землю; тут же раздались шипящие ругательства, а в темноте рассыпался ворох голубоватых искр.

– Держи вора! Пожар! Полиция! – закричала я воинственно.

Вдалеке залаяли псы, где-то хлопнули ставни. Темный силуэт вскочил с земли, шустро помчался прочь и растаял в темноте.

Я прижала ко рту ладонь и захлопнула окно.

Во ведь гадство! Колдун Тахир перешел к активным действиям. Однако мелко действует, недостойно для высокопоставленного мага – полез в окно с заднего двора, как домушник. И что мне делать, если ему опять взбредет в голову вломиться в дом?

Сегодня он попытку вряд ли повторит: по улице на шум шел ночной сторож, его трещотка тревожно стрекотала, и басовитый сонный голос вопрошал:

– Кто кричал? Где беда?

Откликаться и вдаваться в объяснения я не стала. Просто проверила еще раз замки и, очень злая, легла спать.

Ничего, я знаю, как приструнить Тахира. Спасибо Альмедору, надоумил.