Глава 3. Орбус повелителя немертвых

Мара сноровисто приготовила необходимые вещи. Из обширного гардероба выудила длинное платье, плащ с капюшоном, башмаки и пару чулок. А также выдала грелку, мыло, переносной светильник и аптечку.

Комплект попаданца, окрестила я его.

Переодеваться в местное я, однако, не стала. Путешествовать лучше в удобном, привычном. Ничего страшного. Наверняка многие иномирцы предпочитают носить джинсы и свитера. Вряд ли я буду выглядеть белой вороной.

Теперь к моей сумке прибавился кожаный дорожный сундучок, перехваченный ремнями.

Консульская коляска была приличная, возница воспитанный, немногословный. Он довез меня до гостиницы, откуда отправлялись дилижансы в другие города и провинции.

Там он показал, где купить билет, махнул кнутом и укатил. Я осталась сама по себе.

Стояла и растерянно хлопала глазами – так тут все было странно.

По мощеному двору расхаживали конюхи и путешественники в одеждах, словно заимствованных в костюмерной исторического фильма. Люди болтали, смеялись, обнимались с провожающими. Газетчики предлагали свой товар, лошади бренчали сбруей, кондукторы спорили с пассажирами.

Молоденькая кассирша в деревянной будке обошлась со мной вежливо.

– Впервые продаю билет в Лиллидору иноземке, – заметила она с удивлением. – Все иноземцы живут в столице или в своих поселках близ рудников. В провинцию едут немногие. Да еще так далеко!

По местным меркам триста километров – край света. Это в нашем мире высоких скоростей, автомобилей и поездов такое расстояние – пустяк.

Выходит, других землян в Лиллидоре не будет. Это плохо. К кому мне обратиться за помощью, если что? Консул велел писать ему или отправлять почтовых голубей.

«В Лиллидоре нет магов с их говорящими зеркалами и хрустальными шарами», – объяснил он.

Это меня не обрадовало. Похоже, Лиллидора – глухомань, дыра дырой. Что ж, в столицу рвутся многие земляне, а вот провинция Элленвейла исследована путешественниками слабо.

Стану первопроходцем, успокаивала я себя. Это вам не пошлый туризм с экскурсиями и замыленными достопримечательностями. Меня ждет настоящий Эленвейл, который видят немногие. Три месяца уж как-нибудь протяну, а там, может, в Нианоре для меня сыщется местечко. Если не решу вернуться домой.

Пока домой не хотелось. Я только начала входить во вкус приключения и уже немного освоилась.

Теперь я с удовольствием разглядывала пеструю толпу у гостиницы. На меня тоже посматривали. И даже порой тыкали пальцами. Впрочем, гримасы мне корчили дружелюбные и любопытство местных не обижало.

Подъехала длинная карета, запряженная четвериком рослых лошадей. Красная надпись на боку кареты уведомляла о маршруте. Карета ехала в далекий приморский Мерстад, а Лиллидора была предпоследней остановкой перед конечной.

Кто-то из пассажиров полез на верхние места, я же забралась внутрь.

Ехать предстояло в тесноте. Всего в карету набилось шесть человек. Меня зажало между дородной дамой в пышном платье и почтенным седобородым господином, насквозь пропахшим йодом.

Напротив сидели трое смешливых мужчин в кожаных поношенных куртках, с мешками и инструментами. Странствующие мастеровые, решила я.

На сиденье рядом с возницей забрался кондуктор, затрубил в рожок, и карета тронулась. Я почувствовала себя героиней старинного романа.

Дама тотчас начала капризничать: велела закрыть окно тяжелым занавесом, потому что солнце слепило ей глаза, приказала мастеровым поджать ноги. А затем взялась за меня.

Она сыпала вопросами о том, что привело иноземку в Эленвейл, и почему я еду одна так далеко.

Седобородый господин – аптекарь Гросс, представился он, – тоже не отставал. С дотошностью ученого он расспрашивал о жизни на Земле.

Аптекарь был уроженцем далекой провинции, и я с трудом понимала его скрипящий говор. От усталости кружилась голова, слипались глаза. Карету трясло, меня начало мутить.

Я ограничивалась короткими ответами, порой невпопад. Поэтому, боюсь, аптекарь получил неправильное представление о том, как все устроено в нашем мире.

Как мне показалось, он остался убежден в том, что домой для развлечения мы приглашаем актеров и певцов (это он так понял телевидение), а нравы у нас настолько вольные, что люди могут выйти на улицу в чем мать родила, и никто их за это не арестует.

В конце концов, меня оставили в покое. Я откинула голову на жесткую спинку и задремала.

Карета ехала, трубил рожок, стучали копыта, пассажиры тихо разговаривали. Но скоро замолчали – дорожная скука и их взяла в плен.

Порой карета делала короткую остановку. Кучер менял лошадей, пассажиры выходили размять ноги, перекусить и посетить отхожие места.

Моя дородная соседка сошла спустя четыре часа, я пробралась к окну, отдернула занавеску и стала жадно смотреть наружу. Но разглядела немногое.

Карета мчалась по лесной дороге, а лес был густой. Самую интересную часть путешествия – выезд из столицы и ее пригородов – я пропустила из-за капризной спутницы.

Скоро выяснилось, что дилижанс будет ехать круглые сутки. Ночевать придется в карете, на ходу. А ехать предстояло почти тридцать часов.

С собой у меня было холодное мясо, хлеб и пара яблок, выданные служанкой консула. И несколько монет, которые я решила поберечь. Кроме того, я побаивалась покупать еду в придорожных трактирах.

Тем временем за окном темнело. Карета все ехала вечереющими лесами. Проехали через деревянный мост над стремительной рекой. Миновали пару застав. Опустилась ночь, поднялась желтая луна.

В карете было душно, и меня быстро сморило. Подложив под голову свернутый свитер, я опять забылась беспокойным сном.

Следующий день путешествия прошел еще хуже. Деревеньки и заставы попадались редко. И если поначалу я с любопытством знакомилась с местной природой, то скоро начала скучать.

Будь я дома, достала бы телефон, наушники и посмотрела бы фильм или послушала музыку. Но гаджеты пришлось оставить в Центре Перехода – в Эленвейле от них не было толку. Во-первых, они могли не пережить переход. Магия портала губительна для электроники. Во-вторых, электричество здесь имелось лишь в поселке земных геологов, а планы построить электростанцию в столице только начали обсуждать с местными властями, и те пока всячески противились этому начинанию.

В какой-то момент ударило понимание: я одна-одинешенька в чужом мире, мчусь на карете в дальнюю даль, и что ждет впереди – непонятно. Весточку от родни получу нескоро, и то, если получится найти мага, который может связаться с нашим миром. Бестолковый и ленивый консул Эдуард Цейс – единственный человек, кто знает, где я.

Боже, что я наделала! Во что ввязалась!

К душевным терзаниям прибавились физические. Шею ломило, ноги затекли, промокшая от пота футболка липла к спине. Я от души желала, чтобы путешествие мое поскорее закончилось.

И вот, наконец, карета заехала на пригорок, скатилась в клубах пыли, прогрохотала на бревнах моста через веселую речушку, где плавали белые гуси, миновала вывеску на столбе с надписью «Лиллидора». Выше по реке медленно крутилось колесо водяной мельницы.

Возничий затрубил в рожок, карета остановилась возле постоялого двора.

Прибыли!

Я торопливо спрыгнула на землю. Зашаталась на онемевших ногах, сладко потянулась.

Наступал второй вечер моего пребывания в Эленвейле. Небо налилось густой синевой и дышало прохладой. Я огляделась и порадовалась увиденному.

Лиллидора была застроена милыми двухэтажными домами под красными черепичными крышами. Сумерки уже окутали улицы, на крышах отсвечивал закат. Сверкали медные флюгера. Среди крыш вздымался шпиль городской башни, а сама башня, залитая карамельными вечерними лучами, казалась игрушечной. Блестящий циферблат часов так и хотелось потрогать, покрутить его ажурные стрелки и качнуть пальцем тяжелый маятник.

Дома имели треугольные фасады, перечеркнутые брусьями фахверков, причудливые водосточные трубы, завесы плюща на стенах и множество цветов в ящиках у окон.

Вдалеке, окутанные синеватой дымкой, поднимались зеленые холмы.

Прелесть, что за вид! Настоящий сказочный городок. Пожалуй, мне здесь понравится.

Пора отправляться и искать моего работодателя. Хозяина, как принято тут говорить. Я достала бумажку и прочитала: «Господин Лакмор, торговец бакалеей, Цветочная улица, особняк «Сахарная голова».

Ну, и где искать эту «Сахарную голову»?

Нужно зайти на постоялый двор и спросить.

Кондуктор без церемоний выбросил из кареты мою сумку и отправился пропустить кружку перед последним перегоном. Я пошла за ним.

Из дверей постоялого двора «Голова мантикоры» вышла сердитая служанка. Она принялась спорить с возницей о том, где должна стоять карета. Служанка настаивала на том, что карету нужно отогнать подальше, под навес, а кучеру этого делать не хотелось.

Я прождала минут десять, пока они закончат препираться, но спорщики вошли во вкус, поэтому пришлось бесцеремонно их прервать.

– Извините, не подскажете, где я могу найти особняк господина Лакмора? – Спросила я на своем пока еще неуверенном вейле. Понимала я всех хорошо, а вот сама говорить стеснялась.

Служанка замолчала, нахмурилась.

– Барышня иноземка? – она неодобрительно посмотрела на мой наряд.

– Да, приехала работать у Лакморов.

– Надо же! – удивилась служанка, и в ее голосе не было доброжелательности. – «Сахарная голова» ниже по улице. Но никого из Лакморов дома сейчас нет. Все уехавши. Беда у них...

Она плотно сжала губы.

– А когда они будут?

– Не знаю. Не мое дело. Там спросите.

Она отвернулась и вновь накинулась на кучера.

Пожав плечами, я отправилась в указанном направлении.

Медленно брела по улицам и крутила головой. Городок мне нравился все больше и больше. А вот его жители – не особо. Потому что те немногие лиллидорцы, кого я встретила, пялились на меня совсем уж бесцеремонно. Я улыбалась им, но ответных улыбок не получала. На меня смотрели настороженно, если не сказать опасливо.

Видать, к иномирцам тут и правда не привыкли.

Но красота эленвейлской провинции искупала все. А какой тут был воздух! Свежий, пьянящий. Насыщенный ароматом сосен и душистого горошка, сдобренный нотками дыма из печных труб и ванили из булочной.

Ни один землянин и не знает, каким сладким может быть обыкновенный чистый воздух мира, где еще не изобрели двигатели внутреннего сгорания.

В конце улицы показался белоснежный особняк, окруженный липами. На столбе у ворот сидел мраморный конус, символизирующий сахарную голову, основу благосостояния бакалейщика Лакмора.

Ворота запирала толстенная цепь. Я погремела цепью и стала ждать. Забрехала собака, на дорожке показалась согбенная фигура пожилой женщины, закутанной в шаль с бахромой.

Она подошла и, не отпирая ворот, опасливо спросила сквозь решетку:

– Вы кто? Что вам нужно?

Оторопев от такого приема, я протянула письмо от консула и пояснила:

– Я прибыла с Земли. Господин Лакмор ждет учительницу для дочери...

– Ваши услуги больше не нужны, – прервала она меня и всхлипнула, а потом достала из кармана белый платок и трубно высморкалась.

Тут только я заметила, что глаза у старушки были красные от слез, и кончик орлиного носа тоже покраснел.

Мое сердце упало.

– Что случилось? – спросила я.

– А то не знаете!

– Нет. Если бы знала, не спрашивала бы.

Старая служанка задумчиво пожевала губами и поведала ошеломляющую новость:

– Селена, дочь господина Лакмора, сбежала со странствующим актером. Господин и госпожа Лакмор уехали на ее поиски. Я вам рассказываю, потому что город все равно судачит. Ее родители все для нее делали, все прихоти исполняли. Учителей приглашали. А барышня выбрала жизнь бродячего балагана!

Я вскинула брови, переваривая новости.

… – Уезжайте обратно, – велела старуха.

– Но почему не предупредили консула, что мои услуги больше не требуются? – Обескураженно спросила я. – Я проделала такой длинный путь, а вы – уезжайте! Как я уеду? Ночь уж на дворе!

– Ах, до вас ли было господам! – воскликнула старая служанка. – Идите в «Голову мантикоры». Там переночуете, а утром сядете на дилижанс в столицу.

Я заскрипела зубами, но вежливо сказала:

– Надеюсь, ситуация ваших господ уладится. Не отчаивайтесь. В конце концов, ваша барышня нашла свою любовь. Надеюсь, у нее все будет хорошо и ее возлюбленный – достойный человек.

Старуха глянула на меня исподлобья, наморщив длинный нос. «Ненормальные иномирцы!» говорила ее гримаса.

Служанка Лакморов повернулась и, шаркая ногами, ушла.

Я прислонилась головой к железной ограде и застонала. Повезло, нечего сказать! Ехала я, ехала, и на тебе... приехала. Никто меня тут не ждет. Проклятая «несчастливая планида»! Никуда от нее не сбежать, даже в другом мире! И тут все идет наперекосяк!

Делать нечего – пришлось плестись обратно на постоялый двор.

Видимо, слухи о появлении иноземки уже распространились по Лиллидоре, потому что на меня глазели из окон и палисадников. Но никто не подошел ко мне поздороваться и предложить помощь.

Теперь на каретном дворе у гостиницы было полно народу. Прибыли несколько экипажей. Они ехали из порта в Мерстаде в столицу. Две кареты стояли на краю двора. В открытых воротах сарая виднелась двуколка. Тяжело топали лошади, на лошадей кричали конюхи. У дверей гостиницы толпились проезжающие.

Я замедлила шаг, изумляясь. Публика была пестрой. В Нианору ехали заморские купцы, возвращались домой капитаны и путешественники. От их багажа пахло сандалом, розовым маслом и смолой. Некоторые пассажиры были одеты по моде, принятой в далеких южных провинциях Эленвейла. Среди толпы я заметила парчовый халат, тюрбан и выкрашенную хной бороду; рядом с «падишахом» шла его спутница, высокая, закутанная в вуаль; на золотой цепочке она вела ящерицу в перьях. Экзотическая парочка не вызывала удивление прислуги и других гостей постоялого двора. Ну надо же, а на мои джинсы и куртку косятся!

Остальные путешественники были одеты скромнее, но чудаковатых личностей хватало. Чего стоил старый одноглазый капитан с бородой лопатой, или пузатый полковник, увешанный орденами! Или вихрастый парень в поношенной куртке, с красным платком на шее и мятой шляпе набекрень...

Парнишка подошел расхлябанной походной, сунув руки в карман, и заговорил, глотая окончания.

– Доброго тебе вечера, иноземка. Как поживаешь?

– Спасибо, хорошо.

Я сделала попытку пройти мимо. Парнишка настораживал своим плутоватым видом и наглым блеском припухших глаз. Кроме того, у него не было левого уха. Под грязными волосами на виске тянулся уродливый шрам. Приличным людям уши просто так не обрывают.

Мне не хотелось с ним разговаривать. Но тот не отставал.

– Далеко тебя занесло. Куда путь держишь?

– Мне нужно вернуться в столицу.

Парнишка присвистнул и глубокомысленно заметил:

– Всем нужно в столицу. Там кусок жирнее, жизнь веселее, а полицейские ленивее. Ищешь помощь, иноземка? Может, вещи тебе поднести? Где твои вещи?

– Спасибо, мне не нужна помощь.

Избавившись от назойливого собеседника, я зашла в зал постоялого двора и протиснулась к стойке. Тут тоже было полно народу.

В камине пылал огонь. Наверху тянулась галерея, куда выходили комнаты для приезжих.

Ничего магического в зале не было. Даже светильники тут использовали обычные, масляные. Они дымили и коптили. Многие гости курили трубки и сигары. В проходах висел слоистый дым.

За длинными столами сидели кучера с засунутыми за голенища сапог кнутами. Кучера играли в кости и басовито хохотали, задирая бородатые подбородки.

Проезжающие торопливо пили и ели, стараясь успеть хорошенько подкрепиться перед отправлением. Красная и потная разносчица едва успевала наполнять кружки пива.

– Ну и обстановочка, – иронично пробормотала я под нос, чтобы подбодрить себя. Нужно обратиться к кучеру дилижанса и напроситься с ним в столицу: иного выхода я не видела.

Для начала я отвлекла от протирки кружек дородную хозяйку за стойкой. Объяснила ей, что хотела бы этим же вечером вернуться в Нианору. Не туда ли отправляется стоящая во дворе карета?

– Верно, в столицу едем, но вас, барышня, взять не могу, и не просите, – ответил рыжеусый дядька, для которого на стойку выставили блюдо со свиной ногой в капусте. – Мест нет даже наверху. Ждите, утром будет еще дилижанс. Может, больше повезет.

Тогда я спросила у хозяйки, не приютит ли она меня до утра.

– Все комнаты заняты, – отрезала она. – Могу на конюшню вас пустить. За пять эленов. И ужин три элена, коли пожелаете. Деньги вперед.

Я достала кошелек и пересчитала монеты. И похолодела.

– А сколько стоит билет до столицы?

– Сорок эленов.

В кошельке оставалось пятнадцать эленов. Консул не рассчитывал, что мне понадобится в тот же день возвращаться в столицу. Денег на билет не хватало.

Мне обещали жилье, питание и деньги на первые расходы по прибытии. Но планы изменились. Цейс выдал мне деньги на проезд и немного сверху. Земные деньги я поменять не успела. Честно говоря, даже не вспомнила, что нужно это сделать – слишком быстро все завертелось. Да и опыта в путешествиях у меня было мало. Сейчас я никогда остро ощущала свою неприспособленность к жизни.

Вот ситуация! Самое время впасть в отчаяние. Но в глубине души еще теплилась надежда, что все как-то образуется, и выход будет найден. Упорно не хотелось верить в то, что в чужом мире меня продолжают преследовать неудачи.

– Можно мне чаю? – попросила я хозяйку.

Хозяйка обидно хмыкнула. Получив кружку с чаем, я нашла свободное место за крошечным столиком на одного человека в самом дальнем и темном углу зала у двери.

Там я уселась и принялась размышлять о своей нелегкой доле.

Тревожность взяла надо мной верх. В голове рисовались неприглядные картины того, как я добираюсь до Нианоры пешком с узелком на плечах.

Выпрашиваю гроши, у трактиров пою жалобные песенки за медяки. А посреди темного леса на меня нападают разбойники и подвешивают на дереве вверх ногами.

Впрочем, кажется, в Эленвейле нет разбойников. Законы тут суровые, правосудие работает быстро.

Чтобы отвлечься, я принялась изучать гостей и гадать о роде их занятий.

До чего удивительно! Вот я здесь, в чужом мире, где все по-другому. Одно дело разглядывать фэнтезийные картинки в интернете, а другое – самой стать частью этой картинки.

Люди тут выглядят иначе. И дело даже не в том, что они живут, как жили мы двести-триста лет назад, и одеты в причудливые костюмы. У них другие осанки, другие жесты. Они никуда не спешат. Все делают не торопясь, с толком, с расстановкой. У эленвейлцев другие лица. Более простодушные, более открытые. Бесхитростные, что ли! На них нет гримасы озабоченности и тревожности, что намертво приросла к лицам жителей земных мегаполисов двадцать первого века. И улыбаются они более искренне, от души.

И ведь наверняка есть среди этих странных людей в зале те, кто владеет магией!

Например, вон тот...

Мое внимание привлек высокий пожилой мужчина напротив. Он с мрачным видом сидел перед бутылкой вина и крутил бокал в длинных сухих пальцах. На пальцах сверкали перстни, на жилистом запястье под манжетой чернела татуировка змеи. Мужчина был лыс и имел хищный профиль стервятника. На подбородке у него торчала смешная борода пучком. Лет ему было пятьдесят-шестьдесят. С его узких плеч ниспадал черный плащ, расшитый орнаментом, похожим на арабскую вязь. Но под плащом виднелся обычный городской костюм. Плащ намекал, что господин прибыл из-за моря, откуда-то из южных колоний Эленвейла.

Не исключено, что он колдун. Вид у него весьма необычный, и денежки водятся. Он рассчитался за вино крупной золотой монетой, а кошелек его имел приятно округлые очертания.

Возле лысого господина на скамье лежал кожаный мешочек, затянутый красным шнуром. Время от времени господин опускал руку и касался мешка, словно проверяя его наличие.

Необычный гость заинтересовал не только меня. Мой недавний знакомец, плутоватый парнишка, теперь терся у стойки. Его глаза так и ощупывали постояльцев, а взгляд делался острым и хитрым, когда те доставали денежки. Чаще всего он поглядывал на лысого господина в плаще.

Я посмотрела на следующий стол и встрепенулась.

Там сидел молодой мужчина в коричневом, наглухо застегнутом костюме. У мужчины было выразительное, энергичное лицо. Крепкий подбородок, умный, ироничный взгляд, рот упрямца и задиры. На худых щеках темнела щетина – в долгом путешествии мужчина не нашел возможности побриться. Несмотря на дорожную небрежность, он был красив строгой, мужской красотой. Он поднял черноволосую голову и пытливо глянул на меня.

Я тут же покраснела и с трудом подавила желание прыснуть от смеха. Есть у меня такая дурацкая реакция: при виде симпатичного парня я начинаю хихикать, как дурочка, а если он со мной заговорит, несу чушь. Потом вспоминаю разговор с мучительным стыдом и ругаю себя во все корки.

Мужчина изучал меня столь же пристально, как и я его. Его взгляд стал строгим и задумчивым, а густые брови сдвинулись.

Когда я осознала неловкость такой игры в гляделки, поскорей опустила взгляд, взяла кружку с остывающем чаем и сделала глоток. Горьковатый напиток, заваренный с травами, вернул ясность мыслей. Я вспомнила о своей беде и начала строить планы.

Итак, у меня нет денег на билет до столицы. Можно сделать вот что: написать письмо консулу, объяснить ситуацию, а пока придет ответ с деньгами, жить на конюшне у хозяйки «Головы мантикоры». Отдам ей за постой последние монеты.

Но неизвестно, когда придет ответ почтой.

Что если отдать письмо рыжеусому кучеру кареты, что отправится в столице уже нынче вечером? Так будет быстрее. Но надежнее ли? Судя по красному носу, кучер не дурак выпить. Приедет в столицу и завалится в кабак, а моем послании консулу забудет.

Ну что ж, тогда пошлю сразу два письма: с кучером и по почте. Да, так и поступлю! Надо написать немедленно.

Я встала и направилась к стойке, чтобы раздобыть конверт и карандаш.

Стол, за которым сидел красавец-брюнет, уже опустел. Гость закончил ужин и ушел, служанка собирала посуду. Меня отчего-то кольнуло разочарование.

Я подошла к стойке и попросила у хозяйки писчие принадлежности. И заодно выяснила, где можно отправить письмо.

Хозяйка стребовала за конверт четверть элена, а карандаш выдала бесплатно, но приказала вернуть. И изобразила глазами и бровями: «Смотри мне!» Ее отношение показало, что иноземцам тут не доверяют.

Я взяла бумагу и пошла к своему столику у двери. И тут произошло сразу несколько событий.

Лысый господин в плаще пошевелился и выставил длинные ноги в проход. Задумавшись, я споткнулась о его сапог с острым загнутым носом, покачнулась и начала падать. Мужчина стремительно оттолкнул меня сильной сухой рукой, я ухватилась за стол и чудом удержалась на ногах.

– Осторожнее! – сказал он глухим, невыразительным голосом, и пробормотал что-то под ястребиный нос на незнакомом языке.

Слова звучали грозно. Я понадеялась, что он все же не был колдуном и не проклял меня за неловкость.

Не хватало еще, чтобы у меня вырос хвост или свиное рыло. Известно, маги люди вспыльчивые, с ними шутки плохи.

Но поскольку изменений в моем теле не наблюдалось, я ответила с легким сарказмом:

– Простите, что запнулась за ваши сапоги.

Вообще-то он сам виноват. Выставил лапы в проход и не подумал, что они могут кому-то помешать.

– Прощаю, – холодно ответил высокомерный господин.

Юный прохвост отделился у стойки и прогулочным шагом двинулся к двери. А когда проходил мимо, ловким движением подхватил кожаный мешок отвлекшегося на меня лысого господина и рванул к двери.

Но лысый был настороже. Боковым зрением – или, скорее, затылком – он заметил пропажу. Вскочил и завопил во все горло:

– Держи вора!

На секунду шум в зале затих. А затем все разом заговорили, закричали и засвистели.

У входа возник краснолицый конюх с кнутом в руках. Парнишка бросился в обратном направлении в поисках запасного выхода. Увернулся от лап дюжего кучера, перемахнул через стол, опрокинул кувшин, вино выплеснулось и полилось на пол.

Парнишка прыгнул в сторону, налетел на меня, схватил за талию, крутанул как в вальсе и бросил спиной вперед под ноги преследователям.

Я упала прямо в руки усатого кучера, тот отпихнул меня в сторону, и я свалилась на стол, в лужу разлитого вина.

Падение меня ошарашило. От удара о край стола воздух разом вылетел из легких, в голове потемнело. Кругом орали, топотали и ругались, но глухо, как будто издалека.

Я со стоном сползла на пол и села. Груди было мокро, холодно и липко, куртка задралась, и что-то жесткое упиралось в бок.

Раздался стук ставни.

– Держи подлеца! – кричала хозяйка с упоением.

Лысый шипел и изрыгал ругательства.

– Его уж и след простыл! – произнес кто-то со смесью восхищения и разочарования. – Дунул в окно, припустил во все лопатки и как растаял. Видно, что бывалый.

– Откуда он взялся? – спросил другой мужской голос.

– Подсел в предыдущей деревне, – оправдывался рыжеусый кучер. – Откуда ж я знал, что он вор? На лице у него не написано, а за проезд он заплатил.

– Вот ты бедовая башка, таракан рыжеусый! – беззлобно ругался третий. – Ослеп ты никак! Повадку воровскую сразу видно. Ухо, как ты думаешь, он где потерял? Это палача работа. Парень у проезжего гизульца что-то прихватил. Вишь, как тот ругается! Сразу понятно, ученый господин, заморский колдун.

– Он украл ценную вещ-щь! – разорялся глухой голос с шипящим акцентом. – Мой инструмент, без которого мне не обойтис-с-сь в изыс-с-сканиях!

– Ничего, – утешали пострадавшего. – Конюх за вором побежал. Ну а коли конюх вора упустит, тот, может, на заставе попадется. Уж тогда получит свое.

Ага, сообразила я. Лысый и впрямь колдун. Из Гизуллы. Так в Эленвейле называют заморские страны южного континента. У нас это Африка, у них этот континент известен как Афар.

А вору удалось сбежать с украденным через окно. Но удалось ли?

– Когда парень удирал, у него ничего в руках не было, – заметил кучер. – Я точно видел. Полно, господин, может, ваша пропажа где-то тут валяется? Вы поищите хорошенько.

В зале опять началась суета. Все двигали стулья, заглядывали под столы. Мне не было дела до поиска пропажи. Меня занимало собственное горестное положение.

Я встала и посмотрела на испорченную футболку. На груди расплылось красное пятно, как после удара ножом.

– Тот парнишка что-то иноземке передал, – вдруг напористо заявила подавальщица, румяная девушка с русой косой. – Я сама видела. Они, поди, сообщники с тем прохвостом. До этого она с господином гизульцем разговаривала.

И все глаза в таверне уставились на меня. Искаженные облаками табачного дыма лица добрых эленвейлцев выглядели зловеще, а уж выражение их глаз и перекосившиеся рты не обещали ничего хорошего.

– Она жертву отвлекает, а тот грабит, – продолжала увлеченно объяснять девица. – Как понял тот прохвост, что дело табак, так украденное и скинул подельнице, чтобы самому чистеньким уйти. Известное дело, если вора с поличным поймают, то все, здравствуй, «железная вдова».

Объяснения девицы мне нравились все меньше и меньше. Как и мрачное молчание, которое сгущалось в таверне, словно грозовая туча.

– В чем дело? – спросила я. – Почему вы меня обвиняете?

– Смотрите, у нее карман оттопыривается! – указала девица.

Я глянула вниз и поняла, почему моя куртка перекосилась. В кармане и правда лежало что-то тяжелое. Но раньше там было пусто!

Я сунула руку в карман и вытащила кожаный мешочек лысого господина. Как он туда попал?! Неужели вор и правда подбросил его мне? Мешочек развязался, из его кожаных внутренностей в руку выскользнул стеклянный шар размером с елочную игрушку. Шар был тяжелый, холодный, и светился голубоватым светом. По его поверхности бежали серебристые полосы. Они постоянно меняли цвет, делались то темнее, то ярче, и казалось, что они то выступают над поверхностью шара, то уходят вглубь.

Я машинально коснулась пальцем одной из полос и провела по ней, повторяя причудливый рисунок.

– Не смей, несчастная! – прогремел голос лысого колдуна. – Это Орбус Атума, повелителя немертвых! Ты выпустишь энергию, которую я собирал в Орбус годами!

Шар налился кровавым светом, палец ожгло ледяным холодом, а затем нестерпимо блеснуло, громыхнуло, и я провалилась в черноту.