Глава 21. Три волшебных подарка

– Наверное, стоило ее проводить.

Я повернулась на голос Матеуса.

Он подошел бесшумно. Гости разошлись, зал опустел, но при этом стал как будто теснее, потому что Матеус заполнил его своим присутствием – как будто стал великаном! Я остро ощутила, что теперь мы одни во всем доме.

Матеус снял сюртук и остался в жилете и рубашке с подвернутыми до локтей рукавами. К уборке он подошел серьезно. В одной руке веник, в другой – корзина для мусора. Но даже в таком виде его аристократическая стать и лоск никуда не делись. Спину он держал по-своему прямо, широкие плечи горделиво разведены, а веник он сжимал небрежно, но сильно, как шпагу.

В его присутствии хотелось вытянуться в струнку, сделать реверанс, проверить, не выбилась ли блузка из юбки. А потом смущенно захихикать и потупить глаза.

Я вспыхнула под его взглядом – даже шее стало жарко.

– Таффита сама прекрасно дойдет. Она самостоятельная. Сочувствую тем хулиганам, которые могут встретиться на ее пути. Видели, какая у нее клюка? С утяжеленным набалдашником. Сдается, она умеет применять ее не по назначению. А еще я думаю, что Таффита вовсе не слепа. Или же видит мир иным способом. Интересно, что она еще умеет? Говорит, что завязала с магией, но это странно, не находите? Как можно добровольно отказаться от магии!

Я болтала и болтала, чтобы скрыть смущение и безумную радость от того, что мы стоим вот так, в полутемной комнате, и ведем разговор.

«Вот оно что! – отметила я с удивлением. – Я соскучилась по нему. День не видела и соскучилась! Дурной признак, Зоя. Ох, какой дурной...»

Матеус терпеливо выслушал меня.

– Таффита была очень знаменита в свое время. Ее имя вписано в учебники.

– Так она правда была боевым магом?

– И еще каким! Но я не знаю подробностей ее истории. Спрошу у бабушки при случае.

Матеус улыбнулся и продолжил уборку. Я тоже подключилась.

Он убирал посуду, я складывала книги на место. И исподтишка наблюдала за Матеусом. Как напрягаются мышцы на его предплечьях, когда он двигает тяжелый стеллаж, как падает локон на его высокий лоб. И как ловко он делает все, за что берется – засмотришься!

Как и большинство землян, я никогда не встречала живых аристократов. Прошло их время на Земле. Так вот они, оказывается, какие. Сильные, уверенные, породистые. Со знаком качества.

«Подлые, расчетливые и себе на уме», – вспомнила я увещевания Эвана.

– Как вам понравился наш книжный вечер? – спросила я ворчливо, потому что злилась на себя.

– Очень понравился. Вы прекрасная рассказчица. Вы умеете создавать уют. Ваши гости ушли довольные, и, думаю, они еще не раз придут к вам.

– Еще бы книги покупали, было бы совсем здорово, – сказала я кисло. – Я заказала новинки по каталогу. У меня завелось немного денег – продала серьги. Надеюсь, хоть новые книги будут покупать. Наверное, надо опять прогуляться с книжным шкафом на спине.

– Почему бы вам не устроить... – Матеус задумался. – Лотерею? Да, точно! Устройте лотерею. Это привлечет внимание публики. Люди любят подарки и любят пытать удачу.

Я выпрямилась с тряпкой в руках.

– Как это мне самой в голову не пришло?! Матеус, вам бы рекламным агентом работать.

– Увольте, – улыбнулся он. – Не мое призвание. Но я охотно помогу вам с организацией.

– Да, да! – я даже всплеснула руками от возбуждения – так мне понравилась эта идея. – Я устрою настоящий книжный праздник. День открытых дверей. С подарками, угощением... розыгрышем и викториной. И демонстрацией работы печатного пресса! Я говорила, что купила пресс?

– Зачем он вам?

– Пригодится!

– Верю. Вы всему найдете применение. Знаете, а ведь я не с пустыми руками явился. Я привез вам подарок.

Он поманил меня и достал тяжелый саквояж.

Я озадаченно смотрела, как он водружает его на прилавок и расстегивает замок. Еще один подарок. Теперь от Матеуса! Но что ему в голову взбрело?!

Матеус с непроницаемым лицом стал доставать из саквояжа какие-то разноцветные кирпичи – белый, розовый, бежевый, зеленый.

– Что это?!

– Бумага. Я ездил в приморский город Мерстад. Он крупнее Лиллидоры. Мне хотелось купить вам что-нибудь полезное. Вспомнил, что вам нужна бумага для ваших поделок и листовок. И вот… зашел в писчебумажный магазин и купил.

От такого подарка невозможно отказаться!

Мы вместе срывали обертку с блоков, перебирали листы. В пачках были разные сорта бумаги: листы гладкие, глянцевые, с острыми краями. И плотные, шероховатые, благородного светло-чайного цвета. И рельефные, как будто покрытые тонкими трещинками. И ворсистые, и с тиснением. Я с восторгом водила по ним пальцем, наслаждаясь богатой текстурой. Не удержалась и поднесла один лист к лицу и вдохнула свежий, древесно-клеевый запах.

– Угодил с подарком?

– Ух как угодили! Большое спасибо!

На его лице расплылась улыбка.

– Я еще не встречал барышни, которая так радовалась бы нескольким пачкам бумаги. И которая продала свои серьги, чтобы купить старый печатный пресс.

Он рассмеялся, и его смех стал еще одним подарком. Негромкий, раскатистый и очень мужской, и в то же время мелодичный и заразительный. Его было приятно слушать, и по спине у меня от удовольствия пробежали мурашки.

– Смотрите, вот эти листы хорошо подойдут для печати рекламных листовок на гектографе. Я и специальные чернила купил – их смешали по моему заказу. Давайте, попробуем прямо сейчас?

– Давайте!

Студенистая масса прекрасно пережила магический полет и превращение в электрическую медузу. Тахир аккуратно вернул ее лоток, там она и осталась.

– Давайте, напишу и разрисую первый лист для оттиска, – предложил Матеус. – Меня учили каллиграфии.

Отказываться не стала. Он сел за стол, крепко, но изящно сжал перо и стал писать под мою диктовку.

И тут я стала свидетельницей чуда. Это было не чистописание – это было искусство. Буквы у Матеуса выходили ровные, сильные. Смотреть на них было глубоким эстетическим удовольствием. Росчерки, завитушки, линии – все гармонично, идеально, ничего лишнего. Бумага словно ожила, обрела глубину, и самые простые слова – «Приходите… покупайте… читайте…» казались волшебным заклинанием.

– Вот это да! – прошептала я зачарованно, глядя, как сильные пальцы Матеуса заставляют перо танцевать на бумаге медленный, завораживающий танец.

– У меня в школе всегда были пятерки по чистописанию.

– А меня можете научить?

– Конечно. Только ваши земные ручки и эти... маркеры, да? – не подойдут. Нужно доброе перо из особой стали. И много терпения. Но оно вознаграждается. Ты создаешь красоту и находишь ее в себе.

Матеус поднял лист на свет и полюбовался на него.

– А теперь положим его на ваш желатиновый студень...

Он ловко опустил лист на глянцевую поверхность и аккуратно поднял. Бумага отдала буквы, чернила выпукло и влажно поблескивали.

– Давайте чистый лист. Так, теперь тряпку. Нужно прогладить сверху.

Он осторожно поднял первую листовку – буквы отпечатались на ней очень отчетливо и не потеряли своей красоты.

– Положите на ровную поверхность, чтобы текст высох.

И работа пошла. Я подавала бумагу, Матеус сосредоточенно, как автомат, выкладывал их на желатиновую массу. Скоро все столы и стулья были заняты рекламными листовками. От радости и волнения у меня даже усталость прошла.

За работой Матеус еще и разговор поддерживал.

– В Мерстаде отличная погода, – рассказывал он. – Вам обязательно нужно побывать в Эленвейлском порту. Там можно увидеть чудеса со всего света.

– Зачем вы туда ездили? По своим... тайным делам?

Матеус молча поднял перед собой свежеотпечатанный лист и вгляделся в него. У меня создалось впечатление, что он читает на нем свою интересную – или страшную – историю и обдумывает, не настало ли время посвятить меня в нее.

– Именно так, – ровным голосом подтвердил он. Его лицо теперь было словно высеченным из камня. – Ездил по делам. Я продолжаю искать следы человека, судьба которого меня… так волнует. Они привели меня в вашу лавку, к вам, но потерялись, а вы мне помочь не хотите. Приходится искать и другие следы, свидетельства.

Я молчала и ждала продолжения. Но Матеус не захотел сделать второй шаг. Он перевел разговор на другое.

– А как прошел ваш день?

Вежливый вопрос отозвался во мне глубокой обидой. Нет, Матеус по-прежнему мне не доверяет. Стало быть, то чувство близости и понимания, что, как мне казалось, связало нас сегодня – самообман. И Эван прав. Эти знаки внимания, разговоры, помощь – не уловка ли это?

Все может быть.

– День прошел относительно хорошо, – ответила я сухо. – Не считая того, что кто-то вломился в мою лавку ночью.

– Что? – Матеус выпрямился. – Ну-ка, по порядку. Давайте присядем, отдохнем, и вы все мне расскажете. Мы почти закончили... нужно смыть чернила с желатина, и потом гектограф можно использовать повторно.

Мы сели в кресла у очага, друг против друга, и я поведала Матеусу об утреннем неприятном открытии. Но детали ночного происшествия опустила. Непросто выдать малознакомому мужчине, к которому одновременно испытываешь симпатию и настороженность, что-то вроде: «Представляете, ночью по дому бродил каменный призрак моего покойного супруга!» Доказательств-то у меня этому нет, и как-то не хочется, чтобы Матеус заподозрил меня в помутнении рассудка. Упомянула лишь, что слышала шаги и видела непонятный силуэт.

– Почему не обратились в полицию? – сурово поинтересовался Матеус.

– Чтобы меня наказали за то, что не обеспечила безопасность своего дома? Нет уж, спасибо.

– Это вряд ли. Не настолько у нас безумные законы. Они строги, но в них есть логика. Однако вам нельзя ночевать одной. Идите на постоялый двор.

– Еще чего! Теперь это мой дом, и я останусь в нем.

«А еще потому, что на постоялом дворе тоже никто не защищен от грабителей», добавила я мысленно. Уж это-то я знала не понаслышке! И там живет Тахир. Хоть он и отлучился, но может вернуться в любой момент.

Матеус жил на съемной квартире в городе. Которую, кстати, подыскала для него вездесущая госпожа Ирма.

– От упрямства один шаг до глупости! – рассердился Матеус. – Тогда я останусь ночевать в вашем доме и буду вас охранять вместе с вашими секретами.

– Вот это уж точно лишнее! – возмутилась я.

«Ага, останется ночевать и получит возможность пошарить во всех уголках дома. Обнаружит заколдованные книги и... и тогда уж точно станет ясно, друг он или враг. Нет, таким образом выяснять я это не хочу».

– Ладно, как пожелаете, – неожиданно легко согласился Матеус. Это должно было меня насторожить, но я обрадовалась, что он не стал настаивать. – Вы что-то получили от Таффиты? Какой-то охранный амулет, поэтому вы так уверены в себе?

– Она подарила мне магическую безделушку. Утверждает, что это волшебный фонарь! – спохватилась я, вспомнив о подарке.

– Есть разные волшебные фонари. Для воровских дел, для поиска кладов, для поиска истины или человека...

– Этот показывает фантазии.

– Слышал о таких. Редкая вещица. Покажете?

– Давайте посмотрим, как он работает.

Я в нетерпении вскочила. Теперь у меня есть своя магическая вещь (причем не краденая, как Орбус, а полученная законным путем). Не терпится ее изучить!

Матеус взял фонарь в руки. Повертел.

– Старинное, ценное изделие. Тонкая работа. Явно гизульских мастеров. Вы можете немало выручить за него, если продадите.

– Сначала нужно посмотреть, как он работает. Ну-ка, погасим свет...

Матеус выкрутил пламя в светильниках, я вставила в фонарь свечу и зажгла. Матеус сел рядом.

Пламя трепетало за стеклом, блики преломлялись в гравировке. Оно вело себя не как обычное пламя: то вытягивалось, то расплющивалось.

– Как-то мне страшновато, – пробормотала я. – Наверное, глупо брать непроверенный подарок у безумного мага. Он может быть с сюрпризами.

– Это добрая магия. Иначе стекло имело бы угольный оттенок. Не бойтесь.

Матеус взял меня за руку и ласково сжал. Мои ладонь утонула в его ладони, и я тихонько вздохнула. Его прикосновение вовсе меня не успокоило; напротив, очень сильно разволновало, но уже на другой лад.

– Давайте представим что-то хорошее, – сказал он. – Вспомним детские, светлые мечты. И посмотрим, что произойдет.

Мы замолчали, и каждый думал о своем.

Сначала ничего не происходило. Желтый свет фонаря растекался по стенам и корешкам, мерцал в стекле шкафов. Блики постоянно двигались, и вместе с ними двигались тени. Но вдруг тени и блики обрели глубину и рельеф; они словно выступили из стен и сложились в образы, смутные, но легко угадываемые.

Произошло самое настоящее чудо! В темноте плыл величественный парусный корабль, и я узнала его: он был на обложке первой книги, которую я прочитала в детстве самостоятельно. А потом над ним взвился золотой пламенный дракон, и я даже откинулась назад, потому что испугалась, что шипастый хвост хлестнет по моему лицу!

– Ты это видишь?

– Да, – прошептал в ответ Матеус. – Это твои фантазии?

– Наверное. Я не помню их. Это что-то из детства.

Но сказочная картинка расплылась, тени сложились по-новому. Теперь я видела величественную усадьбу – трехэтажный великолепный дом с башенками, и беседку перед ним. У беседки стоял мужчина. В его силуэте было что-то знакомое... К нему приблизилась женщина в пышном платье и потрепала его по плечу, но тут же оттолкнула и отвернулась. Мужчина гневно дернул головой. Телосложением он очень походил на Матеуса.

– А это что? Это твои мечты или воспоминания? – спросила я Матеуса зачарованно.

Вместо ответа он вдруг протянул руку и погасил свечу. Комната погрузилась в темноту. От его грубоватого жеста магия рассеялась.

– Довольно, – сказал он резковато. – Глубоко уходить в фантазии и воспоминания небезопасно. Таффита и правда подарила тебе... вам удивительную вещь. Берегите ее. Или продайте.

– Нет, продавать не хочу. Интересно, фонарь будет работать, если привезти его на Землю?

– Нет. У вас нет магии.

Теперь он говорил сухо, после этого встал и начал собираться. Расправил рукава, застегнул запонки, накинул сюртук.

– Спасибо за чудесный вечер, Зоя. Крепко закройте двери и никому не открывайте. Есть такая примета: если получить в день два подарка, будет и третий. Надеюсь, третий подарок не окажется неприятным сюрпризом.

И он ушел, оставив меня в полнейшем недоумении и разочаровании.

Стоило запереть дверь на засов, как по спине пробежал озноб. Меня ждала ночь в доме, в котором поселился призрак. Сразу вспомнились все страшные истории, что я рассказывала гостям, и теперь они уже не казались безобидными фантазиями.

Я последовала совету Таффиты: достала купленный накануне в аптеке сушеный шалфей, разложила по тарелкам и подожгла так, чтобы он тлел и испускал дым. Пахло приятно, но дым драл горло. Расставила плошки по коридору, в гостиной... Сомнительное средство, но пускай подымит.

Заправила светильники маслом и решила оставить их гореть всю ночь. Пусть будет меньше теней!

Проверила двери и ставни в торговом зале и собралась уходить на покой, как услышала тонкий, визгливый вой.

«Ну вот, началось, – подумала с мрачной обреченностью. – Живые за порог, призраки на порог. Явились не запылились. Выть теперь взялись... да еще противно как, жалобно».

Но вой шел не из дома – он шел с улицы. К нему добавилось поскуливание. И его явно издавало живое, но очень несчастное существо. Поколебавшись, я отперла дверь и увидела дрожащий комок у крыльца.

Песик! Вот так гость!

– Иди сюда! – позвала я.

Пес сразу кинулся ко мне со всех ног. Небольшой, тощий. Уже не щенок, но и не взрослый. Неуклюжий подросток. Ребра наружу, два висячих уха, карие глаза, бровки домиком, пятно на носу, хвост колечком.

– Потерялся? Есть хочешь?

Конечно, он хотел есть. От слабости у него дрожали лапки.

Я взяла его на руки и понесла на кухню – кормить и утешать.

Сработала примета! Вот и третий подарок. Он пришел ко мне сам. И как вовремя!

В конце концов, я давно решила завести собаку. Оставлю пса у себя, если не найдется хозяин. Надо придумать ему имя!

Как хорошо, что все же эту ночь я проведу не одна!