Глава 22. Кладбищенская история
– Зоя, что это? – прошелестел в голове едва слышный встревоженный голос Эвана. Пришлось остановиться.
Когда пришли гости, я спрятала своего бумажного друга от греха подальше и теперь не могла вспомнить, куда именно. Неудобно, когда твой друг формата A4. Его так легко потерять! Пришлось задать неловкий вопрос:
– Ты где? Я тебя плохо слышу.
– Ты сунула меня в какое-то темное и тесное место, – обижено откликнулся Эван. – С глаз долой, да?
Вспомнив, я вытащила Эвана из щели между стенкой и ящиком прилавка. Пес радостно обнюхал книгу.
– Что это такое? – уже с ужасом повторил Эван.
– Собака. Нашла на улице.
– О, это для меня? – обрадовался Эван. – Для ритуала? Теперь и за жабами ходить не нужно.
– Эван! – отозвалась я шокировано. – Я не буду приносить его в жертву!
– Даже ради меня? – сухо отозвался Эван. – Шелудивый, незнакомый пес и друг, попавший в беду... По-моему, выбор сделать несложно.
– Эван, прости… – я сглотнула. – Я не могу.
Пес вопросительно гавкнул. Я погладила его, ужаснувшись его худобе. Откуда он взялся? На улицах Лиллидоры бродячих собак не видать. Наверняка у него есть хозяин. Но даже если он бездомный... нет.
Я опустила пса на пол и взяла Эвана обеими дрожащими руками, прижала к сердцу.
– Зоя... – произнес Эван после паузы. – Я много повидал жестокости в своей жизни. И отношусь к ней не так, как ты. Я смог бы сделать это для тебя. Но это не упрек. Понимаешь, мне очень страшно. Страшно, как никогда в жизни. Я боюсь навсегда остаться книгой. Я боюсь смерти, но еще больше я боюсь этого существования. Когда ты в ловушке в одной и той же истории, которая повторяется тысячу и тысячу раз. Даже самая интересная история может стать ужасной, когда ты застыл в ней, как муха в янтаре. Я очень хочу увидеть солнце, вдохнуть полной грудью. И прожить еще тысячу интересных историй. Теряется моя последняя связь с миром. С тобой, Зоя. Эта ниточка тоньше с каждый днем. Бармалан наложил на меня сильные чары, и они продолжают действовать, прорастают в меня, как корни. Превращая... в бумагу со словами.
– Прости, что подвела тебя, Эван. Пришла пора довериться кому-то, – тихо сказала я. – Я попрошу помощи. У Матеуса... или у кого-то другого.
Эван не ответил.
Я забрала их обоих – безымянного пса и книгу – и унесла в кухню.
Пса пришлось не только покормить, но и помыть. Купаться ему не понравилось, после процедуры я была грязной и измученной, и отправилась спать глубоко за полночь.
В доме было тихо, но тишина была беспокойной: к ночи ветер усилился, сквозняки свистели через рамы и в дымоходе, полы отзывались скрипом. Дым от тлеющей сухой травы тянуло в щель под дверью, поэтому окно в спальне пришлось оставить приоткрытым.
Но спать я легла без страха, потому что теперь у меня было два друга. Первый, бумажный, лежал под подушкой. Второй, четвероногий, уютно устроился на коврике под дверью.
Волшебный фонарь Таффиты я поставила на столик. Мне было приятно на него смотреть. Что за образ увидел Матеус в его магических тенях? Кем была та молодая женщина, кто обошлась с ним столь пренебрежительно? Мне было неприятно о ней думать, кем бы она ни была.
Уснула я сразу, но вскоре проснулась от собачьего повизгивания.
– Бублик, ты чего? – спросила я сонно. Я решила назвать его Бубликом по форме хвоста, и еще потому, что он умудрился во время купания стащить и слопать бублик со стола.
– В туалет хочешь?
Повизгивание сменилось рычанием. Пес два раза негромко, но злобно гавкнул. Он стоял у двери, вытянутый в струнку, напряженный.
Его что-то встревожило. В доме кто-то есть... пес чует его. Призрака или человека.
Мои опасения подтвердились моментально, когда дом сотряс... оглушительный чих. Чихнули внизу, но так смачно и громко, что слышно было прекрасно. Следом раздался надсадный кашель и невнятные бормотания, в которых легко угадывались проклятья. Жаль, не понять, чей голос.
О, дым от шалфея сработал! У призрака или грабителя першит в горле. Он сетует на неудобства.
Бублик испугался страшного звука, поджал хвост и забился под кровать. Я вздохнула.
– Да, дружок, до охранника тебе еще расти и расти, – сказала я и улеглась обратно.
Сердце немного колотилось, но в целом я отнеслась к новому вторжению довольно спокойно. Дверь надежно заперта, самое ценное тут, со мной, выходить из комнаты я не буду, и не уговаривайте.
Пускай себе бродит и кашляет. Неприятно, если опять разнесет торговый зал. Но там сейчас дымно, как на поле боя. Авось не захочет портить легкие.
Больше никакие звуки не тревожили тишину, но я еще долго не могла уснуть и все прислушивалась.
Утром вышла из спальни с некоторым трепетом, не зная, что обнаружу.
За ночь масло в светильниках выгорело, шалфей тоже потух. Заглянула в гостиную и убедилась, что статуя стоит на месте, но горшка у нее голове больше не было, и одеяло валялось на полу!
Это меня здорово обескуражило. Выходит, все-таки статуя пошаливает. Я бы предпочла иметь дело с живым взломщиком или бестелесным призраком, чем с каменной копией Бармалана весом, наверное, в тонну.
Нет, я все-таки возьму молоток и расколочу его на кусочки, решила я. Пусть меня потом штрафуют за порчу наледства Бармалана. Мало он мне нервов потрепал при жизни, так еще и после смерти не угомонится никак!
Но как, как может оживать и двигаться камень? Какой темной магии под силу изменять свойства вещества и вселять в него жизнь? Жутко о таком думать. И что ему надо от меня, этому призраку? Надеюсь, не исполнение супружеских обязанностей?
От этой мысли я чуть не поседела. Насколько надежна дверь в мою спальню? Ночью призрак не сделал попытки вломиться. Шалфей помог? Или что иное? Или статуя все же ни при чем? И ее новый наряд сорвали с нее живые руки?
К счастью, больше в доме ничего не изменилось, на первый взгляд, все было в порядке. От сердца отлегло.
Вернулась в спальню и бросилась отнимать Эвана у Бублика. Пес вытащил его из-под подушки и с удовольствием грыз кожаную обложку.
– Фу! Плохой мальчик, плохой!
– Это ты мне? – саркастично заметил Эван. – Я бывал в плену у людоедов, но не думал, что в конце концов меня сожрет пес.
– Он больше не будет.
– Все-таки советую подумать о том, кто из нас двоих тебе важней.
Пес стал проявлять беспокойство и попытался задрать лапу на шкаф. Пришлось схватить его в охапку и потащить гулять.
Утро выдалось прекрасное, еще было очень рано, на улице никого. Я с удовольствием дышала свежим воздухом, пока Бублик делал свои собачьи дела.
Закончив, он насторожился, коротко гавкнул и умчался за дом, к кладбищенской стене, куда выходили окна кухни.
– Стой! – я помчалась за ним. Завернула за угол и остановилась как вкопанная.
Под кухонным окном, на деревянной скамье, которая раньше стояла дальше во дворе, прислонившись спиной к стене, сидел Матеус и сладко спал.
Он был сейчас так красив, что у меня захватило дыхание. Солнце мягко золотило его щеки и волосы, как на старинных портретах. Щетина лежала на щеках голубоватой тенью. Лицо умиротворенное и... одухотворенное, вот правильное слово для Матеуса! Наконец я нашла его. Благородство и одухотворенность – два качества, которые почти невозможно найти в современных земных людях.
Бублик не разделял моего восторга и злобно облаял Матеуса.
Тот вздрогнул, открыл глаза и мигом подобрался. Но смягчился, увидев меня.
– Доброе утро, Зоя, – сказал он, подавляя зевок: мышцы возле рта напряглись, ноздри раздулись.
– Вы что тут делаете?
– Охраняю вас.
– Сидели тут всю ночь? – ахнула я.
– Ну да. В доме же вы меня оставить не пожелали. А я не мог оставить вас без защиты. Задремал только сейчас, на рассвете. Ночь прошла спокойно. Ведь так? В доме никого не было?
– Ну, как сказать. Но вы же могли простудиться! Зачем вы это затеяли!
Я смутилась и забеспокоилась. Даже проведя ночь под открытым небом, Матеус выглядел безупречно. Я же чувствовала себя неодетой: на мне была мятая длинная футболка, в которой я спала, и несвежие джинсы.
Матеус задумчиво посмотрел на меня и покачал головой.
– Простудиться? Исключено. Мне не привыкать к неудобствам. В странствиях приходилось спать в куда менее комфортных условиях. А это кто? Где вы его взяли?
– Он сам пришел. Теперь будет жить со мной. Знакомьтесь: Бублик. Бублик, Матеус Альмедор из Альмедор-кейра.
– Очень приятно, – буркнул Матеус, встал, покрутил головой и потер онемевшую шею.
– Пойдемте в дом, накормлю вас завтраком, – вздохнула я.
– Спасибо, но я отправлюсь к себе. Хочу все-таки поспать в нормальной кровати. Увидимся позже.
Он поклонился и ушел. Бублик проводил его сердитым гавканьем.
Вместо благодарности Матеуса облаяли. Я так растерялась, что даже не сказала ему «спасибо» его за ночной дозор.
И что мне с ним теперь делать? Он ведь не отстанет. Сколотить ему будку, чтобы он сторожил меня во дворе с удобствами? Или все же впустить в дом на ночь? Я склонялась к последнему варианту.
Погода стояла настолько чудесная, что захотелось прогуляться. Уже две недели живу в Лиллидоре, а толком город не изучила. А ведь он так хорош! Дома из кирпичей цвета молочного шоколада, причудливые ставни, флюгера.
Помню, когда только сюда прибыла, мечтала, как буду бродить по улицам, заглядывать в окна, изучать незнакомый мир, полный чудесных тайн. Сбылось лишь знакомство с тайнами. Вот только все они оказались мрачноваты, и пока нет разгадки ни одной из них.
Поэтому я переоделась в приличное, поманила Бублика и отправилась в кондитерскую. Заодно возьму к завтраку свежих пирожных. Поболтаю с горожанами, узнаю, что случилось в городе за ночь. Осторожненько расспрошу про призраков. Может, здесь такие явления в порядке вещей? А я в своей невежественности и не знаю.
Открыла дверь кондитерской и окунулась в густой ванильно-коричный аромат. Бублик за мной не пошел; разумно встал на некотором отдалении от дверей, страстно принюхиваясь.
– Доброе утро! К вам можно с собакой?
– Доброе утро! С собакой? – Марисса выглянула а дверь, развела руками. – Вообще-то нельзя… но... Эй, поди сюда! Где ты его взяла, Зоя?
– Он сам пришел. Потерялся, что ли! Не знаешь, чей он?
– Нет, первый раз вижу!
Бублика не пришлось просить дважды. Пес юркнул в кондитерскую, деловито пробежался вдоль стен и уселся возле моих ног. Выражение на его морде было очень красноречиво, когда он посмотрел на витрину.
– Собакам нельзя сладкое, – объяснила я ему. – И ты уже позавтракал овсянкой.
– У нас есть вчерашние пирожки с мясом, – намекнула Марисса.
– Хорошо. Дай два. А мне миндальное пирожное и пончик с апельсиновым джемом.
Распивающий чай в кондитерской пожилой господин поздоровался со мной по имени (разумеется, он меня знал, а я его нет) и заявил:
– Мне кажется, я видел этого четвероногого прохвоста на постоялом дворе. Там затесался бродяга, он собирал милостыню. Пес был с ним. Бродяга дурно с ним обходился. Он лупцевал его прутом. Наверное, пес сбежал от него.
– Значит, оставлю его себе.
Вчера я заметила ссадины на боках Бублика, но приписала их обычным собачьим уличным приключениям. Живодер не получит Бублика обратно.
– Только не забудьте зарегистрировать пса в ветеринарной конторе, – предупредил господин, забрал газету и ушел.
– Марисса, в старых домах Лиллидоры водятся привидения? – спросила я, когда мы остались одни.
Марисса вытаращила глаза в удивлении, что само по себе уже было исчерпывающим ответом. Выразить изумление вслух она не успела, потому что в кондитерскую вплыла госпожа Ирма и с порога возмутилась:
– Почему здесь пес?!
– Это мой. Мы уже уходим.
– Где вы, там и нарушения норм приличия, – фыркнула Ирма.
– Я стараюсь им соответствовать, но пока не получается, – смирно ответила я, потому что не хотела портить хорошее утро ссорой.
– Прочти вы те книги, что я вам дала, не делали бы таких ошибок. Отвечайте: что за сборище устроили вчера в лавке?
– Заседание книжного клуба, – ответила за меня Марисса, несколько испуганно. – Мы отлично провели время. Зоя рассказывала земные истории. Мы пили чай, ели печенье. И господин Альмедор почтил нас своим присутствием. Все было весьма прилично!
– Я повстречала госпожу Тайлу, она поведала мне, что за истории вы рассказывали... Какой-то бред про привидений и оживших покойников. У вас на Земле все истории такие? Не удивительно, что в вашем мире множатся пороки.
– Разве госпожа Тайла была недовольна?
– Она-то довольна, но что с нее возьмешь! Тайла и в молодости-то не отличалась здравым смыслом. Вам следовало и меня пригласить. У меня есть в запасе несколько отличных, поучительных историй. Я бы посоветовала вам, какие книги взять для прочтения и обсуждения!
Похоже, Ирма обиделась, что ее не пригласили. Она завидует! Вон как губы поджала.
– Обязательно позовем вас в следующий раз, – уверила я ее вежливо. Хотя вовсе не жаждала видеть ее в своем книжном клубе.
Ирма перешла на деловой тон.
– Лавку продавать не надумали?
– Простите, нет.
– А вы подумайте, подумайте! Подумайте хорошенько, а то потом поздно будет.
– Нечего думать. Я уже сказала, что у меня большие планы по развитию лавки. Скоро собираюсь провести книжный фестиваль. Приходите, вам понравится.
– Что ты запланировала? – с любопытством спросила Марисса.
– Будет книжная ярмарка. Чаепитие. Конкурсы и розыгрыши с призами. Рассказы об искусстве книгопечатания и сочинения историй!
– Дети могут читать свои сочинения! – азартно подсказала Марисса. – Мои шалопаи иной раз такого насочиняют – диву даешься.
Ирма кисло поджала губы. По ее наморщенному лбу было понятно, что она отчаянно обдумывает аргументы против моей задумки. Так ничего и не придумала, потому зловеще изрекла:
– У вас ничего не выйдет!
И повернулась к Мариссе.
– Пакет овсяного печенья и ванильные сухари. Но чтобы не крошились, как в прошлый раз!
Бублик неодобрительно тявкнул, я позвала его и убралась от греха подальше.
По дороге домой зашла в кожевенную лавку и приобрела для Бублика хороший поводок и ошейник. Заодно узнала, как в Эленвейле регистрируют собак. Оказалось, удовольствие не из дешевых. Но не выгонять же Бублика! Что-нибудь придумаю. После того как я заказала товары для лавки, денег почти не осталось, но Хюльс платит за уроки, а там еще что подвернется. Теперь я была настроена оптимистично.
У лавки столкнулась с почтальоном. Он вручил мне толстый конверт и посылку.
Отправителем значилась не кто иная, как Глория Дарана – семейная пара сочинителей бульварной литературы, которым я отправила слезливое письмо несколько дней назад. Надо же, как быстро ответили.
Первым делом сорвала бумагу с пакета и ахнула. Мне прислали четыре книги Глории Дараны, новенькие, и все до одной с автографами!
Изданы они были на серой бумаге, на обложках значились лишь названия, но они искупали низкое качество изданий: «Тайна серебряного паука», «Замок молчаливой девы», «Секрет надгробия кровавого короля, «Мой возлюбленный мрачный канцлер»!
Ох какое славное, низкопробное, интереснейшее чтиво!
Да еще и иллюстрации внутри: примитивные, но выразительные – красавцы с горящими глазами, томные девы в лапах лохматых злодеев, кинжалы, черепа.
Письмо растрогало меня настолько, что я чуть не заплакала. Глория и Даран писали по очереди – абзац жена, абзац муж, и это было ужасно мило.
Мой расчет оправдался – сочинители пришли в восторг от того, что их творчеством заинтересовалась гостья с Земли. Они всячески хвалили меня за мое начинание в книжной лавке и робко интересовались, не буду ли я любезна навестить их в их столичном доме, чтобы рассказать о земной литературе.
Книги прислали в подарок. Хотя Глория и Даран приписали, что будут счастливы продавать мне плоды своего творчества по умеренным ценам и со скидками.
– Йес! – крикнула я, сжав кулак. На такой результат я не рассчитывала!
Эти книги продавать не буду. Выставлю их в качестве приза в лотерее в день книжного фестиваля. Многие захотят получить книги с автографом авторов.
Не терпелось поделиться новостями с Эваном. Но он долго не откликался на мой зов, а когда откликнулся, голос его был едва слышен, и слова путались.
Настроение мигом упало. Дела Эвана были плохи. Нужно на что-то решиться.
Провести ритуал. Чтобы протянуть время, оставить ему хотя бы сознание, пока не найду средство окончательно вернуть Эвану человеческий облик.
Посмотрела на Бублика, который улегся в квадрате света и щурил глаза. Нет, не могу себя представить в роли убийцы-чернокнижника. Пусть даже пожертвовать придется лишь собакой… не собакой – другом, питомцем!
Значит, жабы. Пять штук. От одной мысли о том, что предстояло сделать, становилось тошно. Но все же я решила отправиться вечером на пруд и наловить жаб.
Как я не пыталась прогнать мысли о предстоящем кровавом действии, они преследовали меня весь день. И когда я протирала пыль в лавке, и когда отдавала заказы – переплетенные дневники и паззл, и когда подсчитывала выручку, и когда проводила урок с Хюльсом, приходя в отчаяние от его тугодумия.
Солнце коснулось крыш, и я решилась.
Иду на пруд. Хоть бы Матеус заглянул, как обещал! Но он не пришел. Мне было обидно. Чем же он занят? С кем проводит время? Может, с той надменной болтушкой-блондинкой, что положила на него глаз?
Брось, Зоя, он ничем тебе не обязан, одернула я себя. Возможно, он просто устал от тебя. От твоего недоверия. Потому что ты молчишь, не рассказываешь ему то, что он хочет узнать. А ночь под окнами могла и вовсе охладить его рыцарские порывы.
Может, пойти к нему самой? Узнать, где он остановился. Подумаю.
Накинула жакет, взяла с собой ведро – для жаб – и отправилась на пруд. Бублика оставила дома – с ним не получится подкрасться к добыче незаметно.
Каждый шаг давался с трудом. Неужели нет выхода, кроме как резать живые существа ради спасения другого живого существа? Еще неизвестно, получится ли у меня этот ритуал. А вдруг сделаю еще хуже?
Дошла до конца кладбищенской стены и остановилась. Заглянула в распахнутые ворота.
А ведь где-то там, в склепе вместе с Бармаланом, лежат и его жены... И они не мертвы. Кто знает, какие еще секреты хранит этот склеп? Пожалуй, все же стоит наведаться туда. Что если найду там и тело Эвана? Тогда, если отыщется толковый маг, можно будет провести полноценный ритуал. Книга Тахира давала его описание, но оно, на мой взгляд, было неполным. Какие-то вещи подразумевались, но не прописывались для таких невежд, как я.
Вернулась домой и бросилась искать ключ от склепа. Его вручил мне стряпчий после похорон.
Мертвых бояться нечего. Они куда безопаснее живых, утешала я себя. Лучше навестить мертвых, чем мучить жаб.
Обшарила полки, ящики, но ключа так и не нашла. Странно. Я точно помнила, что оставила его там же, где и перстень, что открыл мне путь в подвальную комнату для ритуалов.
Но теперь ключ как сквозь землю провалился. Напрашивался вывод: кто-то его забрал. Ночной взломщик?
Этот вывод мне ужасно не понравился. Зачем кому-то ключ от склепа?
И все же неудача не заставила меня отказаться от визита в склеп. Я обещала Эвану, что сделаю это, и я сделаю. Запасной ключ должен быть у могильщика, он же кладбищенский сторож. Если повезет, застану его на кладбище.
Свистнула Бублика и отправилась.
Эх, господин Альмедор и Альмедор-кейра, где же вы, когда вы мне так нужны! Впрочем, это дельце лучше проворачивать одной. Слишком много объяснений оно потребует, а я пока не уверена, какой процент правды готова открыть Матеусу.
Я пыталась предвидеть последствия нашего разговора.
Как отреагирует Матеус? Вдруг он все же не тот, за кого себя выдает? Заберет волшебные книги и уедет? Или прямиком отправится в полицию, доносить о преступлении, а те мигом упекут меня в тюрьму, поскольку главный преступник уже вне их досягаемости, а я его супруга, и, значит, должна понести наказание по праву преемственности?
После всего, что я пережила в Эленвейле, я заболела серьезным недоверием к людям. А уж в справедливость законов и вовсе перестала верить.
Тишина на кладбище стояла, какая и полагается в таком месте – мертвая. Даже птицы не галдели, ветер не шумел травой.
Но в целом тут было вполне уютно. Мягкие солнечные лучи заливали крыши склепов и верхушки надгробий, под ногами шуршали опавшие листья, приятно пахло хвоей.
Бублик унесся исследовать заросли боярышника, к сторожке я подошла одна.
Могильщик сидел на крыльце и курил трубку, со вкусом выпуская кольца дыма в небо.
Впервые я увидела могильщика на похоронах Бармалана, потом несколько раз встречала его в городе. Уважением горожан господин Дув не пользовался, потому что был известным пьяницей и на вид неказист: горбатый, лохматый, с бельмом на глазу. Но собственное уродство могильщика ни капли не тяготило; он был задирист и любил сквернословить. Видимо, считал, что близкое общение с покойниками дает ему какие-то привилегии.
Поэтому обращаться к нему со странной просьбой не очень-то хотелось. Да и встретил он меня странно: вытянулся, прищурил единственный здоровый глаз и сплюнул.
– Добрый вечер, господин Дув.
– Добрый. С чем пожаловали? – он выпустил в мою сторону длинную струю вонючего дыма. – Местечко себе присматриваете?
И мерзко захихикал.
– Рано мне еще, – я натянуто улыбнулась. – А пришла я попросить у вас ключ от усыпальницы моего супруга.
Дув дернулся, как будто я дала ему под дых. Торопливо выбил трубку и спросил:
– Вам зачем?
– Хочу посмотреть, как все устроено в склепе, – почти честно объяснила я. – Посидеть, подумать о бренном и вечном. Свой ключ я потеряла.
– У меня нет запасного.
– Да есть же! Я сама видела на похоронах, как вы его прибрали на кольцо. Второй отдали стряпчему.
– Ошиблись вы. Нет у меня ключа! Я вам не ключник, а могильщик.
– Но вы еще и сторож. Как же вы смотрите за склепами без ключей?
Он беспокойно замигал глазом, огляделся по сторонам, как будто чего-то опасаясь. Может, мести обитателей склепов, за которыми он плохо ухаживал.
– Говорю вам, нет у меня Бармаланова ключа! Был да сплыл. Я его... потерял, наверное.
– Так, вот это интересно. А может, его у вас украли?
Как и у меня.
– Да откуда мне знать! – вдруг заорал могильщик и вскочил. Я испуганно отступила на шаг. Чего он так взбеленился! – Ходят тут, расспрашивают! Требуют от меня черт знает что! Разные странные вещи заставляют делать! – продолжал он орать.
И вдруг замолчал, прищурил глаз куда-то вдаль и злобно добавил:
– И еще эти повадились на кладбище шуры-муры крутить. А ну брысь отсюда, развратники! – снова заорал он, поднял с земли камень и со всей силы швырнул в заросли боярышника.
Камень не долетел, но из кустов стремглав выскочила парочка – мужчина и женщина. В беглецах я признала бараноподобного учителя Дубрена и его зазнобу, дочку мельника. Видимо, они назначили свидание в самом безлюдном месте – на кладбище. А могильщику это шибко не нравилось.
В недобрый момент подбежал Бублик и звонко облаял Дува. Тот и вовсе распсиховался.
– Нельзя с собаками на кладбище! Вон отсюда, оба!
– Ладно, ладно! – поспешно отступила я.
Пошла прочь, и долго еще слышала вопли ненормального могильщика.
Сделала крюк и прокралась к склепу Бармаланов. Впрочем, визит ничего не дал. На воротах висел тяжелый замок. Снять его не было никакой возможности. Каменные фигуры, что стояли по обе стороны от входа, наводили на меня ужас, так как напоминали о моем личном каменном призраке.
Так и ушла, ничего не разведав.
Но куда делись ключи? Первый подозреваемый в их исчезновении – Тахир. Помнится, он околачивался на кладбище и признался, что изучает похоронные обряды. Он этот, как его… некрогност. Не знаю, что за магическая специальность, но название говорящее.
Вернулась домой, получив еще больше вопросов. В любом случае исследовать склеп в одиночку было плохой идеей. Но вот беда – ни одной хорошей идеи у меня не было.
Придется довериться Матеусу. Если он придет вечером, как обещал, расскажу ему все, и будь что будет.
Чтобы успокоиться, я устроилась за прилавком в торговом зале и начала набрасывать план будущего книжного фестиваля и список всего, что для этого понадобится.
Прошел час или полтора, как мое занятие было нарушено появлением гостей. Весьма неприятных.
Дверь с силой распахнулась, колокольчик сорвался и упал на пол, Бублик отчаянно залаял.
В лавку вошли трое: стряпчий Малалио с неизменной услужливо-виноватой улыбочкой на крысином лице и двое мужчин в темно-синей форме. Одного я признала – начальник местной полиции. Второй, помоложе, явно служил под его началом.
– Госпожа Зоя Бармалан? – уточнил старший полицай, хотя прекрасно знал, кто я.
– Чем могу служить? Бублик, тихо!
– Нам нужно допросить вас. И, возможно, задержать в зависимости от результатов ваших ответов, – угрюмо сказал полицейский.
– Госпожа Зоя, отвечай на все вопросы честно и осмотрительно, – предупредил стряпчий. – Сдается, ты опять в беде.
Мое сердце заколотилось как бешеное, а потом провалилось куда-то в желудок. Видение местной тюрьмы, «Железной вдовы» и палача Клюга отчетливо замаячили у меня перед глазами.
– В чем дело? – выдавила я.
– Вы – главная подозреваемая в убийстве кладбищенского сторожа господина Дува, – объявил полицейский, и пол вдруг ушел у меня из-под ног.