Глава 23. Ничего кроме правды
– Убийство? – еле выдавила я, цепляясь за прилавок, чтобы не упасть. – Могильщика убили? Кто? Когда?!
– Камнем по башке грохнули, – с удовольствием подтвердил юный помощник полицейского. – Час назад обнаружили.
Его глаза горели от возбуждения. Он был ни капли не огорчен: ему было интересно, как ребенку.
Старший шикнул на него.
Мои ноги все же подкосились. Я боком рухнула на стул, от волнения смахнув чернильницу на пол.
Какой ужас! Невозможно представить... я только что разговаривала с Дувом... он кричал на меня. И теперь он мертв!
Эти люди считают, что я... убила его? Мне опять хотят приписать то, что я не совершала?!
– Невозможно, – пробормотала я.
– Вас с ним видели последней. Вы ругались с могильщиком. Нам рассказал учитель Дубрен. Вскоре после вашего ухода на тело наткнулись посетители кладбища.
– И что? Почему вы меня обвиняете?
– А кого еще? – наивно удивился младший полицейский.
– Мы вас пока не обвиняем. Подозреваем, – поправил его старший. – Ответьте на вопросы. А там посмотрим.
– Задавайте.
– Не здесь. В участке при тюрьме. Идемте. И заткните уже вашего пса!
Бедный Бублик рычал и лаял: он чувствовал, что его хозяйке грозит опасность.
Меня возвращают в тюрьму! От этой мысли по телу пробежала дрожь.
– Нет! Мне нужен… адвокат. Стряпчий!
– Да тут я, тут, – успокоил меня Малалио, поправил очки на носу и с любопытством поинтересовался: – Так за что ты Дува-то грохнула? Он, конечно, человечишка мерзкий был, но все же.
– Я не убивала его!
– Я не утверждаю, что убивали, – развел руками старший полицейский даже как будто виновато. – Но вы, госпожа Бармалан, на особом положении. Вам уже вынесен один приговор, но отсрочен. Вы должны доказать свою законопослушность. А теперь вот как вышло! Придется вернуть вас в тюрьму на время разбирательства. Таков закон. Пока, уж простите, все подозрения на вас падают. С Дувом вы разговаривали? Разговаривали. Ссорились? Ссорились. Свидетели есть. После вашего ухода его живым не видели.
– Зоя, ты подвела меня и госпожу Ирму, – влез стряпчий. – Мы же твои поручители! Теперь нам придется раскошелиться за твой проступок.
Не хватало воздуха. Голова кружилась, от страха внутренности скручивались в клубок.
Я крепко зажмурилась, но вздрогнула и открыла глаза, когда в лавке прозвучал громкий, сердитый голос:
– Что тут происходит?
Матеус! Он все же явился! Пришел мне на помощь!
Но разве он спасет меня? Как?! Он ничего не сможет сделать. Да и захочет ли?
Матеус стоял на пороге – непривычно растрепанный, в расстегнутом сюртуке, без шейного платка, волосы взлохмачены. И он так и не побрился. Но надменный и властный вид заставлял забыть о его неряшливости.
Широко шагая, он зашел в лавку, встал рядом со мной и бросил на меня острый, испытывающий взгляд. А затем обратил взор на полицейского.
– Я услышал об убийстве могильщика. Почему вы явились к госпоже Бармалан? Почему допрашиваете ее?
– Мы забираем ее в тюрьму, чтобы получить ответы на вопросы. Госпожа Бармалан – главная подозреваемая.
– Чушь! – резко произнес Матеус.
– Чушь! – повторил от порога женский голос.
Госпожа Ирма! И эта явилась. Она ворвалась в лавку зонтиком наперевес, как будто собиралась отколошматить им полицейского.
– Почему чушь? – изумился тот.
– Полтора часа назад я ходила в чайную лавку на этой же улице. Дорога идет мимо кладбищенских ворот. За ними мелькнула горбатая спина Дува. Из чайной лавки видны двери книжного магазина. На дверях не было вывески «Закрыто». Значит, Зоя вернулась домой, когда Дув был еще жив. Ну? Что ты на это скажешь, офицер Шпехт?
– Дува вы видели издалека, а отсутствие вывески вообще ни о чем не говорит, – пробормотал Шпехт.
– Ты идиот, офицер Шпехт. Я это всегда говорила твоей матушке, и тебе теперь говорю. Эта особа, – Ирма презрительно кивнула в мою сторону, – способна на воровство, на плутовство. Но на убийство? Нет, нет, и нет. У нее для этого кишка тонка. Такие действуют другими методами. И зачем ей убивать могильщика? Она с ним едва была знакома.
Заступничество Ирмы так меня поразило, что я остолбенела.
– Да кто их знает, какие причины могут быть у иноземки, – упрямо возразил полицейский. – Госпожа Ирма, я понимаю, вам неприятно, что ваша подопечная вляпалась, но покрывать возможную преступницу все же не стоит. Если госпожа Бармалан предъявит нам доказательство своего пребывания в другом месте во время совершения преступления, мы не будем ее забирать.
– У нее есть это доказательство, – сказал Матеус и посмотрел на меня многозначительно. А я только и могла, что бессмысленно таращиться в ответ. – Последние пару часов госпожа Зоя провела со мной. В этой лавке. Я был с ней на кладбище, только не подходил к могильщику. Я осматривал памятники. Она поговорила с Дувом, мы с Зоей вместе ушли. Могильщик был жив и здоров. Мы вернулись сюда, в лавку. Я отлучился ненадолго. Забрать кое-какие вещи в моей квартире. Отсутствовал не более десяти минут. Достаточно вам такого подтверждения?
У меня по телу прокатилась жаркая волна: испуг, стыд, смущение, надежда.
Матеус врал. Чтобы спасти меня, он пошел против своих принципов. Сказал явную ложь, и кому – представителю закона! Его объяснения были неуклюжие и шиты белыми нитками. Кто в них поверит!
Полицейский прищурился, склонил голову:
– Как вы можете это подтвердить?
– Вам недостаточно моего слова? Слова вирила? Слова Матеуса Альмедора из Альмедор-кейра? – бросил Матеус вроде бы небрежно, но с неприкрытой угрозой.
И полицейский смутился. Аристократы в этом мире были почти что неприкосновенны.
Он почесал в затылке, потупил глаза, вздохнул, кивнул.
– Разумеется, господин Альмедор. ваше слово – самое веское доказательство. Значит, госпожа Бармалан ни при чем. Что ж, это все меняет. Но все же попрошу ее ответить на вопросы.
– Только в моем присутствии и прямо здесь. В тюрьму она не пойдет.
Ирма величественно выслушала Матеуса и кивнула.
– Я рада, что мы разобрались в этом недоразумении. Ведь мы разобрались, офицер Шпехт?
– Да, – буркнул тот. – Но кто прихлопнул могильщика, вот вопрос! Убийств в Лиллидоре не было лет уж десять.
– Может, все же несчастный случай, – предположил стряпчий. – Упал, ударился головой о камень... Пусть доктор Каспер хорошенько все проверит еще раз.
– Ладно... итак, госпожа Бармалан... что вы имеете рассказать о вашей встрече с могильщиком? Может, видели что-то подозрительное?
Допрос завершился быстро. Я выложила почти все, как было – лишь добавила в историю присутствие Матеуса – и очень старалась не напутать. Ну, и про свои проблемы умолчала. Расскажи я о призраках и взломщиках – легко бы от полицейского не отделалась.
Полицейский принял мое объяснение. И даже извинился.
Когда допрос был закончен, представители закона пожелали мне хорошего вечера и удалились. Госпожа Ирма потопталась на пороге, бросила на меня презрительный взгляд, хотела что-то сказать – но посмотрела на каменное лицо Матеуса и тоже ушла, громко фыркнув.
А Матеус остался в лавке.
Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга.
– Спасибо, – выдавила я, наконец. – Что заступился за меня. Что солгал ради меня.
– Не за что, – с глубоким сочувствием ответил Матеус.
Его ласковый тон стал последней каплей. Я разрыдалась. Опустилась на стул, закрыла лицо руками и плакала всласть. От того, что мои мечты о сказочном мире оказались разрушены вдребезги. В волшебной стране лгали, предавали и убивали. И творили другие немыслимые злодейства. Плакала и от того, что я была одна в этом мире, и не могла понять, кто друг, а кто враг. Плакала от своей беспомощности. И от того, людям все же надо верить, потому что иначе невозможно жить.
На мое плечо опустилась тяжелая ладонь. Но она была теплой, и она давала мне силу.
– Все хорошо, – сказал Матеус. – Все уже закончилось. Принесу тебе воды. Нет, лучше сделаю чаю.
Он ненадолго ушел, но скоро вернулся. Сунул мне в руку стакан воды, заставил выпить.
Потом забрал его, придвинул табурет, сел рядом и обнял меня. Руку он положил мне на затылок и заставил уткнуться лицом в его плечо.
Он ничего не говорил. Просто обнимал меня – наверное, целую вечность. Его рука скользнула на мою спину, утешающе гладила.
А я цеплялась за лацканы его сюртука и орошала слезами дорогую ткань. Плечо Матеуса было широким и твердым. От него пахло горьким гвоздичным одеколоном, дорогой тканью и крахмалом.
И я успокаивалась, вдыхая этот запах, неожиданно хорошо знакомый и одновременно тревожащий. И даже разжала пальцы и протянула руки, чтобы обхватить Матеуса, прижаться к нему крепче.
Он обнял меня в ответ и положил колючий подбородок на мою макушку. Щетина царапала кожу головы даже сквозь волосы.
Но потом он положил руки на мои плечи и мягко отстранился.
Я мигом расстроилась: мне было так хорошо в его объятьях, так спокойно!
Но он не отпустил меня совсем; лишь ласково убрал со щек мокрые пряди волос.
Я подняла голову и оторопела, увидев его лицо и глаза совсем близко. У меня перехватило дыхание.
Матеус наклонил и осторожно поцеловал меня в уголок рта. Это не был чувственный поцелуй, но не был он и полностью дружеским. Особенно потому, что потом Матеус глубоко вздохнул, как будто пытаясь скрыть волнение.
А у меня в груди полыхнул пожар.
– Все хорошо, – пробормотала я, пока дело не зашло слишком далеко. – Я уже успокоилась. Прости, что расклеилась.
– Любой бы расклеился. Ты держалась очень хорошо.
– Почему ты такой небритый и растрепанный? – спросила я, чтобы хоть что-нибудь спросить. Мои губы все еще горели от прикосновения его губ.
– Я спал. Целый день. Проснулся, спустился, услышал разговор на улице и увидел, как полицейские пошли за тобой. Моя квартира напротив ратуши. Пришлось и мне поспешить.
– Почему ты соврал ради меня?
– Потому что иначе тебе бы пришлось плохо. А ты ни в чем не виновата.
– Откуда ты знаешь?
– Я в этом уверен.
– Прости, что не верила тебе. И Ирма! Кто бы мог подумать. Она тоже вступилась за меня. Люди такие хорошие... – я опять разнюнилась и всхлипнула.
– Насчет Ирмы особо не обольщайся, – охладил мою сентиментальность Матеус. – У нее свой интерес. Во-первых, она за тобой присматривает, а если бы ты оказалась в тюрьме, пострадала бы ее репутация и кошелек. Во-вторых, она хочет купить у тебя лавку по дешевке. Если бы тебя упекли за решетку, начали бы искать нового наследника Бармалана, а при его отсутствии продали бы имущество через аукцион. Лавки ей тогда не видать. Хотя, возможно, я ошибаюсь. Не исключено, что она действовала бескорыстно.
Я покачала головой.
– Неважно. Я на свободе и подозрения с меня сняты. Но какой ужас, Матеус! Кто мог убить могильщика?
– Зачем ты ходила на кладбище, Зоя? – мягко спросил он, но тут же спохватился:
– Я не допрашиваю тебя. Не отвечай, если не хочешь. Слышишь? Чайник закипел. Пойду заварю чая. И лужу нужно убрать, – он кивнул на чернильное пятно на полу. – И пса выпустить погулять, пока он с ума не сошел.
Матеус принялся за дело. Заварил и принес чай, сдобрив его чем-то крепким. Тщательно вытер лужу на полу. Выпустил Бублика. Запер дверь, закрыл ставни. Разжег очаг.
А я сидела как столб и не могла пошевелиться. Только наблюдала за тем, как он хозяйничает. Спокойный, уверенный... сильный и изящный, как всегда. Такой близкий и такой недоступный.
– Матеус, – позвала я его. – Пожалуйста, сядь. Я хочу все тебе рассказать.
– Уверена? – он опустился на табурет, вытирая руки полотенцем.
– Да. Надеюсь, моя история поможет тебе найти того, кого ты ищешь.
Он молча кивнул. И я начала говорить.
Выложила все, до мельчайшей подробности. И говорила не только о событиях – признавалась в своих мыслях и подозрениях. В своих слабостях и страхах.
Матеус слушал внимательно, лишь иногда задавал уточняющие вопросы. Я следила за его лицом и боялась увидеть на нем насмешку, осуждение или презрение. Или же жадность, алчность, триумф...
Но ничего подобного не увидела. Матеус был удивлен, взволнован – особенно когда я рассказала ему о своем путешествии в книги и об Эване, и еще он коротко, изумленно выругался, когда узнал о шатающейся по дому статуе. Впрочем, выругался весьма элегантно, в аристократическом духе, что-то типа «Разрази меня гром!»
Когда я закончила, он потер лоб рукой и помотал головой с донельзя озадаченным видом.
– Зоя, скажу честно, еще год назад я бы вряд ли поверил в твою историю.
– Почему?
– Потому что считал, что люди, превращенные в книги – сказка. Выдумки! Немыслимая вещь даже для мира, где живет магия. О подобном рассказывается лишь в старинных легендах. Зоя, это страшная и запретная магия. Очень черная. Ты права в том, что не сообщила о делах Бармалана в полицию. Это и правда могло иметь для тебя плохие последствия.
– Но Бармалан женился на мне только для того, чтобы превратить в книгу, сделать своей жертвой, как и прочих жен!
– В этом могли не поверить. Тебя обвинили в краже артефакта, имеющего прямое отношение к этому черному колдовству. Скорее, дознаватели заключили бы, что ты была в сговоре с Бармаланом. Как я думал изначально. В любом случае магические преступления подобного толка требуют долгого разбирательства. С непредвиденным исходом.
– А призрак статуи?
– В это уж точно поверить не могу. Кто-то сыграл с тобой дурную шутку. И мы выясним кто. Статуи не оживают, если только с ними не поработали магомеханики. А та статуя в гостиной – самая обычная. Я ее видел. Но еще раз осмотрю внимательно. И... ты позволишь мне глянуть на те книги? Познакомишь меня с Эваном?
– Да.
Я встала, пошарила в потайном месте за языком и выложила перед Матеусом книгу.
– Э-э-э... «Жена как дополнение своему супругу»? – прочел Матеус на обложке.
– Это обманка. Я так замаскировала все волшебные книги. Взломщик обыскивал лавку. На эти супружеские пособия не обратил внимания.
Матеус осторожно открыл книгу. Пробежал глазами строки.
– Я ничего не могу прочесть.
– Потому что ты идиот! – вдруг гаркнул у меня в голове голос проснувшегося Эвана. – Зоя! Ты все-таки разболтала ему!
– Он нам поможет.
Матеус вздернул голову и посмотрел на меня почти что с ужасом.
– Ты с ним разговариваешь?
– Да. Эван передает тебе привет. Он рад с тобой познакомиться.
Эван в ответ сказал что-то совершенно непечатное.
– Тебя надо подвергнуть цензуре, – пробормотала я.
– Я тоже рад знакомству. Передай ему, что мы найдем способ вернуть ему человеческий облик.
– Я тебя слышу, болван ты аристократический.
– Он тебя слышит, Матеус. А ты его нет, верно?
– Нет. Но я смогу прочитать остальные книги и увидеть воспоминания, услышать мысли в них людей? Узнать их... интересные истории?
– Да. Подожди, принесу.
Из второго тайника я достала остальные четыре книги и представила их Матеусу.
– Вот это – отравитель Фабиан. Это – вторая жена Бармалана, фермерша Клара. А кто в этих книгах – не знаю. У меня не хватило духу прочитать их. Потому что это неправильно.
– Я тебя понимаю. Но все же их нужно прочитать. Это поможет нам найти ответы на остальные вопросы. Кем были эти люди? Где теперь их тела? Быть может, нужно известить их родных.
– Но как мы поможем им, Матеус? Что теперь делать?
Матеус нахмурился и задумался.
– У меня есть знакомый маг высокого ранга. Напишу ему и попрошу совета. Но дело очень непростое, Зоя.
Он отложил книги в сторону, сцепил пальцы и посмотрел на меня. Я напряглась. Сердце болезненно дрогнуло. Мне показалось, сейчас Матеус скажет что-то важное... или страшное.
– Ты должна знать, кого я ищу, Зоя и что привело меня в Лиллидору.
– Можешь не рассказывать, если не хочешь.
– Я расскажу. Зоя... я ищу одну девушку. Катрину. Мою невесту.
От его признания у меня перехватило дыхание, в груди больно сжалось.
– Вот как... у тебя есть... невеста? – пробормотала я.
– Да, – ответил Матеус ровным голосом. – Катрина Альпаго из почтенного рода. Красивая, своенравная девушка. Дочь друга моего отца. Нас сговорили еще в детстве. Три года назад мы обручились.
Слезы щипали мои глаза. Я изо всех сил сдерживалась, чтобы не заплакать.
Наивная идиотка Зоя! Ты влюбилась в этого аристократа. И решила, что и он к тебе неравнодушен. Приняла его хорошие манеры за интерес! Увидела в его глазах то, чего там и в помине не было.
У него есть невеста. Девушка этого мира. Которую он любит. С ней случилось что-то ужасное, он ищет ее, хочет вернуть, чтобы сделать своей.
А ты, Зоя, лишь эпизод в его жизни. Глупая иномирянка, которая таскает за собой свою невезучесть, как узник ядро на цепи.
Матеус заметил мое потрясение. Он не отводил глаз. Но что в них было, я понять не могла. Сожаление? Сочувствие? Боль?
– Зоя...
Он накрыл мою руку своей ладонью. Я торопливо выдернула руку и спрятала под стол.
Не нужно мне его сочувствие!
Но зачем он поцеловал меня? И его забота – как же она походила на ухаживание!
Однако я не злилась на Матеуса. Только на себя. Безжалостно отбросила мысль о том, что мной манипулировали.
– Что же случилось с Катриной? – спросила я, и мой голос все же дрогнул. – Она пропала?
– Да, – Матеус глубоко вздохнул. – Два месяца назад. Меня в то время не было в стране. Я путешествовал. С Катриной не виделся полтора года. Иногда мы обменивались письмами. Я колесил по свету, исследовал мир. Помнишь, рассказывал тебе? Я засомневался в том, что хочу прожить ту жизнь, к которой меня готовили, и решил найти свой путь.
– Да. Но ты всегда помнил о долге и вернулся. Домой, к семье... к невесте.
– Именно так. Однажды Катрина ушла из дома и пропала.
– Вы обратились в полицию?
– Нет. Никто, кроме членов наших семей, не знает о ее исчезновении. Для всех остальных она уехала к родственникам погостить перед свадьбой.
– Почему?
– Потому что ее исчезновение связано с дурными обстоятельствами. Если привлечь полицию, они выплывут наружу, и тогда пострадает репутация двух семей и возникнут проблемы с законом. В некоторых случаях даже вирилы не могут избежать ответственности.
– В каких же?
– Когда замешана черная магия.
– Каким образом?!
– Катрина всегда была очень… упрямой девушкой, – заговорил Матеус, делая паузы перед словами. – Она тяготилась своей жизнью. Ей хотелось свободы. Когда я уезжал, она вылила на меня поток язвительных слов. Ей тоже хотелось путешествовать, увидеть мир. Быть свободной. Но женщинам-вирилам это не позволено.
– У нас так тоже было на Земле. Лет двести назад.
– Да, я знаю.
– Ты сильно любишь ее? – вопрос вырвался у меня сам по себе.
– Когда вирилы заключают брак, о любви обычно речи не идет. Брак – это договор, сделка между семьями.
– Понимаю.
– Я старше Катрины на четыре года. В детстве она была влюблена в меня, ходила за мной хвостиком. Меня это ужасно раздражало! Вредная, писклявая девчонка.
Он улыбнулся воспоминаниям, и его улыбка резала меня, как ножом.
– Потом она меня возненавидела. Потому что меня всегда ставили ей в пример, как образец хорошего сына и достойного вирила. Подростком она меня нещадно дразнила и высмеивала. Катрина очень остра на язык. Я даже домой не хотел возвращаться с каникул, потому что пришлось бы видеться с ней.
– А… потом? Когда вы стали взрослыми?
– Однажды я приехал и нашел не тощую гадкую девчонку, а красивую, дерзкую девушку. Которая все же научилась сдерживать свои порывы и прятать характер. Я счел ее... приемлемой. Хотя порой она срывалась и показывала коготки. Но я решил: с возрастом пройдет. Она станет хорошей женой. Впрочем, выбирать мне не приходилось. Нас обручили. Я был доволен тем, что у меня будет красивая жена из хорошей семьи. Мы много разговаривали, я привязался к ней. Потом уехал. Она осталась с семьей. Иногда получал от нее письма, и они были полны горечи. Ей не нравилась ее жизнь. Всего она мне не рассказывала, но когда я вернулся – мне пришлось спешно вернуться, когда мне сообщили о ее исчезновении – узнал остальное... Катрина увлеклась магией. Чтобы стать магом, нужно иметь кое-какие задатки. Вероятно, они у нее были, но вирилы не учатся в магических школах и не проходят посвящение. Колдовская наука в наших кругах считается недостойным занятием. Но такие женщины, как Катрина, всегда ищут пути к свободе, ищут свое оружие. Ей казалось, магия даст ей возможность как-то управлять своей судьбой. Даст власть. Хотя бы иллюзию власти. Она познакомилась с людьми, которые когда-то были магами, но потом лишились членства в братстве за незаконные поступки. Катрина говорила родителям, что идет к подруге или за покупками, обманывала приставленную служанку и посещала их сборища. Все это вскрылось лишь потом, когда она пропала. Мы уверены, что эти люди причастны к ее исчезновению. Но полицию мы привлечь не могли и стали искать ее сами. Но это оказалось непросто. След вывел меня на Бармалана. Я мало что сумел разузнать о нем; лишь то, что он был в столице в день, когда пропала Катрина. Он посещал тот же дом, что и она, и потом ее видели вместе с ним в одном трактире. Они что-то живо обсуждали. Я приехал в Лиллидору. и встретил тебя. Вот и вся история, Зоя. После твоего рассказа я думаю, что Катрину могла постичь участь Эвана. Что она... в заколдованной книге.
Матеус осторожно, почти с ужасом коснулся обложки одной из лежащих на столе волшебных книг.
Я отпила воды из стакана, чувствуя, как кружится голова. Ох, и как мне было больно! Казалось, в груди у меня вместо сердца ледяной шар, и он колотит по ребрам, и ледяные осколки вонзаются во внутренности.
– Мы спасем Катрину, – сказала я. – Ты найдешь способ. Прости, что не рассказала тебе всего раньше. Если бы я знала...
– А я не мог рассказать тебе. Никто не должен знать, с какими людьми связалась Катрина и чем занималась. Это грозит нам бесчестьем, а ей – большой бедой если... когда мы ее вернем.
– Мы обязательно вернем ее... Матеус... открой книгу. Прочитай. Погрузись в мир человека, кем она была. Вдруг это Катрина? Вдруг ты узнаешь что-то еще?
– Тут две неопознанные книги.
– Тебе придется заглянуть в обе.
– Да, – Матеус кивнул. – Признаюсь: мне страшно и стыдно это делать. Читать людей, как книги. узнавать о них то, что они, возможно, хотели бы скрыть. Это недостойное занятие.
– Но ты должен сделать это. Я буду тут, рядом. Не бойся. Ты как будто переносишься в другой мир, в тело другого человека. Думаешь, как он, чувствуешь, как он. Но ты можешь уйти в любую минуту.
– Зоя, спасибо тебе.
Он произнес это с особой силой и посмотрел на меня так, что мое сердце опять болезненно колыхнулось. Это был не взгляд, который посылают другу. Так могут смотреть на возлюбленную. Но я наверняка опять все неправильно истолковала.
Матеус решительно пододвинул к себе первую книгу, глянул на меня. Я положила руку на его локоть, чтобы ободрить. И не убрала. Я упивалась этим прикосновением.
Матеус на секунду прикрыл мою руку своей, а потом решительно откинул обложку.
Он замер. Его лицо стало отрешенным, но глаза двигались, бегая от строки к строке. Медленным движением, словно во сне, он перевернул страницу… потом вторую.
Я всматривалась в его лицо с болью и печалью.
И тут глаза Матеуса вспыхнули, он тряхнул головой, с шумом захлопнул книгу и сказал срывающимся голосом:
– Это она... Катрина.
– Ты нашел ее.
– Да.
– Но это лишь ее воспоминания и фантазии. Ее разум, история. Где же она сама? Где ее тело?
– Это нам предстоит узнать. И вернуть ее. Я напишу знакомому магу. Но в осторожных выражениях. Он хоть и друг семьи, но тоже ничего не знает. Законы братства для магов выше законов дружбы. Он может доставить нам неприятности.
– Лучше тебе поехать к нему и поговорить лично.
– Может быть, но я не оставлю тебя одну. Зоя, в этом городе творится что-то странное. В твой дом вламывались. Произошло убийство. И я думаю, оно как-то связано с этой историей. Смерть Бармалана тоже вызывает много вопросов. Тебе нужно быть осторожной. Я также напишу одному высокопоставленному лицу и потребую, чтобы он занялся твоим делом. Чтобы с тебя сняли все обвинения. Тогда ты сможешь покинуть Лиллидору и вернуться домой в день Перехода.
– Да... спасибо.
Я сглотнула горький комок в горле.
Я не хотела возвращаться, не узнав, чем закончится эта история. И понимала – когда вернусь на Землю, не смогу забыть мужчину с орлиными глазами, который разбил мне сердце.