Глава 5. Злой разбойник Бармалей

Как ни странно, ночью я спала как убитая. Мой организм не выдержал шквала эмоций и отключился. Снов не было: ни добрых, ни страшных. Милосердное, полное забытье...

Тем ужаснее было пробуждение. Меня настойчиво трясла за плечо жесткая рука, а грубый голос увещевал:

– Вставайте, госпожа Зоя. Так все на свете проспать можно! Уж полдесятого. За вами вот-вот явятся.

– Кто явится? Куда? – Подскочила я, не понимая спросонья, чего от меня хочет надзиратель.

– Ну как куда? В экзекуторий вас поведут. У вас на сегодня экзекуция назначена, забыли? На десять часов. К одиннадцати освободитесь уже. Тогда и спите на здоровье. Хотя... спать вам, наверное, после этого не захочется, – смутился надзиратель. – Слыхал я, после этого... ну, этого самого... лихорадка бывает... Ну ничего, доктор вам поможет.

Я сглотнула и часто задышала. Экзекуция! Через полчаса мне отрубят левую руку!

– Завтрак я вам не принесу, уж извините, – продолжал надзиратель. – Доктор сказал, не показано... перед этим делом.

От его объяснений у меня волосы встали дыбом. Но тут внезапно снизошли равнодушие и ледяное спокойствие.

Что ж, деваться некуда. Надо стиснуть зубы и как-то перенести предстоящий кошмар, думала я отстраненно, умываясь и причесываясь. Я им покажу, на что способны жители моего мира. Мы умеем держаться мужественно.

Тупо поднесла мокрую левую руку к глазам и посмотрела на нее в последний раз.

– Доброе утро, госпожа Зоя, – сказал доктор Каспер обыденным голосом, заходя в камеру. – Нам пора.

Он сверкнул очками, с интересом следя за моими замедленными движениями.

– Могу дать вам успокоительное снадобье, – предложил он, понизив голос.

– Не надо, – ответила я заторможено. – Я спокойна... как удав.

– Ясно. Такая у вас реакция на стресс. Бывает.

И тот доктор внезапно сменил тему беседы.

– Стряпчий сказал, что приводил к вам господина Бармалана. Но вы отказались от его предложения?

– Отказалась, – равнодушно подтвердила я.

– Хм... возможно, вы правильно поступили, – доктор зябко повел плечами. – Господин Бармалан… весьма своеобразный человек. С причудами. Хоть и богат, и из знатной семьи – четвертый сын обедневшего барона. Однако его предыдущие две жены… – доктор осекся и махнул рукой. – Идемте же, Зоя. Заставлять палача ждать – дурной тон.

Надзиратель за его спиной виновато погремел наручниками. Я покорно дала их надеть на себя.

Конвоиры повели меня к месту выполнения наказания. Мы шли вниз по узким темным лестницам.

Необычное спокойствие все еще владело мной, но внутри как будто натянулась тонкая струна и начала дрожать, все сильнее и сильнее. Скоро и все мое тело сотрясалось от напряжения, клацали зубы, но мысли текли вяло, отстраненно.

«Надо было мне вчера согласиться на предложение книготорговца, – думала я. – И постараться протянуть время. А там что-нибудь бы придумала. Может, консул бы отыскался и вытащил меня. А может, и нет...»

Экзекуторий – проще говоря, пыточная – прятался в подвале. Как и полагается подобному помещению. Однако просторная комната больше походила на операционный зал. Что, разумеется, не делало ситуацию приятнее. Особенно учитывая, какого рода операции тут проводились. Магические лампы ярко освещали выложенные белым мрамором стены, блестели разложенные на низких столиках инструменты, и запах тут витал больничный, едко-химический.

В середине комнаты стояло кресло с ремнями на подлокотниках и ножках. Перед креслом – деревянная рама, в которой было горизонтально закреплено острое тяжелое лезвие.

Стоило мне увидеть местный аналог гильотины, как страх ожил и заполнил меня всю едким холодом.

Я запнулась и чуть не упала. Ноги перестали повиноваться. Надзиратель поддержал меня за локоть и заставил выпрямиться.

– Госпожа Зоя Никитина доставлена, – объявил он торжественно.

– Отлично, – промурлыкал стоявший у дальнего стола человек и повернулся. – Уже пять минут одиннадцатого. Давайте-ка поторопимся. У меня сегодня еще два клеймения и одна порка.

– Это господин Клюг, ваш палач, – вежливо представил его доктор Каспер.

Я с ужасом воззрилась на палача и не нашла в его внешности ничего, что выдавало бы его профессию.

Обычный мужчина, довольно симпатичный, рыжеватый, с ровно подстриженными усиками и седеющими висками. Лицо приятное, усталое, манеры мягкие, движения плавные. Он равнодушно кивнул мне и опять занялся инструментами. Об их предназначении не хотелось думать.

– Ведите ее скорее, – раздраженно велел скрипучий голос.

Я глянула в угол слезящимися от яркого света глазами. За длинным столом сидел старик, который вчера исполнял роль судьи, слева от него – румяный юноша в черном костюме, с перепачканными чернилами пальцами, справа – стряпчий Малалио и незнакомый пузатый дядька в серой форме с нашивками.

– Помощник бургомистра Буррон, он же исполняющий обязанности городского судьи, начальник тюрьмы Храст и магистратский писарь Фонс будут присутствовать на процедуре согласно протоколу, – негромко объяснил доктор. – Как и ваш стряпчий.

Стряпчий горестно покачал головой и скорчил свою крысиную мордочку в обиженную гримасу. Начальник тюрьмы со скучающим видом крутил на пальце связку ключей. Юноша-писарь неловко поерзал. Старик Буррон прикрыл веки и задремал, шамкая морщинистыми губами.

Писарь встал, ломким голосом зачел вчерашний приговор, а потом робко велел:

– Доктор Каспер, ознакомьте госпожу Зою с ходом процедуры и подготовьте необходимые инструменты для оказания первой помощи по ее завершении.

Доктор достал из кармана небольшой бутылек и протянул мне.

– Примите обезболивающее. Он слабое, потому что боль – часть наказания. Но оно поможет вам справиться с шоком. Сейчас вы займете место у «железной вдовы». Простите, у механического ножа. Потом я перетяну вам предплечье жгутом. Затем господин Клюг выполнит процедуру. После я наложу швы. Несколько суток вы останетесь в лазарете под наблюдением. Но фактически вы будете свободны и можете покинуть лазарет в любой момент.

Я взяла бутылек, но пальцы дрожали, и бутылек выскочил и разбился на мраморном полу. Доктор отступил от зеленоватой лужицы и осколков и прищелкнул языком.

– Досадная неосторожность. Другого снадобья у меня с собой нет. Придется вам потерпеть боль.

Надзиратель мягко подтолкнул меня в спину, приказывая идти к креслу возле мини-гильотины. Я не сдвинулась с места.

Палач повернулся и укоризненно посмотрел на меня. А затем натянул перчатки, надел длинный кожаный фартук, завязал пояс.

– Не задерживайте нас, – велел он. – Берегите чужое время!

– Идемте! – надзиратель вновь толкнул меня.

– Стража! – позвал судья Буррон, не открывая век. – Подсобите!

Откуда ни возьмись взялись два здоровых мужика в синей форме. Они подхватили меня под локти, приподняли над полом и потащили прямо к страшной штуке.

И тут меня сорвало. Дикий ужас застил глаза красной пеленой. Мое тело действовало само по себе, как заводное. Я билась, лягалась и пиналась. Мои руки были скованы наручниками, но локтями я работала усердно. При этом не издавала ни звука – от страха я забыла, как говорить и дышать. И как думать тоже. Иначе бы сразу поняла, что сопротивление бесполезно.

Меня неласково швырнули в кресло и пристегнули ноги. Сняли наручники и притянули ремнем правую руку к подлокотнику. А левую сунули в стальную скобу под нависающим лезвием.

И тут голос, наконец, вернулся. Я завопила, что было мочи:

– Стряпчий Малалио! Миленький! Я согласна замуж! Скажите Бармалею!

От моего крика судья вздрогнул, проснулся и издал неприличный звук. Писарь уронил перо. Палач поморщился и изящно зажал уши руками.

– Кому сказать? – изумился стряпчий. – Какому еще Бармалею?

– Ну, книготорговцу! Господину Рэбу Бармалану! Я согласна стать его женой. Пожалуйста, не надо резать мне руку!

Стряпчий резво вскочил на ноги.

– Остановите экзекуцию! В силу поправки к Королевскому уложению номер сто двадцать один от месяца энейра пять тысяч десятого года. Господин Фонс, прошу внести в протокол! Почтенный горожанин Рэб Бармалан желает взять в жены осужденную иноземку Зою Никитину. Он ручается за нее своим добрым именем, а также вносит в казну города залог в размере пятисот эленов.

Он потряс перед лицом судьи пожелтевшим листком.

Судья взял листок и внимательно прочитал текст. Кивнул и махнул палачу.

– Господин Клюг, ваши услуги не понадобятся. Зачехляйте «железную вдову».

Палач пожал плечами и накинул на страшный станок кожаный чехол. Любовно расправил его, стянул перчатки и с удовольствием размял пальцы.

– Ну что ж, успею выпить чаю до следующего клиента, – сказал он сам себе.

Стражники ослабили путы, я выскочила из кресла и отбежала от него подальше.

– Ну-ну, не так прытко, – погрозил мне сухим пальцем судья. – Ждите, пока вас заберет ваш жених или назначенная им компаньонка. Вы будете находиться под ее надзором до дня свадьбы.

Стряпчий Малалио горячо пожал мне руку – сначала левую, потом правую.

– Я рад, что вы образумились. Господин Бармалан знал, что так и будет. Он ждет в трактире напротив. Я сейчас приведу его, и вы пообщаетесь с вашим женихом наедине.

Я не могла вымолвить ни слова в ответ. Грудь распирали болезненные вздохи, голова кружилась, а страх и не думал проходить. Отчего-то мне казалось, что я зря поддалась ему, и лучше бы мне было расстаться с рукой, чем стать женой книготорговца Бармалана.

Что там доктор бормотал о двух его прошлых женах? Выходит, быть мне третьей? Интересно, что случилось с моими предшественницами...

Меня отвели обратно в камеру и оставили одну. Я рухнула на койку и попыталась осмыслить новую ситуацию.

Что ж, я не отдала руку «железной вдове», но отдам ее книготорговцу. Стану женой человека, который годится мне в отцы, и которого я совсем не знаю. Он вызывает во мне страх и отвращение. Не верится, что он может стать ласковым и заботливым мужем.

И все-таки меня затопило облегчение. Я приняла решение. Оно избавило меня от боли и прочих малоприятных последствий.

Хорошенький поворот! Я, современная свободная девушка, должна выйти замуж за незнакомца, жить с ним, подчиняться ему? Пусть он мой спаситель, но спаситель нежеланный. И мне придется... как тут говорят... разделить с ним брачное ложе?!

Меня передернуло, когда я вспомнила тонкие губы, обезьяньи руки и липкий взгляд книготорговца.

Во многом семейные традиции Эленвейла похожи на те, что существовали в земной Европе двести-триста лет назад. Муж – глава семьи. Жена – почти что его собственность. Перспектива вырисовывается неприятная. Сложно найти в ней светлые стороны.

Ладно, дайте мне только вернуться на Землю! Я заведу блог и расскажу обо всем, что мне довелось пережить. Разоблачу сказку о волшебной стране! Еще и в суд подам на консульство.

Главное – вернуться. А вдруг этот книготорговец запрет меня в доме и не отпустит?

Отпустит, куда денется! В конце концов, консул вернется с отдыха, узнает о моих бедах и заберет меня. Это его работа! И плевать на законы. Я выхожу замуж не по своей воле, а под давлением обстоятельств. Меня подставили. Поэтому никто не имеет права удерживать меня в Эленвейле.

Так я подбадривала себя планами и почти повеселела, пока не загремел засов. Тут все веселье как испарилось. Потому что вернулся стряпчий Малалио и привел моего жениха.

Господин Рэб Бармалан вошел в камеру с кривой улыбкой, выпятив грудь вперед и заложив руку за пуговицу сюртука.

Вид книготорговец имел праздничный. Начищенные сапоги скрипят, толстая золотая часовая цепь побрякивет на животе, расчесанные бакенбарды торчат щеткой, глаза жадно блестят за отечными веками.

Я вскочила и сглотнула кислую слюну.

– Благодари господина Бармалана, дурочка! – прошипел стряпчий.

– Большое спасибо, господин Бармалан, что выручили меня, – сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал искренне. Ведь правда, я обязана ему рукой! А может, и жизнью. Запросто ведь могла не пережить наказания. Никто не пришел мне на помощь, кроме Бармалана. Может, у него за неприятным фасадом прячется добрая душа?

– Пустяки, девочка! Я тоже рассчитываю поиметь некоторую выгоду от этой сделки. Скоро ты окажешь мне неоценимую помощь, дорогая, в моем непростом ремесле.

Он ухмыльнулся, но не пояснил, какую такую «выгоду» он имел в виду и какого рода помощь от меня ожидает. И что такого непростого может быть в ремесле книготорговца.

– Разумеется, я в восторге от того, что сумел заполучить такую юную и хорошенькую жену. Хоть ты и недешево мне обошлась.

Стряпчий хитро моргнул и потупился. Хм, сдается, Малалио сосватал меня Бармалану не из чистого человеколюбия. Книготорговец не только заплатил за меня залог. Он еще отстегнул стряпчему – не зря вчера они упоминали задаток! Почему Бармалан так хочет на мне жениться, что даже денег не пожалел?

Ни о какой страсти не может быть и речи. Он впервые увидел меня вчера, и я была не в самой лучшей форме – грязная, измученная преступница. Если им и двигала страсть, то страсть коллекционера. Скоро его книжная лавка пополнится еще одной диковиной – экзотической иноземкой.

– Свадьба состоится сегодня вечером, – заявил Бармалан. – В магистрате я уже все уладил и нашел тебе компаньонку на эти несколько часов, как того требует обычай. Она же будет твоей посаженой матерью на церемонии. Госпожа Ирма, вдова прежнего городского казначея, почтенная горожанка. Сейчас мы отправимся ко мне, госпожа Ирма подберет тебе одежду и, как полагается, расскажет тебе об обязанностях супруги.

Он многозначительно прищурился.

– Потом мы отправимся в магистрат, и там отец Аддо, слуга Огнетворца, скрепит наш брак священными узами.

– Вы составили четкий график, – заметила я, чтобы хоть что-то сказать. Я была ошеломлена.

– Я человек дела, – внушительно отозвался Бармалан. – Идем же! Не терплю проволочек. И не выношу тюремного запаха.

Он вытащил из кармана и приложил к носу надушенный платок.

Я вышла на улицу из дверей тюрьмы со всем достоинством, которое смогла в себе отыскать. Осталось его у меня немного. Но нужно было держать лицо.

Попав на открытый воздух, я зажмурилась. Теплый ветер обдувал разгоряченный лоб и нес приятные запахи садовых цветов. Я словно заново родилась.

Подумать только, в своем мире я думала, что не имею свободы, живу как в тюрьме – работа, дом, редкие посиделки с друзьями! Стоило попробовать настоящей несвободы, чтобы начать ценить волю.

Меня затопила жажда жизни. Ничего, все будет хорошо! Самое страшное позади. Ведь так же? Ведь так?!

Я покосилась на своего жениха и сразу пала духом.

– До свидания, госпожа Зоя, – вежливо попрощался со мной надзиратель, имени которого я не успела узнать. – Заходи проведать, коли соскучишься.

И он с удовольствием подкрутил ус, посмеиваясь своей шутке. Я натянуто улыбнулась.

– Это она? – к нам приблизилась сдобная дама средних лет и приложила к глазам лорнет. Она осмотрела меня с ног до головы, и я съежилась под ее придирчивым взглядом.

Дама выглядела генеральшей – чернявая, с резкими решительными манерами, она, казалось, считала окружающих своими солдатами.

А еще она ужасно походила на соседку тетю Галю. Такие же усики, бородавка на щеке и начальственный голос. Тетя Галя была старшей по подъезду, но воображала себя не меньше чем президентом. Она сидела на скамейке у подъезда до глубокой ночи, чтобы лично проследить, во сколько и с кем возвращаются одинокие соседки, и каждой высказать свое мнение о ее поведении. Вставала в пять утра, чтобы всласть поругаться с дворниками. И очень любила собирать с жильцов деньги неизвестно на что. Отчетов по тратам никто и никогда не видел.

– Здравствуйте, – сказала я неуверенно, не зная, чего ожидать от новой знакомой.

– Здравствуй, – сухо ответила дама.

– Это госпожа Ирма, твоя компаньонка и наставница, – представил ее Малалио.

– Зачем вам эта обуза, Бармалан? – спросила дама. – Не могли себе найти жену получше?

– Мне захотелось эту, – ответил книготорговец с циничной улыбкой.

– Вы слишком часто женитесь, – строго заметила дама. – Это начинает выглядеть неприлично.

– Голубушка, я заплатил вам не за то, чтобы вы меня отчитывали. Исполняйте свой долг!

Дама поджала губы.

– Садитесь в экипаж, – приказала она. – Поедем в дом вашего жениха и попробуем привести вас в порядок.

Стряпчий отправился в магистрат, а нас возле тюрьмы ждала закрытая наемная карета. Я забралась в нее, проигнорировав протянутую руку моего жениха.

Дорога заняла немного времени: мы доехали до конца улицы, свернули на другую, поуже, и через пять минут остановились у книжной лавки Бармалана.

Хозяин лавки, подставив один локоть госпоже Ирме, а другой – мне, торжественно подвел нас к двухэтажному каменному зданию с вывеской в виде распахнутого фолианта. На первом этаже вместо окон имелись витрины с зелеными рамами, за мутными стеклами громоздились стопки книг.

– Добро пожаловать в мое заведение, дорогая! – сказал мой жених. Он отцепил от пояса железный ключ, вставил его в висячий ржавый замок и отпер дверь. Распахнул ее и поманил меня внутрь.

Секунду поколебавшись, я переступила порог и вошла в мой новый дом.

Меня окутал сумрак и запах старых книг. Обычно мне нравился таинственный аромат бумаги и интересных историй. Однако теперь к горлу подступила легкая тошнота.

Запах книг в лавке господина Бармалана отчетливо отдавал сладковатым ароматом тлена и гнилой кожи.

Позади прошуршали пышные юбки госпожи Ирмы. Скрипнули доски пола под ее шагами. Я не видела ее лица, но знала, что она смотрит на мою спину неодобрительно, поджав губы.

Мы очутились в торговом зале. У левой стены стоял длинный тяжелый стол, на котором громоздилась касса. В нашем мире их изобрели лишь в конце девятнадцатого века, здесь же они уже были в ходу, но выглядел этот аппарат точь-в-точь как тот, что я видела в музее. Богатый, сделанный из меди и красного дерева, с резьбой и множеством блестящих кнопочек. Красивая игрушка.

Все остальное в торговом зале не вызывало восторга. Разумеется, здесь было полно книжных шкафов. Массивных, высотой до потолка. Книги стояли за стеклянными дверцами, перечеркнутыми железными прутьями, как решеткой.

«Тюрьма. Тюрьма для книг», – подумала я.

Сходство лавки с тюрьмой подкреплялось сумраком, холодными сквозняками, неприятным запахом и общим ощущением неопрятности. Пыль лежала и на шкафах, и на прилавке, и на подоконнике, и на полу. Окно было таким грязным, что едва пропускало уличный свет. На полках и прилавках стояли канделябры, заплывшие воском.

Будь я покупателем, вряд ли надолго задержалась бы в такой лавке. Но поскольку господин Бармалан был богат, торговля у него наверняка шла хорошо.

Я сразу невзлюбила это темное, зловещее место, где углы полны паутины, доски под ногами пронзительно скрипят, а в шкафах-узилищах заперты книги с засаленными обложками.

Затылок покалывало от необъяснимого страха. Мне казалось, что за мной наблюдают невидимые глаза.

Бармалан зажег масляную лампу. Дрожащие отсветы заплясали на поверхности прилавка, на медных деталях кассовой машины и на позолоте корешков. Длинная тень хозяина лавки вытянулась почти до потолка.

Он подошел и коснулся моей щеки. У меня по коже пробежали мурашки, и я едва удержалась, чтобы не отшатнуться.

– Дорогая Зоя, – сказал Бармалан с неприятной улыбкой собственника. – Позволь мне показать мое скромное жилище. Это, как понимаешь, торговый зал, – он обвел комнату широким жестом.

– Вам надо сменить прислугу, Бармалан, – заметила Ирма. Она подошла к шаткому стулу, покачала его, проверяя на прочность, достала носовой платок, протерла сиденье и только потом села, расправив широкие юбки. – Простите мне мою манеру выражаться прямо, но у вас тут свинарник.

– Служанка сбежала на прошлой неделе. Новую еще не нанял. Надеюсь, моя будущая супруга займется наведением порядка.

Госпожа Ирма громко хмыкнула, показывая, что не верит в мои способности домохозяйки.

– Пойдемте наверх. Там располагаются комнаты. Дом большой. А вы, госпожа Ирма, пока посмотрите шкаф в гардеробной. Там полно одежды моих предыдущих жен. Вторая, Клара, имела такое же телосложение, как Зоя. Подберите ей что-нибудь к церемонии и на каждый день.

Госпожа Ирма уверенно вышла через заднюю дверь зала. Видимо, она хорошо знала, где тут что находится.

Бармалан провел меня в длинный темный коридор.

– Кухня. Кладовая. Гардеробная, – быстро перечислял Бармалан, когда мы проходили мимо дверей.

– А там что? – я указала на железную дверь в конце коридора.

– Лестница в подвал. Там моя переплетная мастерская. И шкаф с самыми редкими и ценными книгами.

И тут Бармалан больно схватил меня за предплечье, приблизил лицо и прошипел, грозно шевеля мохнатыми бровями:

– Никогда. Никогда не заходи туда. Тебе туда вход запрещен. Пока. Я сам приведу тебя туда, когда придет время. Ослушаешься – пожалеешь. Поняла?

И он тряхнул меня так, что у меня клацнули зубы.

– Поняла, – пролепетала я.

Его лицо так исказилось, что мне стало страшно.

А вдруг этот Бармалан – маньяк? И держит в подвале трупы своих предыдущих жен. Он содрал с них кожу и пустил ее на переплеты для книг.

Ой, елки-палки, что делать-то?

Ну точно, он местная Синяя Борода! Его седые бакенбарды даже отливают голубым. Он их синькой красит, что ли, как бабушки в нашем мире, чтобы желтизны не было? А подбородок выбрит до синевы, так что образ очень даже складывается!

Книготорговец отпустил меня и снисходительно улыбнулся.

– Я тебя напугал. Прости, дорогая. Пойми, я – хозяин в этом доме. И хочу, чтобы твое присутствие не помешало сложившемуся в нем порядку. Ты же умеешь вести себя хорошо, правда? Ну? Не слышу ответа?

– Да, господин Бармалан, – выговорила я через силу.

– Скажи: да, дорогой Рэб. Я скоро стану твоим мужем. Тебе придется так меня называть.

– Да, до... дорогой... Рэб…

«Чтоб тебе лопнуть», – добавила я мысленно.

Он удовлетворенно кивнул и жестом велел подниматься по лестнице на второй этаж.